Проходя мимо зоны отдыха для сотрудников, Чу Инь заметила, как кучка девушек оживлённо перешёптывается.
— Впервые в жизни сталкиваюсь с мошенником!
— Но парень-то какой красавец! И аура такая… Я сначала подумала — знаменитость зашла!
— Красота не спасёт. Погодите, сейчас менеджер Чжань ему устроит!
Чу Инь прочистила горло:
— О ком вы?
Девушки сразу замолчали.
Одна из них закатила глаза, и в её взгляде читалось то же превосходство, что и у их менеджера:
— Малышка, тебе разве не ясно, о ком речь?
Почувствовав агрессию, Чу Инь сжала пальцы и медленно, чётко произнесла:
— Не знаю. Расскажи мне.
Та опешила — явно не ожидала такой наглости от «малышки». Ведь она всего лишь повторяла слухи, ничего конкретного не зная. Как сотрудница компании, не могла же она прямо издеваться над коллегой. Она бросила на Чу Инь презрительный взгляд и фыркнула:
— Мне с тобой возиться некогда. Лучше спроси у своей подружки, какие грешки она прячет. Ненормальная.
В этот самый момент распахнулась дверь конференц-зала, и эти последние слова, полные высокомерия и яда, попали прямо в уши менеджера Чжаня.
Он стоял в дверях с таким мрачным лицом, будто готов был проглотить кого-нибудь целиком.
Рядом с ним жался Чжан Юй, весь такой «я маленький, беззащитный и невинный».
А тот самый «красивый мошенник», о котором болтали девушки, стоял позади всех — и, странно, но именно он словно управлял всей обстановкой, идеально соответствовавшей его благородной внешности.
«Неужели это им показалось?»
«Разве они не хотели просто потешиться над „мошенником“ в перерыве между делами?»
Менеджер Чжань рявкнул:
— Вам всем заняться нечем?! По местам, работать!
— Но менеджер, это же они… — попыталась оправдаться девушка.
— Ты осмелилась так разговаривать с господином Линем и его супругой?! Где твоё воспитание? Где корпоративная культура, которой тебя учили?! Иди и выучи наизусть Устав сотрудника!
Девушка не верила своим ушам. Она судорожно сжала шов на брюках, но больше не посмела возразить.
— Быстро марш! Стоишь, будто приросла?!
На самом деле, Чу Инь была ещё больше ошеломлена. За пару грубых слов сотруднице — такое наказание? Из-за незнакомца? Это слишком надуманно.
Она почесала ухо. «Не сошли ли тут все с ума?»
Менеджер Чжань, отчитав подчинённую, машинально бросил взгляд на Линь Цзэ. Вспомнив результаты трёхсторонней беседы в конференц-зале, он вдруг почувствовал: не переборщил ли он с драматизмом?
Линь Цзэ стоял, засунув руки в карманы брюк, с невозмутимым выражением лица, ничем не выдавая своих мыслей.
Чу Инь робко спросила:
— Ну как?
Линь Цзэ молчал. Зато менеджер Чжань первым ответил:
— Нужно подождать уведомления.
Чу Инь кивнула. Энтузиазм, с которым она пришла, полностью испарился. Она ведь не дурочка — компания, которая насмехается над кандидатом на собеседовании, называя его мошенником; менеджер, который ради человека, даже не принятого на работу, готов ругать своих сотрудников…
Определённо, дома надо будет хорошенько обсудить с Линь Цзэ эту фирму. Может, вообще ошиблись дверью?
Перед тем как уйти, она ещё раз взглянула на менеджера. Ей показалось, что его отношение изменилось по сравнению с часом назад. Где-то было что-то странное.
Но почему-то внутри стало приятно.
Впервые в жизни, когда она поссорилась, кто-то встал на её сторону!
Когда они скрылись в лифте, менеджер Чжань глубоко выдохнул, будто сбросил с плеч тонну груза.
«Блин, чуть сердце не остановилось».
Обиженная девушка подошла к нему, чтобы объясниться:
— Я ведь ничего особенного не сказала! Они же мошенники!
— Тебе что, отдел кадров теперь вести? Хочешь — занимай моё место!
Менеджер вздохнул:
— Ты хоть что-то грубое не сказала его жене?
— А что случилось?
— Тот самый «мошенник» — сам господин Линь, генеральный директор.
«…»
Страшно стало. Ведь она только что назвала его жену «ненормальной».
Выходя из здания отдела недвижимости «Миншэн», Чу Инь радостно улыбнулась Линь Цзэ:
— Неужели их тоже покорило твоё сверкающее резюме? Я же говорила — у тебя всё получится!
Линь Цзэ завёл машину и еле заметно усмехнулся.
Чу Инь продолжала:
— Хотя менеджер вёл себя странно… Наверное, просто впечатлился тобой! Видишь, стремление обязательно приведёт к успеху!
Линь Цзэ не ответил. Он думал, как объяснить ей правду.
Один раз соврав, приходится плести сотни лжи. Даже если и без злого умысла, он не хотел обманывать эту добрую и искреннюю девушку.
Увидев, что он молчит, Чу Инь сама загрустила. Она уже не думала о себе — у неё всегда найдётся тысяча отговорок. Просто ей вдруг показалось, что сегодня она всё испортила. А вдруг ему не понравится эта работа? Да и люди в компании… очень странные.
Не рассердил ли она его?
Она сразу замолчала, боясь заговорить. Линь Цзэ обычно казался таким мягким, но когда проявлял силу характера — становилось по-настоящему страшно.
Забравшись в машину, она тихо сказала:
— Высади меня на обочине, я сама домой на такси поеду.
Но Линь Цзэ не остановился, а повернул в совершенно незнакомом направлении.
Чу Инь стало обидно. Эмоции нахлынули — ведь она же училась в Центральной академии драматического искусства! Глаза моментально наполнились слезами.
— Прости, что обманула тебя. Просто высади меня.
Она мастерски перевела стрелки на себя.
Линь Цзэ сразу раскусил её уловку и даже рассмеялся.
Помолчав, он сказал:
— Нет. Я везу жену поесть. Этот маленький комочек уже голоден до обморока.
Чу Инь: «…»
Линь Цзэ добавил:
— От голода настроение испортится, и начнёт капризничать.
«…»
«Он что, старается меня развеселить?»
Чу Инь не удержалась и рассмеялась сквозь слёзы:
— Ты не злишься?
Он покачал головой, спокойный и расслабленный:
— Нет. Сегодня не пойду на работу. Буду с тобой.
Чу Инь уже собралась что-то сказать, но он добавил:
— Я буду стараться зарабатывать, чтобы содержать тебя. Пропустить один день — не беда. Не переживай.
— Да я и не переживаю! — покраснела она. — Я же не ребёнок, зачем со мной гулять? Странно как-то.
— О? — Он приподнял бровь. — А если не ребёнок, зачем устроила сегодня вот это?
Чу Инь отвела взгляд к окну. Разве она сомневалась, что Линь Цзэ не сможет её обеспечить?
Вовсе нет.
Просто внутри было неспокойно.
Прошло много времени, прежде чем она тихо пробурчала, с лёгкой обидой:
— Просто мне кажется, что я тебя совсем не знаю. Иногда ты кажешься очень близким, а иногда — будто на другом конце света. Я никогда не видела твоих родителей, твоих друзей… И даже не понимаю, зачем ты женился на мне.
Небо было безоблачно-голубым, чистым до прозрачности, и от этого на душе становилось спокойно.
— У меня действительно есть от тебя секрет, — серьёзно кивнул он.
Авторские примечания:
Линь Цзэ — настоящий белоснежный лотос в человеческом обличье. Как Чу Инь может с ним тягаться?
— У меня действительно есть от тебя секрет.
«???»
Сердце Чу Инь ёкнуло. Он говорил так серьёзно, что она готова была прожечь в нём дыру взглядом.
— Что ты скрыл?
Пальцы Линь Цзэ слегка сжались на руле, и он неловко произнёс:
— На самом деле… мне повысили зарплату.
— На сколько? — Чу Инь выпрямилась, гордо выставив грудь вперёд. Неизвестно, зачем она это сделала — наверное, думала, что так станет увереннее и гордее.
— На две тысячи, — сжал губы он, уголки рта напряглись.
— О, неплохо, — её грудь тут же сникла. Всего две тысячи? И такой вид, будто выиграл в лотерею пять миллионов.
— Ты не рада?
Чу Инь:
— Конечно рада! Вот это да!
«…»
Она хотела ещё спросить о работе, но её желудок не дал — громко заурчал.
Линь Цзэ сказал, что повезёт её поесть.
Чу Инь родом из Кайчэна, наверняка любит хуайянскую кухню, поэтому он направился к торговому центру поблизости. Но Чу Инь задумчиво смотрела в окно и вдруг указала на улицу уличной еды:
— Давай туда!
Линь Цзэ ничего не сказал, припарковался и они пошли пешком.
Рядом протекала река, ноябрьский ветер был пронизывающе холодным, но горячий пирожок с дурианом и сыром всё изменил бы.
Был полдень, улица уличной еды кишела народом, шум и веселье стояли повсюду.
Чу Инь остановилась у ларька с пирожками с дурианом и сыром и заказала один. Продавщица проворно отщипнула кусок теста, раскатала, посыпала сыром и крошками дуриана и отправила в духовку.
— Какой тебе взять? — спросила Чу Инь Линь Цзэ.
Линь Цзэ, кроме того единственного случая, когда он специально приласкал её, снова стал прежним прямолинейным парнем.
В его глазах мелькнуло что-то непонятное. Его безупречно отглаженный костюм не имел ни единой складки, длинные пальцы с чёткими суставами поправили воротник рубашки — перед ними стоял совершенный аристократ, без единого изъяна.
— Не надо. Без перчаток — с ладоней будут отслаиваться клетки эпидермиса, — бесстрастно прокомментировал он.
Продавщица бросила на него гневный взгляд.
Чу Инь: «…»
Ей сразу расхотелось есть. «Чёрт!»
Рядом был ларёк с кальмарами. Чу Инь подошла и заказала порцию, снова спросив:
— А это попробуешь?
Он снова отрицательно покачал головой, пять секунд пристально разглядывая прилавок, потом серьёзно сказал:
— Одним укусом проглотишь половину таблицы Менделеева. Да и не очень гигиенично.
После этих слов и два продавца, и Чу Инь уставились на него с одинаковым выражением лица :) , уже точа ножи.
— Мы здесь торгуем двадцать лет! Никто никогда не отравлялся!
— Муж, ты так можешь и получить побои, знаешь?
Странно… Почему Линь Цзэ такой? Она, дочь богатого дома, и то не брезгует уличной едой.
Откуда в нём эта чопорность?
Линь Цзэ этого не заметил и не ответил.
Чу Инь заплатила, и они пошли к маленькому каменному выступу у реки.
Наслаждаясь видом на воду и звуками корабельных гудков вдали, Чу Инь с удовольствием принялась за пирожок. Слова Линь Цзэ — про эпидермис и таблицу Менделеева — она пропустила мимо ушей.
Линь Цзэ никогда раньше не бывал в таких местах, не говоря уже о том, чтобы есть уличную еду.
Вероятно, у всех богатых людей, независимо от различий в воспитании, есть общее — безупречные манеры. Его будто заперли в идеальный, но тесный ящик.
Линь Цзэ узнал, что у его отца, председателя корпорации «Миншэн» Линь Цзяняо, нет законного брака с его матерью, только когда пошёл в среднюю школу. Он всю жизнь жил в тени, будучи чьей-то тенью. Линь Цзяняо совершил ту же ошибку, что и все мужчины, — у него было две жены. Мать Линь Цзэ, Пэй Ийсюэ, была не официальной супругой, а содержанкой.
С самого детства Пэй Ийсюэ внушала ему: «Если не станешь первым во всём, подумай, зачем ты живёшь».
До тех пор, пока не завладел правом управления корпорацией, Линь Цзэ не показывал своей внутренней изломанности.
До встречи с Чу Инь он постоянно боролся с бессонницей.
Когда Чу Инь спросила, почему он захотел жениться,
она и была ответом.
Горячий, сладкий пирожок с дурианом и сыром покрасил её губы в алый цвет, как лепестки розы. Она забавно причмокивала, и губки немного распухли.
У берега несколько малышей играли в стеклянные шарики. В ноябре на севере уже было холодно, но дети, страдающие от «маминого синдрома „ты замёрзнешь“», были одеты так плотно, что сами напоминали стеклянные шарики.
Чу Инь с аппетитом ела, внимательно наблюдая за игрой.
Вдруг один шарик покатился к её ногам. Она наклонилась, подняла и стала крутить в руках. Дети растерянно уставились на неё, шепча: «Почему не отдаёт?» — но подойти не решались.
Чу Инь проглотила последний кусочек и весело сказала:
— Я тоже хочу играть!
Линь Цзэ: «…»
Дети переглянулись, немного испуганно ответили:
— Ладно… Только не обижай нас!
Чу Инь засмеялась:
— Как можно! Я же воплощение добра, красоты и истины!
И она быстро влилась в их компанию. Сначала дети относились к этой милой старшей сестре хорошо, но через пять минут она положила на лопатки всех семерых школьников.
http://bllate.org/book/7499/704104
Готово:
