Температура в холле мгновенно упала. В августе в Пекине стояла такая прохлада, будто на оконных стёклах вот-вот зацветут узоры инея.
Шу Яо спустилась лишь через полтора часа, держа в руке небольшой чемодан. Спускаясь по лестнице, она заглянула вниз сквозь пролёты между тёмно-серыми перилами и увидела Чжоу Минъюаня, сидевшего прямо в холле.
Все её любимые вещи были в мультяшном стиле, и даже на четырёх ножках чёрного стула, на котором восседал Чжоу Минъюань, красовались вязаные из шерсти кошачьи лапки — самодельные накладки для тишины.
С первого взгляда создавалось впечатление, будто он, безупречно одетый в светло-бежевый костюм, сидит среди детской площадки, покрытой свежим снегом.
Чжоу Минъюань услышал шаги и медленно поднял глаза.
Как только их взгляды встретились, Шу Яо тут же надела на лицо виноватую улыбку:
— Минъюань-гэгэ~
Чжоу Минъюань приподнял руку и потер переносицу, будто от головной боли:
— …Говори нормально.
— Ладно.
За последние два дня Шу Яо уже успела надоесть себе от постоянного «гэгэ» да «гэгэ», поэтому просто уселась верхом на чемодан напротив Чжоу Минъюаня:
— Ты пришёл не вовремя. Я сейчас уезжаю. Давай в другой раз поговорим?
Она произнесла это как раз в тот момент, когда Чжоу Минъюань взял у Бай Сюя бумажный конверт из плотной бумаги, размотал верёвочку и вытащил уголок брачного договора и соглашения о компенсации.
Услышав её слова, Чжоу Минъюань замер, затем приподнял брови и бросил на неё холодный взгляд.
— Я тоже очень занята, — добавила Шу Яо, заметив, что его взгляд стал ещё ледянее. — Может, договоримся? В следующий раз предварительно забронируй время, чтобы прийти и «посетить» меня?
Чжоу Минъюань нахмурился.
Шу Яо сделала вид, что не заметила этого, встала, потянула за ручку чемодана и направилась к выходу.
Шаги её были по-настоящему эффектными, но чемодан случайно зацепил картонную коробку, и из неё посыпались разные мелочи.
Плюшевые игрушки, деревянные фигурки, смолистые статуэтки — и даже бейсбольный мяч покатился к её ногам и заставил её споткнуться.
Шу Яо пошатнулась, но это не помешало ей величественно удалиться.
Она уже держалась за дверную ручку, когда обернулась и бросила Чжоу Минъюаню воздушный поцелуй:
— До встречи!
Дверь открылась и закрылась — и Шу Яо действительно ушла.
Бай Сюй, стоявший рядом с диваном, снова был в полном замешательстве.
Одна — ушла, не сказав ни слова.
Другой — даже не попытался её остановить.
Эмоции Чжоу Минъюаня, впрочем, почти не изменились. Он лишь задумчиво смотрел на дверь.
Эта госпожа Шу не глупа — она наверняка догадалась, что он пришёл обсуждать развод.
Подписать соглашение о разводе и обсудить компенсацию — он предложит условия, от которых невозможно отказаться, и даже торговаться не придётся. Всё это займёт совсем немного времени и не доставит никаких хлопот.
Так чего же она избегает?
Почему не хочет разводиться?
Какую выгоду может принести брак с ним, почти незнакомцем?
— Молодой господин Чжоу, а вы не думаете, что госпожа Шу делает это нарочно?
— Почему?
— Ну… Вы ведь бросили её на свадьбе, разве нет? Невесте одной завершать церемонию — наверняка было очень неловко. Может, она злится на вас?
Бай Сюй указал на надпись «Мерзавец» на люстре над их головами.
Чжоу Минъюань бросил на него ледяной взгляд:
— В твоей голове теперь остались только эти глупые романтические истории?
Бай Сюй слегка опешил:
— Неужели госпожа Шу… из их лагеря?
— Кто знает.
Чжоу Минъюань встал, засунул руки в карманы брюк и, прикусив щеку языком, изобразил слегка дерзкую ухмылку.
Друг или враг — он не знал.
Чего она хочет — тоже не знал.
Интересно.
Значит, подождём и посмотрим.
С таким вот «крутим» выражением лица Чжоу Минъюань направился к выходу.
— Скри-и-и… — он слегка замедлил шаг и опустил взгляд: под его ногой лежала силиконовая жёлтая уточка, которую он придавил так, что у неё пол-морды сплющилось.
Чжоу Минъюань: «…»
Так сколько же лет его законной супруге?!
Почему у него сейчас такое ощущение, будто он женился на несовершеннолетней девчонке?
С того дня, как он уехал с виллы Дунцзинь, Чжоу Минъюань больше не связывался со Шу Яо.
Тот самый брачный договор он снова унёс в офис и положил в самый нижний ящик стола, больше не глядя на него.
Всё равно впереди ещё много времени — будет возможность понаблюдать друг за другом.
Если Шу Яо чего-то добивается, рано или поздно она выдаст себя.
А что до её слов о любви…
Ха! Ни единого знака препинания в них верить не стоит.
Ведь они всё-таки муж и жена, и даже если специально не искать встреч, в Пекине всё равно то и дело сталкиваешься.
В конце августа, после более чем месяца невыносимой жары, в Пекине наконец-то прошёл дождик — два раза подряд.
После Личу погода стала прохладнее, и наступило время праздновать 76-летие Чжоу Цзиня — нынешнего главы семьи Чжоу и деда Чжоу Минъюаня.
Отношения Чжоу Минъюаня с дедом в последние годы были натянутыми.
Из «наиболее вероятного наследника» он превратился в человека, утратившего влияние, и во многом это произошло именно из-за ухудшения их отношений.
Чжоу Минъюань всегда был одарённым: ещё со студенческих лет он не просто учился, но и выполнял множество дел для деда Чжоу Цзиня.
Однако потом Чжоу Цзинь, уже в разгар конфликта с внуком, устроил ему брак с никому не известной семьёй Шу и отправил открывать рынок в Южной Африке — туда, где никто не верил в успех.
В день рождения деда погода была пасмурной: с утра моросил дождик.
Резиденция семьи Чжоу была построена в традиционном китайском стиле, и влажный воздух делал это северное поместье похожим на южный сад.
Водитель остановил машину у ворот, но Чжоу Минъюань долго не выходил.
Дом семьи Чжоу — это место, меньше всего похожее на дом.
Здесь столько скрытых интриг и борьбы за власть…
Даже жизнь в Южной Африке, где он вместе с работниками ел и спал в простом заводском бараке, казалась теплее и уютнее.
Чжоу Минъюань сидел на заднем сиденье и вдруг поднял глаза — во дворе он увидел Шу Яо.
На каменной скамье у пруда стоял столик с фруктами. Шу Яо, одетая в осенне-оранжевое трикотажное платье, собрала волосы в пучок и весело беседовала с матерью Чжоу Минъюаня.
Рядом с ней сидела маленькая племянница со стороны дяди — девочка обнимала плюшевого мишку и широко раскрыла рот. Шу Яо очистила дольку зелёного мандарина и одну дольку положила в ротик девочке, другую — себе.
Обе одновременно прожевали и скривились:
— Кисло!
Мать Чжоу, укутанная в шаль, улыбнулась:
— Именно так и надо! В кислых фруктах больше витаминов. Девочкам полезно — будут белыми и здоровыми.
— Тогда и вы съешьте немного, — игриво сказала Шу Яо и протянула ей дольку. — Чтобы тоже были белой и здоровой.
Племянница тут же подхватила:
— Бабушка тоже должна получать витамины! Белая и здоровая!
Мать Чжоу положила дольку в рот и тут же скривилась от кислоты.
Все трое расхохотались — их смех растворился во влажном воздухе, создавая ощущение невероятного уюта.
Чжоу Минъюань на мгновение оцепенел.
Он уже давно не видел, чтобы его мать так искренне смеялась.
Это поместье с его искусственными горками, прудами и даже белым мраморным мостиком…
За все 28 лет жизни он знал: здесь есть всё, кроме тепла и смеха.
А Шу Яо будто всю жизнь жила в этом доме — так легко и непринуждённо общалась с его родными.
На лице её не было и тени той настороженности, которую он замечал при их предыдущих встречах. Она просто сидела во дворе, излучая спокойную радость.
Не каждая женщина осмелилась бы так непринуждённо улыбаться в этом дворце.
Кто же она на самом деле?
В этот момент мать Чжоу взглянула на свои маленькие золотые часики:
— Почему Минъюань всё ещё не приехал?
— Должно быть, скоро… — начала Шу Яо, явно собираясь заступиться за него.
Но мать Чжоу перебила:
— Пусть не приезжает. Зачем мне сын? Как будто его и нет вовсе.
Она помолчала и добавила:
— Лучше уж у меня есть невестка. Яо-Яо, ты для меня как родная дочь, даже лучше родной.
Племянница энергично закивала, стараясь говорить как взрослая:
— Да! Дядя Минъюань холодный и скучный, а тётушка Шу — самая лучшая! Бабушка, не нужен тебе этот Минъюань!
Мать Чжоу притворно фыркнула:
— Минъюань? Кто это такой? Не знаю такого.
Чжоу Минъюань, стоявший за дверью: «…»
— Всё, — подумал он, — и мама ушла, и племянница ушла. Все убежали за женой.
Настоящий одинокий правитель, хахаха.
— Поднимается ветер, похоже, будет дождь, — мать Чжоу поправила шаль. — Яо-Яо, Дяньдянь, пойдёмте в дом подождём.
Чжоу Минъюань как раз вошёл во двор своими длинными ногами, когда Шу Яо и остальные поднялись, чтобы идти внутрь. Шу Яо первой заметила его и остановилась, чтобы указать на него матери.
— Мама.
Мать обернулась и с лёгким упрёком пробормотала что-то вроде «ещё знаешь возвращаться», но тут же перевела взгляд на Шу Яо:
— Яо-Яо, брак на расстоянии — это сложно. Минъюань хорошо с тобой обращается? Не обижает?
У Чжоу Минъюаня на миг возникло любопытство.
Ему было интересно, что она скажет.
— Минъюань-гэгэ со мной прекрасен, — не задумываясь, выпалила Шу Яо. — Хотя и в Южной Африке, но каждое утро, днём и вечером обязательно звонит, чтобы пожелать доброго дня. Всё время напоминает: «Пей больше горячей воды, ешь вовремя», даже что ест сам — докладывает мне. Любовь просто переполняет!
Даже Чжоу Минъюань, обычно невозмутимый, на этот раз повернул голову и приподнял бровь, глядя на неё.
Он почувствовал, что за её словами скрывается насмешка, и действительно — как только мать успокоилась, Шу Яо незаметно повернулась к нему и показала язык.
В Шу Яо было что-то детское, не соответствующее её возрасту.
После того как она наговорила столько небылиц, она обеспокоенно взглянула на хмурое небо.
Чжоу Минъюань сразу понял её взгляд.
Неужели маленькая обманщица боится, что её за ложь ударит молния?
Благодаря этой выходке Шу Яо та тяжесть, которую он чувствовал, возвращаясь в дом семьи, немного рассеялась.
Зайдя в дом, Чжоу Минъюань сразу поднялся в кабинет деда.
Он постучал три раза, и из-за двери раздался бодрый, хоть и старческий, голос Чжоу Цзиня:
— Входи.
— Отец, тогда я пойду, — сказал выходивший из кабинета Чжоу Жаньчжи, вежливо и тепло улыбнулся Чжоу Минъюаню и похлопал его по плечу. — Минъюань вернулся? Как-нибудь встретимся наедине?
Чжоу Минъюань лишь слегка кивнул.
Чжоу Жаньчжи вышел и аккуратно прикрыл за ними дверь.
Как только дверь закрылась, Чжоу Цзинь громко хлопнул ладонью по столу:
— Минъюань! В доме такая непочтительность? Жаньчжи всего на два года старше тебя, всё равно должен называть его «младший дядя».
Чжоу Минъюань поднял глаза, но ничего не сказал. В кабинете повисла тягостная тишина.
Когда он вышел из кабинета деда, его лицо стало ещё холоднее — как утренний туман, который вот-вот исчезнет.
Внизу шумели дяди и тёти, но трудно было понять, сколько в их разговорах искренности; женщины смеялись и болтали, но за их словами скрывалось столько любопытства и расспросов…
Чжоу Минъюаню вдруг вспомнилась Шу Яо.
В этом большом поместье её беззаботная ложь казалась почти очаровательной.
Он засунул руки в карманы и неторопливо обошёл первый этаж, кивая встречным. Все знали его сдержанный нрав и не лезли лишний раз завязывать разговор.
Дойдя до изгиба галереи, он почувствовал порыв ветра, зашуршавшего листьями. Подняв глаза, он увидел у искусственного пруда мужчину и женщину.
Женщина в осенне-оранжевом трикотажном платье была слишком худой, но не слабой — её стройность и бледность придавали ей невинный вид, а когда она улыбалась, глаза её изгибались полумесяцами.
Это была Шу Яо.
А мужчина напротив неё, элегантный и учтивый, поднимал с земли её шарф, сорванный ветром, — был Чжоу Жаньчжи.
Они что-то обсуждали, и Шу Яо кивнула с улыбкой.
Чжоу Жаньчжи снова протянул ей руку — в ней был маленький белый флакончик.
Чжоу Минъюань бесстрастно отвёл взгляд, молча обошёл их и вернулся в гостиную, устроившись на диване.
Там уже сидела только маленькая племянница Дяньдянь.
http://bllate.org/book/7498/704030
Готово:
