Пока двое детей вцепились в талию Му Шань и упрямо не желали вставать, Сюнь взял их по одному за шиворот и поставил у двери машины. Затем достал из бардачка несколько шоколадных палочек, вложил им в руки и похлопал по плечам.
Дети с визгом разбежались. Сюнь закрыл дверь и, ухмыляясь, молча уставился на Му Шань.
— Говорят, ты им нравишься — как кусочек сливочного торта.
Му Шань не ответила, про себя подумав: «А ты — просроченный отравленный торт».
Он фыркнул, внезапно вытянул руку, схватил её за плечо и, наклонившись, громко чмокнул прямо в щёку.
Его слюна смешалась со слюной детей, и лицо Му Шань защипало. Она схватила саронг и яростно вытерла щёку, сверля его злобным взглядом.
Его настроение, похоже, было превосходным. Он прищурил узкие глаза, весело глянул на неё и указал длинным, загорелым и изящным пальцем на свежие следы укусов вокруг плеча:
— Угадай, кто это сделал?
У Му Шань возникло дурное предчувствие.
Он, казалось, нарочно хотел её смутить и принялся пересчитывать красные отметины, ехидно усмехаясь:
— Вчера ты сама лезла ко мне в объятия и столько раз укусила! Разожгла во мне огонь, а потом спала, как свинья — хоть трясите, хоть пинайте, не разбудить. Где мне было ночью искать женщину? Пришлось провести ночь с наложницей. Так что теперь поцеловать тебя — разве это много?
— Жаль, что я тебя не укусила до смерти! — ледяным тоном ответила Му Шань.
В ответ он лишь ещё громче рассмеялся.
Проехав ещё минут десять, они выехали на открытое пространство. Впереди тянулась длинная линия бамбуковых навесов и деревянных домиков — должно быть, резиденция генерала.
Аромат опийного мака смешивался с запахом пороха, делая окрестности ещё более зловещими, холодными и напряжёнными.
Через каждые три шага стояли часовые, вооружённые до зубов. Навстречу им проехали несколько грузовиков, набитых вооружёнными солдатами. Лица молодых бойцов выражали застывшую, безжизненную жёсткость. Му Шань не сомневалась: в каждом из них течёт одна и та же кровь, жаждущая насилия. Для них существуют лишь деньги и сила; человечности в них нет и следа.
И вот она оказалась здесь — в безвыходном положении.
Чэнь Бэйяо, наверное, уже готов убивать.
Если он откажется сотрудничать с наркоторговцами, её положение станет критическим; если же согласится — ей будет ещё хуже. Сейчас ей оставалось лишь верить в него. Но она не собиралась сидеть сложа руки — оставалось только ждать и наблюдать.
Она последовала за Сюнем, сняла обувь и поднялась по деревянной лестнице. Домик был очень красивым: каждая доска будто бы была подобрана по цвету и текстуре. Под ногами дерево ощущалось прохладным и мягким.
У входа стояли два высоких солдата с винтовками за спиной. Они тщательно обыскали обоих — от головы до ног. Даже Сюнь добровольно выложил из карманов два тонких клинка, прежде чем их пропустили внутрь.
Посередине комнаты стоял круглый столик из пурпурного сандала. Мужчина, сидевший на коленях, услышав шаги, поднял лицо.
Сердце Му Шань дрогнуло. Этот человек…
На нём была белая рубашка и серые камуфляжные брюки. Он выглядел лет на тридцать семь–тридцать восемь, но черты лица были удивительно мягкие и интеллигентные.
Неужели это и есть предводитель Сюня?
Увидев Му Шань, он слегка улыбнулся, и в его глазах мелькнула тёплая, почти нежная искра.
Он сделал ей приглашающий жест, предлагая сесть.
Му Шань уселась напротив него, а Сюнь занял место слева от предводителя.
Тот взял фарфоровый чайник и налил три чашки. Одну он поставил перед Му Шань. Та невозмутимо взяла её и выпила, не отводя взгляда.
В его глазах снова мелькнула улыбка, и первые слова, которые он произнёс, были немного корявым китайским:
— Простите.
Му Шань слегка удивилась. Хотя она понимала, что её похитили, чтобы вынудить Чэнь Бэйяо пойти на сделку, искренние извинения всё же застали её врасплох.
Предводитель что-то сказал на тайском. Сюнь пожал плечами и перевёл:
— Глава говорит… ему очень жаль, что вы оказались в таких условиях. Он лишь хочет спокойно поговорить с Чэнь Бэйяо. Независимо от того, состоится ли сотрудничество или нет, вас отпустят. Не волнуйтесь — здесь вы в полной безопасности, как почётная гостья.
«На чужой роток не накинешь платок», — подумала Му Шань и вежливо улыбнулась предводителю:
— Когда приедет Чэнь Бэйяо?
— Завтра, — ухмыльнулся Сюнь и добавил от себя: — Китайские мужчины — странные существа. Раньше за миллиард не шли на контакт, а теперь из-за женщины сами приезжают в логово.
Му Шань холодно посмотрела на него, думая про себя: «Ты ведь ничего не понимаешь. Вы сами и ловите, и выпускаете».
Предводитель сменил тему и спросил, откуда она родом и где училась. Даже выразил восхищение её альма-матер — университетом Х. В конце он велел Сюню передать, что в ближайшие дни она может свободно гулять по окрестностям, а Сюнь будет её гидом.
— Считайте, что вы здесь в отпуске, — сказал глава.
Когда они снова сели в машину Сюня, напряжение Му Шань немного спало благодаря вежливому поведению предводителя. Неужели он и правда разумный человек?
Судить было трудно.
Хотя предводитель и поручил Сюню сопровождать её, тому явно не хватало терпения. Он просто отвёз Му Шань обратно в тот же деревянный домик.
Едва машина остановилась, вдалеке раздалась мелодичная музыка. Му Шань выпрыгнула из машины, и Сюнь на мгновение замер.
Она прислушалась — сквозь воздух доносились смутные слова на китайском: «Поднялись ветры и тучи… Дрогнула земля и небеса… Золотые копья и железные кони, сотни битв в песках…»
Что это за песня? Почему её играют в Золотом Треугольнике? И почему кто-то даже подпевает?
— Ты что, китаянка? — Сюнь сидел в машине и сверху вниз бросил на неё взгляд. — Неужели не знаешь военных песен?
— Кто поёт? — Му Шань не могла скрыть чувства: услышать родной язык в чужой, опасной стране, да ещё в такой торжественной, скорбной песне… Это было и грустно, и утешительно одновременно.
— Это части гоминьдановцев, — неожиданно охотно объяснил Сюнь. — Генерал Цзюнь Мулин, таец. — Но тут же сменил тон: — Только не бегай без разрешения. Вдруг наступишь на мину и взорвёшься — тогда Чэнь Бэйяо зря сюда приедет.
С этими словами он даже не взглянул на неё и уехал.
Окружающая территория была надёжно охраняема, и Му Шань и не думала о глупой попытке бежать. Вернувшись в домик, она обнаружила, что старуха не говорит по-китайски, и ей ничего не оставалось, кроме как ждать.
К вечеру снова послышался рёв мотора. Выглянув наружу, она увидела, как Сюнь остановил машину и высунул голову.
Сердце её ёкнуло.
— Женщина, только что получил сообщение от главы: люди из Линьчэна уже прибыли, — весело сообщил Сюнь.
Машина снова остановилась у входа в лагерь. Часовой доложил Сюню, что транспорт с китайскими гостями будет у ворот через пять минут.
Му Шань смотрела сквозь стекло на дорогу, чувствуя, как сердце колотится от волнения.
Как бы то ни было, как только она увидит Чэнь Бэйяо, она обязательно встанет рядом с ним — даже под градом пуль и не разлучится с ним.
Прошло несколько минут, и действительно появились внедорожники. Они остановились примерно в пятидесяти метрах от лагеря. Сначала выскочили несколько вооружённых солдат, затем — несколько мужчин.
Из-за пыли и расстояния Му Шань не могла разглядеть, кто из них Чэнь Бэйяо, и только на цыпочках всматривалась в приближающихся людей, чувствуя, как сердце бьётся всё быстрее.
Наконец, группа подошла ближе. Му Шань наконец различила черты лица идущего впереди человека — и её сердце дрогнуло. Сюнь за её спиной тихо «ухнул».
Тот был в чёрной рубашке и выделялся среди остальных своим высоким ростом и яркой внешностью. Его глубокие, выразительные черты лица словно излучали спокойный, тёмный свет.
Его взгляд был ровным, но, случайно скользнув по Му Шань, он резко остановился и замер. Затем он что-то сказал солдатам и своим людям и решительно направился к ней.
Его тёмные глаза пристально впились в неё, полные сомнения:
— Как ты здесь оказалась?
— …Дин Хэн, — тяжело вздохнула Му Шань.
В его глазах вспыхнула боль и понимание.
Лицо его потемнело. Он поднял руку и мягко обнял её. Несмотря на её напряжённость и недоумение окружающих, он крепко прижал её к себе.
33. Сладкий вкус
Разорвал объятие не окрик солдат, а ленивый свисток сзади.
Му Шань и Дин Хэн обернулись. Сюнь небрежно прислонился к джипу, прищурив узкие глаза.
Му Шань поняла его взгляд: ведь она всё это время демонстрировала верность Чэнь Бэйяо, а теперь обнимается с другим мужчиной.
Дин Хэн бросил взгляд на Сюня и, опустив голову, сжал её руку:
— С тобой ничего не случится.
Му Шань, напротив, крепче сжала его ладонь:
— Не оставляй меня здесь одну. Позволь быть с вами.
Дин Хэн улыбнулся, впервые видя, как она сама тянется к нему:
— Я поговорю с главой и сразу же вернусь к тебе.
Он ещё раз крепко сжал её руку, отпустил и, под её молчаливым взглядом, вошёл в лагерь вместе с остальными.
Му Шань смотрела ему вслед, и её лицо стало серьёзным.
Даже если Дин Хэн раньше не знал о её похищении, теперь он всё понял. Его приезд сюда — плохая новость для Чэнь Бэйяо. Ведь в чужой стране так легко избавиться от соперника.
Ещё хуже, если он заключит союз с предводителем — тогда положение Чэнь Бэйяо станет критическим.
Она попросила остаться с Дин Хэном, чтобы понять его намерения и хоть немного подготовиться.
Но Дин Хэн, хоть и проявил к ней заботу, отказал. Было ли это недоверием к ней — или он сам оказался бессилен?
Внезапно на её плечо легла тяжёлая рука, и грубые пальцы Сюня провели по коже. Его насмешливый голос прозвучал над ухом:
— В линьчэнской мафии, что ли, жён делят на всех?
Му Шань сделала вид, что не услышала его провокации, и смягчила голос:
— Не мог бы ты отвести меня к главе?
Она не собиралась сидеть без дела. Пусть даже шанс был один на миллион — она хотела помочь Чэнь Бэйяо.
Сюнь вдруг бросил:
— Я, по-твоему, глупее Дин Хэна?
Затем он велел солдату отвезти Му Шань обратно, а сам направился в лагерь.
Пока Му Шань в домике лихорадочно искала выход, Дин Хэн уже прошёл досмотр и вошёл в комнату предводителя.
После инцидента на яхте с юньнаньским бандитом он методично выяснил, что корпорация «Дали» из Юньнани тесно связана с наркоторговцами из Золотого Треугольника.
Этот факт имел серьёзное значение как для него самого, так и для клана Лю.
В последние годы синтетические наркотики — лёд и кетамин — стали самыми прибыльными в Китае. Традиционный героин, дорогой и менее востребованный, постепенно терял рынок.
Героин и лёд могут сосуществовать или вытеснять друг друга. Если «Дали» решит расшириться в Линьчэн, они станут прямыми конкурентами клана Лю.
Дин Хэн был абсолютно уверен: юньнаньская «Дали» — прямой партнёр этого тайского главаря, возможно, даже его подразделение. Иначе Золотой Треугольник никогда бы не вмешался во внутренний китайский рынок.
Цель его визита — превратить конкурентов в союзников.
Он не удивился, узнав, что они уже подходили к Чэнь Бэйяо. Ведь сейчас именно Чэнь Бэйяо — главная фигура в Линьчэне, и его влияние в регионе значительно превосходит влияние клана Лю. «Дали», без сомнения, это учла.
Чэнь Бэйяо всегда держался в стороне от наркотиков. Но если он вдруг заключит сделку с Золотым Треугольником, клану Лю придёт конец. Поэтому Дин Хэн и приехал лично.
Он не ожидал, что Чэнь Бэйяо допустит ошибку и позволит похитить Му Шань.
Увидев её, он сразу же принял решение: она ни в чём не виновата. Независимо от того, кто погибнет, он должен обеспечить её безопасное возвращение из Золотого Треугольника.
Когда Дин Хэн вошёл в комнату, предводитель стоял у окна. Услышав шаги, он обернулся и слегка улыбнулся.
Разговор с ним прошёл гладко.
http://bllate.org/book/7496/703880
Готово:
