Линь Чжэнь перебрала содержимое коробки и, вытащив два предмета, игриво помахала ими перед Линь Шань:
— Тут их целая куча. Не возражаешь, если я возьму парочку?
В руках у неё оказались любимые плюшевые игрушки Линь Шань — Кунни Ту и Браун, пара, которая всегда стояла вместе.
Линь Шань помолчала немного и, стараясь говорить как можно мягче, спросила:
— Может, возьмёшь другие? Эти мне тоже очень нужны.
— А мне нравятся именно они, — беспардонно пожала плечами Линь Чжэнь и, сжимая игрушки, направилась к себе в комнату.
Линь Шань сжала губы. Боясь, что опоздает вниз и её отругает Ло Цзяо, она поспешно занесла свои вещи в комнату.
На следующее утро Линь Шань, как обычно, сидела на первом этаже: присматривала за магазином и одновременно делала домашнее задание. Иногда заходили покупатели.
Примерно в девять часов утра всё громче и громче стал приближаться рёв мотоцикла. Вскоре перед магазином остановился тюнингованный «Хонда-125», дважды коротко просигналив.
Линь Шань выглянула наружу и увидела ещё одного типичного «крутого парня»: его нога, опирающаяся на землю, была худой и длинной, на чёрных туфлях виднелись голые лодыжки.
Парень несколько секунд пристально смотрел на Линь Шань, цокнул языком и, подняв подбородок, спросил:
— Где Линь Чжэнь?
Линь Шань уже собиралась ответить, но тут Линь Чжэнь сама сбежала вниз:
— Иду, иду!
Линь Шань увидела, что Линь Чжэнь накрашена, надеты обтягивающий топ и ультракороткие кожаные шорты, на ногах — массивные чёрные ботинки на толстой подошве. На шее и руках болтались разнообразные цепочки. Она совсем не походила на школьницу.
Линь Чжэнь выбежала из магазина, легко перекинула ногу через сиденье и уселась позади парня, поправляя волосы.
Тот кивнул в сторону Линь Шань и с интересом спросил:
— А это кто?
— Моя двоюродная сестра, — ответила Линь Чжэнь, обхватив его за талию.
— Недурна собой. Возьмём её с собой?
— Ей ещё магазином присматривать надо, — фыркнула Линь Чжэнь, бросив презрительный взгляд на Линь Шань, и шлёпнула парня по бедру. — Да поехали уже! Смотришь на неё, будто впервые видишь!
Парень свистнул в сторону Линь Шань, завёл двигатель, развернул мотоцикл и умчался вместе с Линь Чжэнь.
Линь Шань осталась без выражения лица. Линь Чжэнь любила веселиться, и к ней часто приезжали парни — все до одного сомнительной репутации. Линь Шань давно привыкла к этому.
Линь Чжэнь вернулась лишь на следующий день под вечер. Вечером Линь Шань поднялась на второй этаж готовить ужин, а Линь Чжэнь тем временем сошла вниз, чтобы присмотреть за магазином.
Пока Линь Шань возилась на кухне, вернулась Ло Цзяо — она выиграла немного денег в мацзян и напевала себе под нос, поднимаясь наверх, чтобы спрятать выигрыш.
Выйдя из своей комнаты, она заметила на столе в гостиной вещи Линь Чжэнь и, заинтересовавшись, подошла поближе.
Линь Шань, занятая готовкой, вдруг услышала звон разбитого стекла. Испугавшись, она бросила лопатку и выбежала в гостиную.
Там Ло Цзяо стояла бледная, растерянно глядя на осколки хрустального музыкального шарика, рассыпавшиеся по полу.
Линь Шань замерла, затем медленно подошла ближе и тихо напомнила:
— Тётя, это же вещи сестры Чжэнь.
Глаза Ло Цзяо забегали в поисках выхода. Через мгновение она резко указала на Линь Шань и властно заявила:
— Когда Чжэнь спросит, скажешь, что сама случайно разбила.
Линь Шань остолбенела и с недоверием уставилась на Ло Цзяо:
— Но это не я! Я вообще не трогала!
В этот неудобный момент Линь Чжэнь как раз поднялась наверх.
— Что случилось?
Едва произнеся эти слова, она увидела осколки на полу и обломки музыкальной шкатулки. Сначала она опешила, а потом её лицо исказилось от ярости. Она бросилась поднимать основание шкатулки и закричала:
— Кто разбил мою музыкальную шкатулку?!
Ло Цзяо, которая обычно позволяла себе всё на людях, перед собственной дочерью была мягкой, как воск, и больше всего боялась её гнева.
Линь Шань даже не успела открыть рот, как Ло Цзяо уже влепила ей пощёчину по руке и прошипела сквозь зубы:
— Негодница! Кто разрешил тебе трогать вещи Чжэнь?!
От боли Линь Шань прижала руку к телу и, сдерживая слёзы, возразила:
— Это не я! Это ты сама разбила!
— Ещё и на меня сваливаешь? — Ло Цзяо, чтобы подчеркнуть свою невиновность, снова ударила Линь Шань. — Я своими глазами видела, как ты это сделала! Не смей врать!
Задыхаясь от злости, она повернулась к Линь Чжэнь:
— Чжэнь, ты веришь маме или ей? Разве я когда-нибудь трогала твои вещи?
— Нет…! — Линь Шань попыталась возразить, но Линь Чжэнь уже швырнула основание шкатулки прямо в неё. Оно больно ударило в ключицу.
От резкой боли слёзы хлынули из глаз Линь Шань.
Линь Чжэнь не испугалась и яростно уставилась на неё:
— Ты что, совсем охренела?! Верни мне это!
Испугавшись новых ударов, Линь Шань отступила назад и, всхлипывая, закричала:
— Это не я! Я готовила на кухне! Я услышала звук и только тогда вышла! Это тётя разбила!
— Всё ещё врёшь! — Ло Цзяо в ярости огляделась, схватила с верхушки холодильника метёлку для пыли и бросилась за Линь Шань.
Несколько ударов оказались слишком болезненными. Линь Шань не выдержала и выбежала из дома, не останавливаясь даже за порогом.
Ло Цзяо с метёлкой в руках выскочила вслед за ней и, стоя у двери магазина, закричала:
— Убирайся прочь, мерзавка! Не смей возвращаться! Вернёшься — прибью!
Соседи, услышав шум, вышли посмотреть. Ло Цзяо с пафосом рассказала им, что Линь Шань разбила вещь Линь Чжэнь и теперь пытается свалить вину на неё.
Линь Шань остановилась. На мгновение её охватило желание броситься на Ло Цзяо и драться до конца, но она понимала: силы неравны, и никто не станет за неё заступаться.
Вдали соседи тыкали в неё пальцами и перешёптывались. От боли и унижения сердце Линь Шань сжалось. Она вытерла слёзы и пошла дальше.
* * *
Ночь опустилась на улицу Сицзе. Здесь было не слишком оживлённо: мелкие магазинчики работали, но разговоры прохожих были тихими. В ушах звенели автомобильные гудки и лай собак.
Линь Шань шла одна. Фонари играли с её хрупкой тенью, то удлиняя её, то укорачивая.
Её зрение было расплывчатым — она снова и снова вытирала слёзы.
Она не хотела плакать, но в груди клокотала обида и несправедливость. Удары от Ло Цзяо и Линь Чжэнь пробудили в ней старые, мучительные воспоминания. Казалось, она заново переживала все свои прошлые страдания, и сердце сжималось от боли.
Она шла, не зная сколько, почти дойдя до конца улицы. Здесь было гораздо глухо: магазинов почти не осталось, зато повсюду лаяли китайские деревенские собаки — громко и агрессивно.
Эти псы охраняли дома и злобно облаивали каждого незнакомца. Линь Шань испугалась идти дальше, но и останавливаться не хотела, поэтому развернулась и пошла обратно.
* * *
После ужина местные жители выходили прогуляться. Встретив знакомых, они останавливались у дороги поболтать.
— Слышала? Только что Ло Цзяо гонялась за своей племянницей с палкой.
— За что?
— Говорит, та разбила вещь Линь Чжэнь, да ещё и врёт, будто это Ло Цзяо сама разбила.
— Ну это уж точно плохо. Такая тихая и скромная девочка, а оказывается… Но всё же, Ло Цзяо не должна была её бить!
— Ага, с её характером — сразу замахивается!
— А сейчас где они?
— Да Ло Цзяо за ней не догонишь! Линь Шань убежала, плача, и до сих пор не вернулась.
Женщины стояли рядом с маленькой лапшевой и болтали. Молодой человек у прилавка, ждавший свой заказ, невольно услышал их разговор. Знакомое имя заставило его замереть.
Хэ Чэнь нахмурился. Он резко обернулся к женщинам и, перебив их, спросил с явной тревогой в голосе:
— Куда убежала Линь Шань?
Женщины замолчали и удивлённо уставились на красивого юношу.
Одна из них, сообразительнее остальных, радостно осмотрела Хэ Чэня и спросила:
— Ой, да ты, наверное, из семьи Хэ? Какой красавец! Сколько тебе лет?
Хэ Чэнь не стал отвечать. Он только настойчиво повторил:
— Куда она побежала?
Женщина, хоть и растерялась, показала вперёд:
— Сначала пошла туда, а где сейчас — не знаю.
Хэ Чэнь тут же развернулся и пошёл в указанном направлении. Продавец, уже упаковавший его лапшу, крикнул ему вслед:
— Эй, молодой человек, ваш заказ готов!
Но Хэ Чэнь не ответил.
Женщины смотрели ему вслед и тут же перевели разговор на него:
— Да уж, дети из богатых семей сразу видны — такой высокий, статный, кожа будто светится.
— Ага! Мой сын говорил, что его в Цинхуа взяли без экзаменов.
...
Дорога разветвлялась множеством переулков, каждый из которых тянулся далеко. Хэ Чэнь остановился у первого поворота и колебался, не зная, куда идти.
Через мгновение, чтобы лучше видеть окрестности, он решил не заходить ни в один из переулков, а просто продолжил идти прямо.
Впервые в жизни он так отчаянно хотел найти одну-единственную девушку.
Примерно через десять минут, уже уставая и собираясь спросить дорогу у прохожего, он вдруг заметил вдалеке хрупкую фигуру.
Приглядевшись, он узнал по силуэту и длинным волосам ту, кого искал.
Хэ Чэнь облегчённо выдохнул и впервые в жизни громко крикнул чужое имя:
— Линь Шань!
* * *
Над улицей Сицзе мерцали редкие звёзды.
Линь Шань шла, опустив голову. Она чувствовала усталость и размышляла: стоит ли возвращаться домой или лучше зайти в какое-нибудь заведение отдохнуть. Но у неё не было ни телефона, ни денег, и она стеснялась заходить в магазины.
Внезапно она услышала своё имя — знакомый, немного хрипловатый голос.
Линь Шань подняла глаза, протёрла их и увидела Хэ Чэня в десятке метров от себя.
Она застыла, безучастно глядя на него, пока тот не сделал шаг в её сторону. Тогда она резко развернулась и побежала.
Увидев, что Линь Шань убегает, Хэ Чэнь на секунду замер, а затем бросился следом.
Какой бы ни была её отчаянность, Линь Шань не могла убежать от высокого и длинноногого юноши. Вскоре он настиг её, схватил за руку и остановил. Повернув к себе, он заставил её уткнуться ему в грудь.
— Ты зачем бежишь? — запыхавшись, спросил Хэ Чэнь, нахмурившись и глядя на неё сверху вниз.
Линь Шань опустила голову и пыталась вырваться, но он держал крепко. Поняв, что бороться бесполезно, она опустила руки:
— Отпусти меня.
Её голос прозвучал хрипло от слёз и отстранённо-холодно. Хэ Чэнь на мгновение замер, затем медленно разжал пальцы.
Освободившись, Линь Шань обошла его и пошла дальше. Она знала, что это грубо, но не хотела, чтобы Хэ Чэнь видел её в таком состоянии.
Хэ Чэнь шёл за ней, немного позади и сбоку, и, опустив взгляд на её руки, заметил на белой коже несколько фиолетово-синих синяков.
Он вспомнил слова женщин:
«Линь Шань гоняла тётя с палкой».
В глазах Хэ Чэня потемнело, и в висках застучала пульсация.
Он опустил голову, словно пытаясь взять себя в руки, а затем поднял взгляд на Линь Шань:
— Линь Шань, я всё слышал.
Линь Шань резко остановилась, а потом ускорила шаг.
Ей было больно. Она не понимала, почему в мире столько подлых людей: отец подлый, бывшие одноклассники подлые, и теперь тётя такая же.
Хэ Чэнь тоже ускорил шаг. Линь Шань раздражённо почти побежала и крикнула:
— Не ходи за мной!
Хэ Чэнь остановился и смотрел ей вслед, на её хрупкую, будто тростинку на ветру, спину. Он тихо вздохнул:
— Ладно, не пойду. Но сходи за лекарством.
Едва он это произнёс, Линь Шань резко замерла. Слёзы, которые она сдерживала, хлынули из глаз.
В этот момент простые слова заботы обладали невероятной силой. Она бродила в одиночестве, потерянная и подавленная, и никто не спросил, что с ней.
Помолчав, Линь Шань глубоко вдохнула, вытерла слёзы и повернулась к Хэ Чэню. Её голос звучал твёрдо:
— Хэ Чэнь, я не разбивала вещь сестры Чжэнь. Это тётя разбила, а теперь сваливает на меня. Это не я её оклеветала, а она — меня.
Её глаза были опухшими, лицо — несчастным. Она выглядела так трогательно и беззащитно.
http://bllate.org/book/7474/702287
Готово:
