С самого начала Янь Юэшэн говорила взвешенно и спокойно, ни на миг не теряя самообладания. Ей даже захотелось пошутить о принцессе Жуй, но шутка над умершей прозвучала бы чересчур язвительно и неуместно.
Подозрения Янь Гуанвэня немного рассеялись:
— Сколько же времени пробудете в Улу, госпожа Дин?
— Уеду сразу после Праздника фонарей, — с улыбкой ответила Янь Юэшэн, изогнув брови. — Говорят, в Улу на Праздник фонарей устраивают невероятное представление. Обязательно хочу посмотреть — иначе поездка будет напрасной.
Пока они беседовали, Янь Юэшэн почувствовала, как по коридору кто-то приближается. Шаги замерли у окна и больше не двигались. По дыханию она определила: это ученик Янь Гуанвэня, Сун Цюэ.
Однако она сделала вид, будто ничего не заметила, и продолжала вести пустую беседу с Янь Гуанвэнем.
— То есть пятнадцатого числа? — задумался тот. — Госпожа Дин, ваша способность к расчётам поразительна. Не скажете, умеете ли вы воссоздавать партии?
— Какие именно партии имеет в виду городской глава?
Обычно под воссозданием понимают, что после окончания партии игроки заново разыгрывают её на доске, анализируя каждый ход, чтобы понять свои ошибки и найти лучшие решения, тем самым улучшая мастерство. Такое воссоздание для игроков в го — дело привычное; его проделывают после каждой партии по несколько раз. Янь Юэшэн не считала, что в этом есть что-то особенное, чтобы Янь Гуанвэнь специально спрашивал.
— Неужели городской глава имеет в виду нечто иное?
— Госпожа Дин приехала в Улу издалека. Слышали ли вы легенду о том, как был основан наш город?
— С удовольствием послушаю.
Хотя от управляющего Цяо она уже слышала историю о Янь Чао и его продлении жизни, Янь Юэшэн сделала вид, будто слышит её впервые, и выглядела искренне удивлённой. К счастью, версия Янь Гуанвэня оказалась гораздо подробнее, так что время не пропало зря.
— …Мой предок скопировал ту божественную партию и принёс домой. Однако никто в семье не знал го и совершенно не мог разобраться в ней. Старейшина из деревни, который умел играть, взглянул и сказал, что эта партия слишком сложна, а стиль игры чересчур причудлив, чтобы можно было точно определить последовательность ходов бессмертных.
— Позже, после смерти предка Янь Чао, его потомки наконец полностью воссоздали ходы той партии и постигли в ней путь культивации. Так и зародился город Улу. А мне досталось это наследие уже в пятом поколении.
«Обычные семьи за триста лет передают наследие куда чаще пяти раз, — подумала Янь Юэшэн. — Видимо, род Янь действительно культивирует Дао и продлевает жизнь. Но если Янь Гуанвэнь способен на такое, зачем тогда он отправлялся к Баопу-цзы за золотым ядром?»
— Значит, городской глава хочет, чтобы я, глядя на уже завершённую партию, воссоздала последовательность ходов с самого начала?
— Именно так. Я с детства учился го, но таланта у меня мало, расчётливость уступает вашей, да и интуиция слаба. Десятилетиями я тщетно пытался воссоздать чужие партии, лишь зря тратя время и сокращая собственную жизнь.
— Но вы же сами сказали, что ваш предок уже разгадал ту партию. Зачем тогда городскому главе повторять это снова?
— Госпожа Дин, вы не знаете. Наш город Улу существует уже более трёхсот лет, и опирается он не только на ту самую «партию долголетия». За эти три столетия мои предки, следуя завету, искали по всему Поднебесью редкие партии. Есть «Партия кровавой жертвы» — когда Лю Чжунфу встретил бессмертного на горе Лишань, есть «Партия гнилого топора» — когда Ван Чжи забрёл в горы рубить дрова, есть «Партия апельсинового сада» — где крестьянин встретил бессмертных в апельсиновой роще, и ещё «Позиция Дэн Ая, открывающего Шу» — когда Ван Цзицзюй ночью увидел бессмертных под луной. За триста лет таких партий накопилось больше, чем официальных документов самого города. Но некоторые из них дошли до нас лишь в виде незавершённых позиций — без последовательности ходов.
Янь Юэшэн наконец поняла: го в Улу ценят не только из уважения к предкам, но и потому, что Янь Гуанвэнь ищет выдающихся игроков, способных помочь ему расшифровать эти древние партии. В то же время она насторожилась: если Янь Гуанвэнь так откровенно делится тайной города, наверняка у него есть скрытый замысел.
— Вчера моя дочь Линъи сказала, что госпожа Дин, будучи столь юной, уже одержала шесть побед подряд и при этом не проявила ни капли высокомерия. Я восхитился и пригласил вас для дружеской партии. Не ожидал, что ваша расчётливость превосходит мою настолько. Позвольте попросить вас разгадать одну незавершённую партию.
— Звучит непросто, — заметила Янь Юэшэн. — А есть ли за это вознаграждение? Я не из тех, кто работает даром.
— Будьте спокойны, госпожа Дин. Я не настолько скуп. — Янь Гуанвэнь указал рукой на три стены, сплошь заставленные книжными полками. — Здесь хранятся все партии, собранные родом Янь за триста лет. Если вы разгадаете ту партию, можете взять с собой любую из них. Я не отступлю от своего слова.
— Любую? — переспросила Янь Юэшэн. — Включая «Партию гнилого топора», «Партию апельсинового сада» и «Позицию Дэн Ая, открывающего Шу»?
— Разумеется.
Янь Гуанвэнь выглядел очень учтивым, но Янь Юэшэн от этого лишь усилила бдительность. В столице она встречала немало таких: когда им что-то нужно, они кланяются до земли и кажутся искренними, а стоит им добиться цели — сразу сжигают мосты. А то и вовсе устраняют свидетеля — ведь мёртвые не болтают. Все Янь с детства культивируют Дао, а она лишь недавно встала на этот путь и вряд ли сможет противостоять им.
Разгадать одну партию ради древней бессмертной — слишком выгодная сделка. Если бы Янь Гуанвэнь и вправду был так щедр, управляющий Цяо не стал бы так осторожничать и не скрывал бы даже намёка.
При этой мысли сердце Янь Юэшэн слегка дрогнуло. Неужели та партия как-то связана с «божественным наследием рода Янь»?
— Что думаете, госпожа Дин?
— Звучит заманчиво, — с лёгкой неуверенностью ответила она. — Но…
— Говорите прямо.
— Впервые в жизни я уехала из дома. Перед отъездом учитель дал мне сто лянов серебром. Но я была наивна и не знала, как трудно живётся в дороге. Деньги быстро кончились, и мне пришлось пойти в игорный дом, чтобы заработать на обратный путь, играя в го. — Она соединила большой и указательный пальцы, показывая «немного».
— Так вы нуждаетесь в деньгах, — облегчённо выдохнул Янь Гуанвэнь. — Если вы действительно разгадаете ту партию, золото и серебро — пустяки. Скажите только слово, и всё будет исполнено.
— Тогда заранее благодарю городского главу.
К этому времени солнце уже клонилось к закату. Янь Гуанвэнь вручил Янь Юэшэн свиток с партией и проводил её до дверей кабинета.
— Это задание для вас. В нём пятьдесят незавершённых партий без указания последовательности ходов — от простых к сложным. Разгадайте их все.
— Если вы сможете воссоздать все пятьдесят партий до четырнадцатого числа, я спокойно передам вам ту самую загадочную партию.
Он заметил, как она листает свиток:
— Госпожа Дин, вам кажется, что пятнадцати дней мало? Но ведь вы сами сказали, что уезжаете после Праздника фонарей, поэтому я…
— Трёх дней достаточно. Зачем ждать пятнадцать? — перебила его Янь Юэшэн, подняв глаза. — Благодарю за заботу, городской глава.
Служанка Ацин проводила гостью, а Янь Гуанвэнь не стал сопровождать её лично, лишь стоял на галерее и смотрел, как удаляется её стройная фигура. Волосы Янь Юэшэн были очень кудрявыми: в косе это не было заметно, но заплетённые в две длинные косы, они мягко ниспадали на плечи. Закатное солнце окрасило их в золотисто-красный оттенок, будто весенние цветы, покрывающие склон холма.
— Хватит прятаться, выходи, — вдруг произнёс Янь Гуанвэнь. — Три месяца провёл в отъезде, а научился только подслушивать за дверью?
Из-за колонны вышел молодой человек. Густые брови, выразительные глаза, благородная осанка — с первого взгляда видно, что перед тобой честный и прямой человек, вовсе не похожий на того, кто только что подслушивал разговор за окном.
— Учитель, — сказал Сун Цюэ, глядя на спину наставника, — у меня к вам вопрос.
Тем временем Янь Линъи полдня перерыла свою комнату в поисках платка, который вышивала Сун Цюэ ещё в октябре. Её рукоделие оставляло желать лучшего: три месяца она упорно трудилась над вышивкой по образцу, предоставленному швеёй, и в итоге получились две утки, которые, по её замыслу, должны были изображать пару играющих в воде мандаринок. Отец мельком видел платок и решил, что это просто утки, даже не подумав, что вышивка предназначена Сун Цюэ. Янь Линъи была так огорчена, что сунула платок куда-то и забыла о нём.
Теперь, когда Сун Цюэ вернулся, она вспомнила о своём подарке и устроила в комнате настоящий переполох, пока наконец не отыскала заветный платок. Спустя несколько месяцев она уже не замечала недостатков вышивки, напротив — ей казалось, что мандаринки получились удивительно красивыми. С восторгом сложив платок, она спрятала его за пазуху и отправилась искать старшего брата.
Но Сун Цюэ не оказалось в его покоях. Янь Линъи искала его повсюду, но безуспешно, пока не встретила служанку Ацин, только что проводившую гостью.
— Ацин, ты не видела моего старшего брата?
Ацин покачала головой.
— А отец? Его тоже нет в покоях. Куда все подевались?
— Городской глава только что принимал госпожу Дин в кабинете, они сыграли партию. Сейчас он, наверное, ещё там.
Янь Линъи тут же побежала туда.
Кабинет находился далеко от спален, зато ближе к саду. Из окна кабинета открывался вид на пруд и сливы в саду. Янь Линъи только завернула за угол галереи, как услышала гневный окрик отца:
— Сун Цюэ! Помни своё место! Так ли ты разговариваешь с учителем?!
Голос прозвучал, как гром, и Янь Линъи вздрогнула от страха. Она постаралась успокоиться и, ступая на цыпочках, подкралась к окну, прячась в том самом месте, где раньше стоял Сун Цюэ.
— Я лишь хочу услышать объяснение, — упрямо ответил Сун Цюэ, явно тоже разгневанный и не желавший уступать.
— Объяснение? — насмешливо фыркнул Янь Гуанвэнь. — Молодой господин Сун, с каких это пор мне нужно что-то объяснять тебе?
Янь Линъи задрожала. Она знала: отец разгневан до предела. Даже избалованная дочь, увидев такого Янь Гуанвэня, предпочла бы уйти подальше. Что же такого натворил старший брат, чтобы вызвать такой гнев?
Сун Цюэ, однако, не испугался:
— Учитель, когда вы посылали меня за Баопу-цзы, вы дали мне обещание. Помните?
Янь Гуанвэнь промолчал, но Сун Цюэ и не ждал ответа:
— Вы сказали, что Баопу-цзы, Гэ Хун, давно ушёл в отшельники, и даже император при смерти не смог выманить его из уединения огромной наградой. Значит, он не простой смертный и не так-то легко даётся в руки. Если я приведу его в Улу, вы отдадите мне «Партию осеннего двора», чтобы я мог сам попытаться её разгадать.
Янь Линъи затаила дыхание. Сун Цюэ чётко и ясно изложил данное ранее обещание.
— В сентябре я отправился в округ Данъян и искал Гэ Хуна повсюду. Меня отовсюду прогоняли, три месяца я не получал никаких вестей. Несколько раз хотел сдаться и вернуться домой. Но я не мог. С детства я мечтал увидеть «Партию осеннего двора» и никогда не простил бы себе, если бы остановился на полпути.
— Тогда я думал: учитель — человек чести, он сдержит своё слово.
Голос Сун Цюэ дрогнул. Янь Линъи стало его жаль, но она не могла выйти и утешить его.
— Я выполнил своё обещание. Я нашёл Гэ Хуна, и он согласился приехать в Улу, — продолжил Сун Цюэ, уже спокойнее. — А вы? Вы не только не отдали мне «Партию осеннего двора», но и собираетесь вручить её какой-то незнакомке!
— Даже если бы я отдал её тебе, ты всё равно не смог бы её разгадать, — тихо, уже без прежней силы, произнёс Янь Гуанвэнь.
— Почему вы так уверены? — Сун Цюэ горько рассмеялся.
— Ты мой ученик, я знаю тебя. И Линъи тоже. Поэтому я никогда не показывал вам «Партию осеннего двора» — не из жадности, а потому что вы ещё не готовы.
— Не смешивайте нас! Сестра гораздо слабее меня в го. Почему её неспособность означает мою? Это совсем разные вещи!
Янь Линъи нервно начала грызть ноготь большого пальца.
— Хватит упрямиться, — снова строго сказал Янь Гуанвэнь. — Сун Цюэ, я сам учил тебя го. Я знаю твои способности и понимаю, можешь ли ты разгадать партию, которую не могу разгадать даже я. Ты не можешь победить меня — как же ты надеешься разгадать то, что не под силу мне?
— Вот вы и сказали главное, — холодно усмехнулся Сун Цюэ. — Учитель, вы самый самонадеянный человек в Улу. То, что не удаётся вам, вы считаете невозможным для всех, и даже не даёте другим попробовать. Когда Фан Цзинъянь пришёл просить партию, чтобы помочь нам разгадать «Партию осеннего двора», это был идеальный шанс. Но вы мучили его полмесяца, а потом просто отослали.
Голос Сун Цюэ вдруг стал тише:
— Учитель, на самом деле вы просто не хотите, чтобы кто-то ещё прикоснулся к «Партии осеннего двора». Все эти обещания и сделки — ложь. Вы просто хотите использовать это божественное наследие для собственного вознесения!
http://bllate.org/book/7428/698480
Готово:
