Чи Мао в панике вскочил со своего места и упал на колени перед Линь Чэнем и Цзя Хуайжэнем.
— Ваш слуга… ваш слуга готов служить генералу Линю, как верный пёс!
— Значит, ты согласен остаться министром военных дел? — нарочно унизил его Линь Чэнь.
Чи Мао поспешно закивал, уже не думая ни о какой мужской чести.
— Возвращайся на место и пей, — спокойно сказал Линь Чэнь и продолжил есть и пить, будто ничего особенного не произошло.
Такова участь правителя: он обязан постоянно скрывать свои чувства. Иначе даже мельком брошенный взгляд или непроизвольное выражение лица могут породить слухи и вызвать распри.
Цзя Хуайжэнь, увидев, что ситуация улажена, тоже сел и занялся своими делами. В голове у него снова зазвучали тайные слова Сяо Мань: «Юэ Линь, исполни одно моё желание — проведи со мной одну ночь в качестве мужа или позволь мне хорошенько тебя избить. Выбери одно из двух. Ответ дай мне после бала…»
Бал уже закончился. Пойти ли ему к ней?
***
Ночной ветерок был прохладен и немного рассеял опьянение.
Цзя Хуайжэнь перебрал с вином и без цели бродил по дворцу. Когда он пришёл в себя, то уже стоял у ворот дворца принцессы.
Раз уж пришёл, не заглянуть было бы трусостью!
Под ясным лунным светом на бамбуковом шезлонге во дворе лежала стройная женщина и созерцала звёздное небо. Её густые чёрные волосы, словно шёлковый водопад, ниспадали на одно плечо и колыхались на ветру.
Без единой капли косметики, с ясными, но томными глазами, она была одета лишь в просторную белую рубашку. На каменном столике покачивались её изящные босые ступни, а на одной из лодыжек, чуть оголённой подкрученными штанинами, виднелась повязка.
Цветы, луна, одинокая красавица — перед таким зрелищем любой мужчина растаял бы!
Цзя Хуайжэнь, высокий и статный, с того самого момента, как вошёл во двор, не мог отвести глаз. Он стоял в десятке шагов от неё, словно заворожённый.
К счастью, вокруг никого не было — Му Лань куда-то исчез, — и ему не нужно было сдерживать эмоции. Сердце бешено колотилось, охватывая странное чувство — одновременно тревоги и ожидания.
Взгляд Цзя Хуайжэня стал мутным, будто он снова опьянел. Он облизнул губы, глубоко вдохнул и, подавив всплеск желания, медленно направился к ней.
Услышав шаги, красавица обернулась. Увидев его, она мягко улыбнулась — алые губы, белоснежные зубы, изогнутые, как лунные серпы, брови. Она была прекрасна, словно небесная дева.
— Любуется луной? — Цзя Хуайжэнь поднял глаза к небу, стараясь говорить мягко, но не желая, чтобы она видела его взгляд.
— Какая луна! Просто после ванны проголодалась и жду еду, — ответила Сяо Мань, снова отводя глаза к звёздам.
Цзя Хуайжэнь остановился рядом с шезлонгом, почти касаясь его. Сяо Мань не сочла это странным и совершенно естественно хлопнула его по ягодице:
— Настроение паршивое, нервы сдают. Ты как раз вовремя — полежи со мной.
Цзя Хуайжэнь замер.
Этот лёгкий шлепок словно ударил его током — по всему телу разлилась дрожь.
Кровь прилила к лицу, жар поднялся до макушки. К счастью, ночь была тёмной, и никто не заметил его замешательства.
— Чего стоишь? Неужели ждать, пока я тебя обниму и уложу? — раздражённо сказала Сяо Мань и хлопнула ещё пару раз.
Где ещё найдёшь такую прямолинейную девушку? После первоначального замешательства Цзя Хуайжэнь немного успокоился и нарочито сдержанно произнёс:
— Не могла бы ты не трогать меня за задницу?
В этот самый момент из-за угла возвращался Му Лань. Услышав эти слова, он замер как вкопанный.
Когда он добежал до места, то увидел, как рука его госпожи всё ещё покоится на ягодице Цзя Хуайжэня. После выговора она не только не убрала руку, но и крепко сжала её.
— Никого же нет. Что такого, если я немного потрогаю?
От этих слов Му Ланю стало стыдно за свою госпожу. Он уже думал, как ненавязчиво подойти, как вдруг услышал ещё один возглас Сяо Мань:
— Обижаешься? Хочешь, и ты потрогаешь меня…
Му Лань, до этого колебавшийся, мгновенно метнулся вперёд, будто выпущенная из лука стрела.
— Главнокомандующий пришёл! — заранее закричал он, чтобы избежать неловкости.
Цзя Хуайжэнь поспешно сбросил её руку и спокойно ответил:
— А.
Затем он неторопливо уселся на соседний шезлонг.
Едва он сел, как Сяо Мань вскочила, босиком зашагала вокруг своего шезлонга и начала странно себя вести, будто что-то её сильно потрясло.
— Госпожа, помочь? — обеспокоенно спросил Му Лань.
С тех пор как они вернулись из покоев Сюэ Яо, поведение госпожи было странным. Она постоянно спрашивала его, как открыть потайной ход в её спальне.
Но ведь способ открыть этот ход знал только она сама! В голове Му Ланя мелькнула тревожная мысль: «Госпожа как будто не та…»
В чём именно разница — он не мог понять!
— Я сама справлюсь, помощи не надо, — сказала Сяо Мань и ухватилась за край шезлонга, чтобы подтащить его поближе к Цзя Хуайжэню.
Тут Му Лань вдруг осознал, в чём дело. Его прежняя госпожа никогда не делала ничего сама — всё поручала слугам. А нынешняя, наоборот, всё старалась сделать собственными руками.
Видимо, из-за постоянных забот она просто забыла, как открывается потайной ход…
Когда два шезлонга соприкоснулись, Сяо Мань с довольным видом снова улеглась и то и дело протягивала руку, чтобы дотянуться до рукава Цзя Хуайжэня.
Она уже почти смирилась с тем, что не сможет выбраться через потайной ход — сколько ни стучала и ни тыкала, ничего не получилось. Теперь она просто решила следовать за своим настроением.
Цзя Хуайжэнь сидел с закрытыми глазами, пытаясь успокоить мысли. Он чувствовал, как рядом тянется маленькая ручка и то и дело тянет за его рукав, ещё больше сбивая с толку. Но он не уклонялся и позволял ей безобразничать.
Вообще-то, такие инициативные девушки ему даже нравились!
Но Му Ланю это категорически не нравилось!
Ему очень не по душе было, что его госпожа так запуталась с врагом Цзя Хуайжэнем. Он даже предупреждал того, но тот не воспринял его всерьёз.
Отсутствие отказа — это поощрение!
Му Ланю очень хотелось оттащить эту руку от белого рукава, но, учитывая плохое настроение госпожи и то, что она явно не в убытке, он решил закрыть на это глаза.
— Когда ты собираешься вынести мне приговор?
Всего за полдня её жизнь снова оказалась в руках этого врага. Пережив взлёт и падение, Сяо Мань была измотана и не хотела больше его задабривать.
Хотя… не задабривать — не значит не соблазнять.
Не дождавшись ответа, её рука стала ещё смелее — вместо рукава она потянулась за поясом.
— Это зависит от моего настроения, — от твоего поведения.
Вторую часть фразы Цзя Хуайжэнь не произнёс вслух. Боялся, что эта уже и так распущенная девчонка выкинет что-нибудь совсем неприличное.
Лунная ночь, романтика… но всё же не место для подобного в открытом дворе, да ещё и при постороннем…
— Ха! Зависит от твоего настроения? Получается, я каждый день должна буду жить в страхе? Ты специально меня мучаешь? — разозлилась Сяо Мань и резко дёрнула за пояс.
Пояс… ослаб!
Цзя Хуайжэнь замер.
Мне кажется, это ты меня мучаешь!
Сяо Мань посмотрела на пояс в своей руке и замерла.
— Ну, знаешь… после еды поясом туго затягиваться вредно. Надо расслабиться…
Цзя Хуайжэнь промолчал.
Не хотелось ни спорить, ни сопротивляться!
Му Лань смотрел в небо, не в силах наблюдать за этим зрелищем. «Госпожа злится, — думал он. — Наверняка она открыто наказывает Цзя Хуайжэня. Совсем не флиртует… Совсем нет…»
Сяо Мань перевернулась на бок, положила пояс себе на живот и снова протянула руку, но на этот раз промахнулась.
Из-за края шезлонга и в полумраке она не могла разглядеть лицо Цзя Хуайжэня, лишь смутно видела, как он шевелится, поправляя одежду.
— Верни пояс.
Цзя Хуайжэнь повернул голову в её сторону. Зная, что она смотрит на него, он почувствовал, как горят щёки, но уголки губ сами собой приподнялись в тёплой улыбке.
— Не отдам. — И не только не вернула пояс, но ещё и потянулась к его одежде.
Му Лань не сводил глаз с её руки, опасаясь, что та совершит что-то ещё более непристойное. К счастью, Цзя Хуайжэнь чуть отстранился, и она не успела добиться большего.
— Где твоя рука? — Сяо Мань долго шарила в темноте, но так ничего и не нащупала. — Не нравится!
— Вот она. — Лишь бы не трогала одежду, Цзя Хуайжэнь без раздумий поднял руку.
Под лунным светом его рука казалась обычной — с чёткими суставами, но без изысканности. Не похожа ни на руку учёного, ни на руку воина. Совсем не соответствовала его красивому лицу.
Сяо Мань протянула руку и крепко сжала её.
— Дай мне за руку подержаться!
Их пальцы переплелись!
Цзя Хуайжэнь не ожидал такой непосредственности. Его глаза широко распахнулись, пальцы напряглись и стали словно деревянные — он даже не мог их согнуть.
Когда он уже собрался ответить на её жест, произошло непредвиденное!
Му Лань, движимый заботой о госпоже, ринулся вперёд, как дикий зверь, и начал силой разъединять их руки. Он дернул так резко, что раздался хруст — один из пальцев жертвы не выдержал.
Сяо Мань и Цзя Хуайжэнь мгновенно отстранились и одновременно сели на шезлонгах, проверяя свои пальцы.
— А-а… — Цзя Хуайжэнь поморщился, когда попытался пошевелить правым средним пальцем. Боль пронзила его до костей.
Все взгляды устремились на него!
Сяо Мань быстро опустилась на корточки рядом с ним, взяла его руку и, увидев палец, почти согнутый под прямым углом назад, тяжело вздохнула.
Му Лань понял, что натворил, и, опустив голову, встал в сторонке, как провинившийся ребёнок.
Сяо Мань бросила на него недовольный взгляд:
— Разве я не говорила тебе: чего бы ни случилось, не смей его трогать?
— Я же совсем не старался… — оправдывался Му Лань.
— Если бы ты постарался, у него бы не палец сломался, а что-нибудь посерьёзнее! Стой здесь и хорошенько подумай над своим поведением!
Сяо Мань вздохнула и потянула Цзя Хуайжэня в покои.
Усадив его на ложе, она принесла аптечку, села на подножку — ровно на полголовы ниже него — и начала обрабатывать рану. Обычно на подножке сидели слуги, но сейчас сама госпожа устроилась там, уступив верхнее место врагу. Цзя Хуайжэнь был поражён.
Оба были в растрёпанном виде. Женщина сосредоточенно перевязывала рану, мужчина не отрывал от неё глаз. Они находились в спальне, словно любящая супружеская пара.
Закончив перевязку, Сяо Мань вдруг вспылила, хлопнула ладонью по его бедру — так, что он вздрогнул — и вышла.
Надо было поговорить с Му Ланем. Если сегодня сломался палец, завтра может сломаться что-нибудь другое.
Му Лань послушно стоял во дворе, размышляя над своим поступком. Увидев Сяо Мань, он тревожно спросил:
— Госпожа, как там главнокомандующий?
— Перелом! — Сяо Мань похлопала его по плечу и многозначительно сказала: — Теперь понимаешь, почему я запретила тебе его трогать?
— Но я же совсем не старался! Да и вообще — мужчина, у которого палец ломается от лёгкого нажатия… разве он настоящий мужчина? Скорее фарфоровая кукла, — ворчал Му Лань.
— Если он не мужчина, так относись к нему как к женщине и береги, — без задней мысли сказала Сяо Мань, лишь бы прекратить их ссоры.
Она даже не подозревала, что тот самый «фарфоровый» мужчина стоит прямо за её спиной с каменным лицом.
— А ты сама? — Му Лань взглянул на Цзя Хуайжэня и решительно добавил: — Постоянно с ним обнимаешься и заигрываешь. Ты считаешь его мужчиной или женщиной?
Сяо Мань задумалась на мгновение:
— Женщиной… Женщиной, которой не хватает любви…
Цзя Хуайжэнь развернулся и ушёл, едва сдерживая гнев!
***
В ту ночь Сяо Мань не могла уснуть.
С одной стороны, она сама не понимала, что с ней сегодня. То и дело теряла контроль над эмоциями и несколько раз злила Цзя Хуайжэня. Наверняка он сейчас у себя в кабинете усиленно составляет ей обвинительный акт.
С другой стороны, императорская печать, которую она передала Линь Чэню, была поддельной. Если это раскроется, её ждёт неминуемая смерть.
Изначально она рассчитывала на временной разрыв — надеялась, что до того, как подделку обнаружат, её помилуют и выпустят из дворца.
Но теперь побег невозможен!
Даже если Цзя Хуайжэнь и не спешит выносить ей приговор, вопрос с печатью всё равно всплывёт. Для Линь Чэня, собирающегося взойти на трон, печать — вещь первостепенной важности. А тот, кто владеет настоящей печатью, никогда не допустит, чтобы Линь Чэнь короновался с подделкой.
http://bllate.org/book/7406/696088
Готово:
