Тогда это вызвало настоящий переполох, но, к счастью, имя Цяо Сынаня было настолько весомым, что пара звонков сразу же усмирила толпу — никто не осмелился публиковать ни репортажей, ни слухов. Однако Линь Цифэн оказался невероятно ловким: заметив вялую реакцию собравшихся, он тут же юркнул прочь. Его ноги были куда проворнее, чем у большинства молодых людей, и он мгновенно исчез из виду.
Неизвестно, когда именно записали этот ролик. На нём, кроме Линь Цифэна, никто не появлялся. Впервые видео начало распространяться на форуме Университета Бэйтун, а теперь, после простого монтажа, его выложили в «Вэйбо» — и тут же разгорелась новая волна обсуждений.
Просматривая видео ещё раз, Линь Вань не могла не признать: Линь Цифэн — мастер хитроумных замыслов. Этот наряд, эти реплики, его игра… Он ничуть не уступал виртуозам шоу-бизнеса. Неудивительно, что сумел так ловко обмануть посторонних.
Если бы она не видела всё собственными глазами, ей было бы трудно поверить, что человек его пола и возраста способен столь безупречно воплотить образ «белой лилии». По сравнению с ним Цяоцяо — просто мелочь, не стоящая и внимания.
Неужели это и есть чудесная сила кровного родства?
— Его цель, несомненно, деньги, — сказала Линь Вань, массируя переносицу и пытаясь привести мысли в порядок. — Раньше он просто заявлялся ко мне и требовал миллион на пенсию. А сейчас проявил такую выдержку, два месяца скрывался в тени… Неужели всё это — угроза мне?
Этот Линь Цифэн по-прежнему в ударе. В молодости он обольщал студенток сладкими речами, заставляя их забеременеть до свадьбы, а теперь достиг новых высот в изощрённых кознях.
Варианта всего два:
Либо заплатить, чтобы избежать беды.
Либо пойти ва-банк — и тогда госпоже Линь придётся нести ответственность за жестокое обращение с приёмным отцом.
Его появление на публике было заранее спланировано, как и использование сочувствия студентов. Он знал, что рано или поздно видео попадёт в массы, и выбрал именно этот момент для выхода на сцену — словно охотник, пришедший полюбоваться плодами своего труда.
Хорошо ещё, что охрана не поймала его тогда.
Линь Вань подумала: иначе интернет-пользователи начали бы фантазировать, будто она держит приёмного отца взаперти и мстит ему тайком. Тогда полиция вмешалась бы, и снова пошли бы слухи, что её обвиняют и скоро посадят в тюрьму.
Но как теперь поступить?
— Деньги давать точно нельзя, — решительно сказала Линь Вань, взяв со стола папку, лежавшую перед помощником Цзи. — Такому жестокому, подлому человеку я не дам ни копейки!
Открыв папку, она увидела длинный список правонарушений Линь Цифэна: от краж до наркотиков и проституции. При этом он живёт в элитном доме для престарелых, питается дорогими БАДами, которые льются на него рекой. Единственное, чего ему не хватает, — это наличных.
Чем больше Линь Вань читала, тем злее становилась.
Да что за дура была прежняя хозяйка этого тела!
Холодная снаружи, но добрая внутри — она бесконечно отдавала, не получая ничего взамен. Была предана семье Цяо до последнего, а такому подонку, как Линь Цифэн, проявляла милосердие. На месте Линь Вань она бы не только не платила ему пенсию, но и не позволила бы ему жить в таком комфорте.
Если кто-то уступает мне — я уступаю ему. Если кто-то нападает — я отвечаю ударом. Любые отношения между людьми должны быть взаимными. Тот, кто только берёт, слишком высокого о себе мнения, а та, что только отдаёт, совсем не ценит себя.
Эту несправедливость она обязательно исправит.
Линь Вань с силой захлопнула папку — впервые за всё время её лицо стало таким мрачным.
— Думаю, сейчас не лучшее время для опровержений, — сказала она, повернувшись к помощнику Цзи. — Как вы считаете, помощник Цзи?
— У нас много доказательств, подтверждающих его прошлое.
— Но мы не можем доказать, каким он является сейчас, — добавил Лу Хуай, бросив себе в рот ягоду клубники. — Истории о том, как пожилой человек раскаивается в грехах, не редкость. Более того, людям они очень нравятся.
Именно так.
Линь Цифэн притворяется заботливым отцом и активно мелькает на публике. Если они первыми выступят с обвинениями, он просто расплачется перед камерами, покается в грехах — и кто тогда станет копаться в правде?
— Тогда… — Линь Вань попыталась сама взвесить все «за» и «против».
Помощник Цзи вообще не любил вмешиваться в чужую жизнь, а Лу Хуай просто очерчивал рамки. Пока всё происходило в пределах контроля, Линь Вань могла действовать по-своему — и он похвалит её, поцелует, если получится хорошо; если нет — научит, как надо, и поможет убрать последствия. В любом случае — без разницы.
Оба мужчины молча ждали. Наконец, она приняла решение:
— Пусть говорит что хочет. Мы пока не будем реагировать. Подождём, пока он сам выйдет из себя и сорвёт маску. У нас полно доказательств — дадим ему рассказать свою сказку до конца, а потом разоблачим.
Лу Хуай тут же подыграл:
— Отличная идея, госпожа Линь.
— Опять льстишь! — с лёгкой насмешкой спросила она. — А в чём именно она хороша?
— В том, что после падения обязательно последует подъём, — ответил Лу Хуай, протягивая ей клубнику. — Правда, тебе придётся немного потерпеть — некоторое время тебя будут ругать.
— В жизни каждого бывали моменты, когда его ругали! — Линь Вань с хрустом впилась зубами в ягоду и пробормотала сквозь клубнику: — Я вообще не захожу в «Вэйбо». Только не рассказывайте мне, что там пишут обо мне. Я очень ранимая — стоит кому-то повысить на меня голос, как мне сразу хочется плакать. Будьте со мной помягче, тогда я смогу зарабатывать и платить вам зарплату! Такой хороший босс, как я, рождается раз в тысячу лет!
— Глупая босс, — пробормотал про себя помощник Цзи, убирая папку. — Я дам указание отделу по связям с общественностью подготовить официальное заявление. Если кто-то перейдёт границы в клевете, мы отправим соответствующие уведомления от юристов.
Линь Вань кивнула:
— Хорошо.
— Тогда, пожалуйста, приготовьтесь к съёмкам документального фильма, — продолжил помощник Цзи. — Это отличная возможность разоблачить настоящую сущность Линь Цифэна.
Верно!
Документалка затронет историю взросления — им предстоит вернуться на родину, снять материалы на месте. Если повезёт, они даже смогут поговорить с соседями тех лет. Пусть правда всплывёт сама — Линь Цифэну не удастся всё отрицать.
Слишком уж всё складывается удачно!
Линь Вань с подозрением положила руку на плечо помощника Цзи:
— Уж не скрываете ли вы от меня чего-нибудь ещё, помощник Цзи?
Неугомонный Лу Хуай тут же подхватил:
— Уж не скрываете ли вы от меня чего-нибудь ещё, помощник Цзи?
— Ха-ха, — холодно усмехнулась Линь Вань, бросив на него убийственный взгляд. — И ты тоже не уйдёшь.
— Садитесь оба и честно всё расскажите! — приказала она с устрашающим видом.
Автор примечание: Спасибо моей сестре за фразу: «Женщина никогда не должна говорить плохо о другой женщине при мужчине…». Она хочет, чтобы Цяоцяо полностью превратилась во злую, коварную красавицу, которая топчет мужчин на пути к вершине. Но мне кажется, это слишком сложно!
Спасибо:
Лянцю — 1 граната
Юйи — 6 гранат
Цзо Дэн — 1 ручная граната
— Кто начнёт первым?
Никто не ответил. Линь Вань посмотрела на помощника Цзи, который сидел, словно старый монах в медитации, затем на Лу Хуая, который лежал, вытянувшись во весь рост, и снова перевела взгляд на помощника Цзи:
— Пусть начнёт помощник Цзи.
Потому что он надёжный.
Но тут Лу Хуай поднял руку:
— Пусть начнёт Лу Хуай.
А помощник Цзи тут же сухо отрезал:
— Я начну.
Два почти тридцатилетних мужчины устроили перетягивание, кто скажет первым. Их взгляды столкнулись, и между ними, казалось, заискрило.
«Ха, мужчины», — подумала Линь Вань.
Слева — надёжный заместитель, справа — вспыльчивый парень. Оба не могут нормально поговорить, обязательно надо соревноваться за право первым открыть рот?
Линь Вань впервые оказалась перед выбором между любовью и работой и почувствовала себя маленькой курицей, зажатой между двумя скалами.
Видимо, именно такую ношу должна нести женщина, посвятившая себя карьере.
Безжалостная госпожа Линь решила применить справедливый и объективный метод —
Камень, ножницы, бумага.
Камень у Лу Хуая, бумага у помощника Цзи.
Проигравший Лу Хуай обиженно завернулся в плед, а победивший помощник Цзи начал рассказ с вечера пятого декабря, когда он встретил Цяоцяо.
Его тон был спокойным, сдержанным, логика безупречной, лишнее опущено — казалось, он репетировал этот рассказ много раз. Кратко и чётко он изложил первую часть истории.
— А потом? — Линь Вань невольно подалась вперёд. — Вы правда пошли пить кофе? В круглосуточной кофейне? Что ещё она сказала?
— Она дала мне два варианта, — ответил помощник Цзи. — Либо встречаться с ней, либо уйти из YUYU.
— Я… — Линь Вань вскочила, готовая выкрикнуть что-то грубое, но, поймав строгий взгляд помощника Цзи, сдержалась и вместо этого воскликнула: — Я… просто не ожидала, что она способна на такое!
— Это же полное падение!
— Я ни разу не переступала порог дома семьи Цяо после первого визита! Чем я её обидела? Гу Яо уже арестован, разве она не поняла урока? Зачем снова лезть в драку? И теперь даже до тебя добралась…
Подожди-ка.
Госпожа Линь вдруг занервничала:
— Помощник Цзи, вы же не согласились?!
Цзи Наньчжи покачал головой.
Линь Вань облегчённо выдохнула и, усевшись обратно, упрекнула:
— Я сразу удивилась, зачем вдруг снимать документалку. Если бы я не спросила сегодня, вы бы вообще не сказали? Вас же шантажировали — почему молчали?
— Объяснения — это сложно.
— Разве это займёт больше трёх-пяти минут?
Помощник Цзи слегка замялся:
— Потому что сегодня ты готова слушать объяснения.
В прошлый раз она была ярким примером того, как не надо слушать.
Она выставила ультиматум, засыпала вопросами, будто допрашивала преступника. Но любой конфликт — это всегда двусторонний процесс. Линь Вань говорила резко, и настроение у помощника Цзи тоже было не лучшим.
Он работал без отдыха полмесяца, приехал в больницу и увидел Линь Вань вместе с Лу Хуаем. Даже если бы она тогда сказала что-то хорошее, он вряд ли смог бы ответить ей доброжелательно. В итоге оба сорвали злость друг на друге — и сошлось.
На этот раз помощник Цзи игнорировал Цяоцяо, почти не разговаривал с ней, даже кофе пили поровну. В ту ночь он впервые за долгое время пять раз подряд анализировал своё поведение и на сто процентов убедился, что не допустил никаких двусмысленностей. Но всё равно побаивался упоминать об этом.
У Цзи Наньчжи было два уровня страха. Линь Вань уловила первый — боязнь новых недоразумений и ссор, но второй уровень остался для неё незамеченным.
— Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе, — засмеялась она виновато и похлопала его по плечу. — Помощник Цзи, великие люди не помнят мелких обид! Забудьте прошлое — будем смотреть вперёд!
Затем она ткнула пальцем в притворяющегося мёртвым Лу Хуая:
— Теперь твоя очередь. Не притворяйся, что спишь, и не выкручивайся. Признавайся — и тебя помилуют!
Из-под одеяла выскользнула рука и схватила её за палец.
— Я ещё никогда не бывал в деревне. Съёмки документалки звучат интересно.
Подтекст: Лу Хуай ничего не знает, это не его дело, он просто хочет подышать свежим воздухом в горах.
Верится?
С таким характером?
Линь Вань отлично знала его: он либо не отходит от любимого человека ни на шаг и постоянно лезет обниматься, либо с нелюбимыми ведёт себя крайне грубо. Она снова ткнула его в бок:
— Я видела, как ты уставился на Цяоцяо во время презентации. Либо говори правду, либо я решу, что ты вдруг заметил её весёлость, доброту, нежность, заботливость и щедрость и теперь не можешь отвести глаз. Считаю: три… два… один… Выбирай сам.
«Три».
Лу Хуай подумал: «Госпожа Линь становится всё более властной».
«Два».
Лу Хуай подумал: «Раньше не надо было смеяться над Цяо Сынанем».
Ведь Цяо Сынань когда-то стоял перед таким же выбором: снова идти в армию или жениться.
Иначе говоря: навсегда отказаться от службы или получить нагоняй от невесты и быть брошенным.
Цяо Сынань тогда мучился, не зная, как поступить — ради любви или ради мечты. Жун Ли с вежливой улыбкой помогал ему взвешивать плюсы и минусы, безжалостно коля в самое сердце; Лу Хуай же делал фото, как тот напивается до беспамятства, и снимал видео, как герой плачет, как мальчишка. На следующий день Цяо Сынань гнался за ним по двум улицам, чуть не убив.
В прошлом году, в день рождения госпожи Чэнь, добрый гражданин Лу Хуай решил сделать сюрприз. Но когда он отправил видео на почту, письмо попало в спам. Цяо Сынань, увидев содержимое, одним ударом ноги снёс дверь квартиры Лу Хуая и направился на кухню за ножом.
С тех пор Лу Хуай стал «собакой Лу Хуаем».
«Ццц», — покачал головой Лу Хуай. — Дети, смотрящие в экран: не делайте плохих дел. За добро воздаётся добром, за зло — злом. Не сейчас — так позже.
У него был готовый пример.
«Один».
На последнем счёте Лу Хуай сбросил одеяло, обнажив растрёпанные кудри и телефон, упирающийся ему в лоб.
Экран телефона светился. Линь Вань повернула голову на девяносто градусов и прочитала вслух:
[Извини, брат Хуай. Этот старикан оказался крепким орешком — хоть и выглядит как мумия, силы в нём хоть отбавляй. В ботинках у него ещё и лезвия спрятаны. Цзюнь Чао его скрутил, но сам получил порез в ладонь — чуть кость не показалась. Я до сих пор в больнице с ним…]
Её воображение тут же нарисовало кровавую рану и холодное лезвие. Линь Вань мысленно выругалась: не зря Линь Цифэн ест столько БАДов — в его-то годы энергии хоть отбавляй, и он повсюду сеет хаос.
— Цзюнь Чао — твой друг? — спросила она.
Кровь одной плоти — кости связаны сухожилиями. Жизнь и смерть — всегда одна семья.
http://bllate.org/book/7405/695985
Готово:
