Чэн Хуань пообедала, искупала Синсиня и только потом заметила это сообщение. Увидев привычное начало, она безнадёжно закатила глаза, несколько раз стукнула пальцами по экрану и ответила:
[Есть дело?]
Едва она отправила эти два слова, как зазвонил телефон. Увидев знакомый номер, Чэн Хуань нажала на кнопку приёма вызова.
— Ты меня ищешь, — первой заговорила она, — чтобы завтра сводить Синсиня погулять?
Кроме этого, она не могла придумать ни одной причины, по которой им сто́ило бы связываться наедине.
— Нет, в ближайшее время у меня, скорее всего, не будет свободного времени, так что с ребёнком гулять не получится, — с лёгким сожалением ответил Цзян Минъюань. — Сегодня я позвонил по другому поводу.
Он немного помолчал и продолжил:
— Синсинь сказал, что ты его ударила?
— Вот и началось доносительство! — Чэн Хуань сидела на краю кровати и слегка ткнула пальцем в щёчку малыша. Её тон стал резким: — Так ты пришёл меня судить?
— Нет, — сразу же возразил Цзян Минъюань. — Сегодня ребёнок позвонил и сказал, что его ударили за то, что он помогал. Мне показалось, он что-то недоговаривает, поэтому я и решил уточнить.
Он говорил неторопливо, без агрессии, и от его голоса становилось спокойно. Чэн Хуань вышла из спальни, её раздражение почти рассеялось. Она небрежно пересказала ему всё, что произошло.
— Понятно… В таком случае его действительно стоило проучить, — после её рассказа Цзян Минъюань даже усмехнулся. Помолчав немного, он добавил: — Дети маленькие, часто путают слова. Сегодня он ещё сказал, что ты велела ему не общаться со мной. Из-за этого я всю ночь переживал.
Чэн Хуань: «…»
Этот маленький предатель! Как он вообще посмел всё это отцу рассказать?
Ей захотелось немедленно вытащить его из кровати и ещё раз отшлёпать. Ведь ещё вчера он клялся, что они — одна команда, а сегодня уже переметнулся!
Она не знала, что именно малыш наговорил Цзян Минъюаню, и на мгновение растерялась, не зная, что сказать.
Цзян Минъюань подождал немного и, поняв по её молчанию, что всё это правда, вздохнул про себя: сын на него не рассчитай. Придётся действовать самому. Он сменил позу и спросил:
— Я что-то сделал не так?
Чэн Хуань: «…»
Неужели прямо сказать: «Мне показалось, ты смотришь свысока на мою покупку, и мне от этого неприятно»?
В трубке снова повисла тишина. Наконец, Чэн Хуань ответила:
— Ничего подобного, не выдумывай.
Словно пытаясь скрыть смущение, она тут же зевнула и сказала:
— Мне спать хочется. Если что — поговорим в другой раз.
— Подожди, — остановил её Цзян Минъюань, прежде чем она успела положить трубку. — Хотел кое о чём договориться. Можно оставить у тебя несколько комплектов одежды?
— Нет… — Чэн Хуань отказалась, даже не задумываясь.
Мужчина не смутился отказом и продолжил:
— Я ведь отец ребёнка, не могу же быть безразличным. В будущем могут снова возникнуть подобные ситуации, и наличие сменной одежды будет удобно. Не переживай, я оставлю совсем немного — места почти не займёт.
В этом действительно был смысл, но Чэн Хуань всё равно не хотела соглашаться:
— Вчера ты ведь уже оставил один комплект.
— Не хватает куртки и тапочек, — быстро ответил Цзян Минъюань и осторожно спросил: — Может, в следующий раз я сам привезу?
— Зачем тапочки специально везти? — удивилась Чэн Хуань. — Проще купить здесь. Какой у тебя размер?
— Тогда не беспокойся, — в голосе собеседника прозвучала лёгкая радость. — Сорок третий.
…
После разговора Чэн Хуань поднесла телефон к глазам и никак не могла понять, как это она вдруг согласилась купить ему тапочки.
Нахмурившись, она раздражённо швырнула телефон в сторону и взъерошила волосы до состояния настоящего «гнезда сумасшедшей».
Выпустив пар, она немного успокоилась, взяла полотенце, выдавила пасту на щётку и пошла умываться. Потом сделала маску для лица, умылась и собралась ложиться спать. Но едва накинув одеяло, вдруг вспомнила кое-что и вернулась в угол комнаты, чтобы достать пакет с одеждой, оставленный вчера.
Это была именно та одежда, которую она купила. Она повесила её на вешалку: сначала футболку, потом свитер, затем брюки. А в самом низу, придавленные всем остальным, лежали трусы.
Чэн Хуань повесила вешалку на перекладину и взяла последний предмет. Ткань трусов была приятной на ощупь, а складки ясно указывали, что их ещё ни разу не носили.
Она презрительно скривила губы и вдруг вспомнила, что в коробке, купленной ею ранее, осталась ещё одна пара. Не зная почему, она вдруг захотела сравнить.
Она вытащила трусы из коробки и наложила их на те, что держала в левой руке. Разница сразу бросалась в глаза: у левых трусов чашечка действительно была чуть больше.
Значит, он не соврал. Чэн Хуань кивнула, удовлетворённая результатом сравнения. Она покачала обеими парами в руках, но вдруг замерла и, словно обожгшись, швырнула их в сторону.
Да она что, с ума сошла?!
Она не понимала, зачем вообще затеяла это глупое сравнение. Теперь ей было стыдно даже перед самой собой! Покраснев до корней волос, она схватила меньшую пару и сунула обратно в коробку, а затем выбросила всю коробку в мусорное ведро. Что до трусов, которые привёз Цзян Минъюань, — она просто швырнула их обратно в бумажный пакет, чтобы не видеть.
…
Хотя ей и не хотелось, Чэн Хуань не собиралась отказываться от своего обещания. На следующий день она отправилась в супермаркет, чтобы купить обувь.
Отдел с тапочками представлял собой четырёхметровую стойку, увешанную хлопковыми тапками — и мужскими, и женскими.
В супермаркете не ожидаешь особой красоты, главное — чтобы носилось. Чэн Хуань осмотрела мужские модели и выбрала ту, что показалась ей менее уродливой. Затем подошла к продавцу и спросила, есть ли в продаже резиновые шлёпанцы. Ведь в душе нельзя же носить хлопковые тапки.
Зимой шлёпанцев почти не было — всего два варианта. Чэн Хуань выбрала из двух уродцев тот, что был чуть менее уродлив, и пошла домой. Открыв обувницу, она поставила новую обувь внутрь.
Обувница была почти забита — в основном её собственными туфлями. Она немного расчистила место и поставила новые тапки на самую нижнюю полку.
Там обычно хранились домашние тапочки — три пары на шестерых ног. Рядом с шлёпанцами Цзян Минъюаня стояли тапочки Синсиня — большие и маленькие, но одинакового цвета и похожего фасона. Казалось, они были парой для отца и сына.
Чэн Хуань бросила на них взгляд и уже собиралась закрыть дверцу, но вдруг замерла и перевела глаза в сторону.
Там стояли её собственные тапочки — другого цвета и с иным рисунком на поверхности.
Все три пары она покупала сама, а вкус у неё за короткий срок не менялся. Поэтому на самом деле это была семейная коллекция: на тапочках были изображены крольчиха-мама, кролик-папа и маленький крольчонок.
Чэн Хуань: «…»
Надо было быть внимательнее!
Она немного пожалела, но возвращаться в такой мороз не хотелось. «Ну и ладно, — подумала она, — всего лишь тапки. Вряд ли он станет много думать об этом. Да и носить их будет редко».
…
Чэн Хуань оказалась права: Цзян Минъюань действительно почти не носил эти тапки. Весь декабрь он был невероятно занят и мог выкроить всего два часа по выходным, чтобы навестить их. У него даже времени поесть толком не оставалось, не то что переодеваться.
В этот выходной он только что закончил совещание и, даже не пообедав, приказал водителю ехать к Чэн Хуань.
Он приехал в половине первого дня. Мать и сын как раз доедали обед: Синсинь сидел на диване и возился с головоломкой «девять колец», а Чэн Хуань, поджав ноги, смотрела кулинарную передачу. Они не мешали друг другу — всё было очень гармонично.
Раздался звонок в дверь. Чэн Хуань встала и пошла открывать. Вид у неё был совершенно невозмутимый:
— Зачем приехал сейчас? Обедал?
— Ещё нет, — ответил Цзян Минъюань. Его костюм, казалось, никогда не снимался — от него так и веяло усталостью. Он посмотрел на женщину в дверях, и в его глазах мелькнула тёплая искра: — Не поделишься ли обедом?
Из-за постоянной занятости он сильно похудел, черты лица стали ещё острее, а вся его фигура излучала подавляющую ауру. Даже говоря о «подаянии», он выглядел так, будто отдавал приказ.
Раньше Чэн Хуань иногда пугалась его мощной энергетики, но теперь, после стольких встреч, она уже не чувствовала в нём ничего угрожающего.
— Проходи, — буркнула она, отступая в сторону.
Синсинь давно заметил шум у двери и, бросив игрушку, побежал к папе. Чэн Хуань с лёгкой обидой ткнула пальцем в лоб предателя и пошла на кухню готовить обед.
От обеда почти ничего не осталось, но на ужин она уже заранее варила говядину — та как раз дошла до нужной кондиции.
Утром она приготовила лапшу, и немного осталось. Чэн Хуань нашла её, сварила в бульоне миску лапши, добавила две веточки зелени и гриб шиитаке, а сверху положила ложку тушёной говядины.
Тонкая лапша плавала в светло-жёлтом бульоне, украшенная зеленью и грибами. Сбоку горкой лежали полоски говядины — их три часа тушили в кастрюле, и теперь мясо было невероятно сочным и ароматным.
На всё ушло минут десять. Чэн Хуань вынесла миску в гостиную и поставила на стол. Повернувшись, чтобы позвать гостя, она вдруг увидела, что Цзян Минъюань уже спит на диване.
Квартира, которую снимала Чэн Хуань, была небольшой, и диван в гостиной тоже короткий — вместе с подлокотниками его длина едва достигала двух метров. Без учёта подлокотников для сидения оставалось примерно полтора метра.
Рост Цзян Минъюаня был около ста восьмидесяти пяти сантиметров, и на таком диване ему даже ноги не удавалось выпрямить. Он спал, свернувшись калачиком на боку, и выглядел довольно жалко.
Синсинь сидел рядом с головой отца и играл своей головоломкой. Его маленькие ручонки болтали «девятью кольцами» прямо над лицом Цзян Минъюаня — в любой момент игрушка могла упасть и нанести увечье.
Чэн Хуань подошла и оттащила малыша в сторону, спасая отца от возможного увечья. Она посмотрела на спящего мужчину, немного подумала и всё же толкнула его за плечо:
— Просыпайся.
Цзян Минъюань и так спал чутко, поэтому сразу открыл глаза. Сначала он нахмурился, потом резко сел — но диван был слишком коротким и узким, и он чуть не свалился на пол.
— Прости, — слегка пошатнувшись, он оперся на диван и утвердился в сидячем положении. Двумя пальцами он сжал переносицу, и его голос прозвучал хрипло от сна: — Не знаю, как сам заснул.
— Я знаю! — тут же подал голос Синсинь, выскакивая из-за спины матери с головоломкой в руках. — Папа сказал: «Отдохну немного и поиграю с тобой!» А потом уснул!
Он надул губы, явно обиженный.
— Хватит, — перебила его Чэн Хуань, отталкивая мальчишку в сторону. — Играй сам, настоящий мужчина не должен всё время ждать помощи от папы. — Она повернулась к мужчине на диване: — Иди умойся и ешь. Я сварила тебе лапшу.
— Спасибо, — поблагодарил Цзян Минъюань и наклонился, чтобы надеть обувь. Но Синсинь, которого только что назвали «не мужиком», теперь рвался проявить себя. Он быстро сбегал к обувнице и принёс последнюю пару тапочек, поставив их перед отцом:
— Папа, переобуйся!
Раньше в доме не было лишних тапочек, и Цзян Минъюань всегда приходил в уличной обуви. Потом Чэн Хуань купила хлопковые тапки, но из-за странного рисунка на них не стала предлагать их гостю.
И вот теперь сын снова её подставил.
Чэн Хуань уже смирилась и просто лёгким щелчком стукнула Синсиня по лбу. Встретившись взглядом с мужчиной, она спокойно сказала:
— Ладно, переобуйся. В деловых туфлях действительно неудобно.
— Благодарю, — Цзян Минъюань отлично помнил их недавний разговор и вежливо поблагодарил, на лице его появилась уместная улыбка. Он снял уже надетые туфли и надел хлопковые тапки с изображением «кролика-папы». Синсинь тут же подхватил туфли и аккуратно поставил их в обувницу.
Хлопковые тапки были утеплены длинным ворсом. Хотя модель и была мужской, цвет — спокойный, — рисунок «кролика-папы» полностью разрушал эту сдержанность, придавая обуви весёлый и даже детский вид.
Вообще, они совершенно не шли Цзян Минъюаню.
На нём был чёрный костюм на заказ, тёмно-серый галстук, волосы аккуратно зачёсаны назад с помощью геля. Его лицо было резким, черты — выразительными, и в нём не было и намёка на весёлость.
Однако Цзян Минъюань, похоже, не видел в этом ничего странного. Надев тапки, он встал, прошёлся пару шагов и даже похвалил:
— Удобные.
Чэн Хуань ничего не ответила, но Синсинь тут же подбежал и начал хвастаться своими тапочками:
— Папа, мои тоже удобные!
Цзян Минъюань всегда был терпелив с ребёнком. Он положил большую ладонь на голову сына и слегка потрепал его по волосам:
— У папы и Синсиня одинаковые тапочки. Оба удобные.
http://bllate.org/book/7397/695397
Готово:
