Гу Цзинъян был занят на работе и не любил тратить время на мелочи. На завтрак он ел что-нибудь простое, а Лу Юэцинь ради сохранения фигуры ограничивалась лишь ломтиком цельнозернового хлеба и чашкой чёрного кофе.
Бедная тётя Ван — у неё было столько кулинарных талантов, но некому было ими воспользоваться.
Теперь же появилась Сяосяо, и тётя Ван наконец обрела радость — кормить кого-то с душой.
Сяосяо вдыхала сладкий аромат свежей выпечки, шумно втянула носом воздух и потрогала свой пустой животик:
— Тогда я хочу сяолунбао, кашу из риса с вяленым яйцом и фаршем, юйтяо, яичницу и молоко!
Тётя Ван: «…»
Точно, с таким аппетитом точно не до культивации бессмертия.
Было ещё рано, и тётя Ван не сочла это обременительным. Она достала ингредиенты, засучила рукава и принялась за дело.
Сяосяо тоже не сидела без дела: подавала воду, передавала нужные вещи и с удовольствием помогала на кухне.
Когда Лу Юэцинь спустилась вниз после пробуждения, её почти физически притянуло к столу богатый аромат еды.
— Госпожа проснулись, — сказала тётя Ван, ставя на стол глиняный горшок с кашей и забирая из ручек Сяосяо тарелку с палочками. — Завтрак как раз готов, скорее ешьте, пока горячее.
— Мама, доброе утро!
— Доброе утро, Сяосяо.
Сяосяо весело подпрыгнула и уселась на стул, замахав маленькой ручкой в приветствии Лу Юэцинь. Получив ответ, она взяла палочками первый пирожок и начала есть.
Существует множество способов приготовления сяолунбао, но из-за нехватки времени тётя Ван сделала вариант без дрожжевого теста — суповые пирожки с бульоном внутри.
В вопросах еды эта пятилетняя малышка была настоящим профессионалом. Не дожидаясь напоминаний, она аккуратно прокусила тонкую оболочку сбоку и осторожно втянула насыщенный, ароматный бульон. Прозрачный сок стекал по полупрозрачной оболочке прямо на белоснежную фарфоровую тарелочку.
Девочка ела, надув щёчки, а Лу Юэцинь с завистью смотрела на неё, чувствуя, как во рту собирается слюна.
Тётя Ван заметила её взгляд и осторожно предложила:
— Госпожа, попробуйте один пирожок? Очень вкусные.
— Нет, спасибо!
Лу Юэцинь глубоко вдохнула и решительно откусила кусок хлеба, вымученно улыбнувшись:
— Я всё же предпочитаю завтракать по-западному.
Когда они с Гу Цзинъяном только поженились, некоторое время жили в главном доме семьи Гу. Род Гу вернулся на материк из Гонконга ещё при дедушке Цзинъяна и с тех пор придерживался западного стиля завтраков.
Чтобы не ухудшить и без того прохладное отношение свекрови, Лу Юэцинь никогда не просила кухню готовить для неё отдельный китайский завтрак.
К тому же она легко набирала вес, и из-за этого её фигуру не раз высмеивала своя невестка — то прямо, то намёками. За эти годы она давно перестала есть то, что раньше любила.
При этой мысли взгляд Лу Юэцинь потускнел, и внезапно разыгравшийся аппетит угас.
Она подняла глаза, прикусила губу и спросила тётю Ван:
— А Цзинъян… он вчера вернулся?
Гу Цзинъян часто задерживался на работе и, чтобы не мешать ей спать, иногда ночевал в гостевой комнате.
Хотя они жили под одной крышей, бывало, что целый месяц не виделись.
Тётя Ван покачала головой:
— Нет, господин, наверное, в командировке. Может, позвоните ему, госпожа?
— Нет, — Лу Юэцинь улыбнулась с трудом. — Не хочу мешать ему на работе.
Это ведь не впервые. Она уже привыкла. Цзинъян всегда не любил, когда она бесконечно расспрашивала его о таких мелочах.
— Не обязательно же, мама! — Сяосяо подняла своё пухлое личико из большой миски, уголок рта украшала рисинка, и весело затараторила: — Позвони всё-таки! Может, всё не так плохо!
— Например, вполне мог попасть в аварию!
Лу Юэцинь: «…»
Она резко обернулась, глядя на невинное личико дочери, и на секунду подумала, что ослышалась.
— Сяосяо, ты… — Лу Юэцинь с трудом сдерживала раздражение. — Как ты можешь так говорить о папе?
Сяосяо ничуть не испугалась. Высунув язычок, она ловко собрала рисинку и радостно закачала ногами:
— А что не так?
— Дедушка говорил Сяосяо: если уходишь гулять, обязательно скажи взрослым, иначе они будут волноваться.
— Папа — взрослый мужчина с тремя детьми и женой. Если он просто исчезает, даже не позвонив, значит, либо его язык проглотила свинья, либо руки отрезали сорокаметровым мечом! Наверняка случилось ЧП! Из двух вариантов — похищение или авария — авария всё же лучше, правда?
Лу Юэцинь: «…»
Как ты вообще выбираешь «лучший» из этих двух ужасов?!
Оба — кошмар!
У Лу Юэцинь сжалось сердце, и горечь подступила к горлу. Она с трудом нашла, что ответить:
— Папа — взрослый, он не ребёнок, как ты.
— Окей, — Сяосяо надула щёчки в фальшивой улыбке. — Если мама так говорит, значит, так и есть. Самообман бесполезен, но если тебе от этого легче — пожалуйста! ^_^
Лу Юэцинь: «…»
Чёрт возьми, стало ещё хуже!
«Клац».
Вилка звонко стукнула о фарфоровую тарелку, затем раздался скрип — Лу Юэцинь отодвинула стул и, не оглядываясь, побежала обратно в свою комнату.
Тётя Ван, которая всё это время затаив дыхание наблюдала за происходящим, будто находясь в эпицентре землетрясения, повернулась к виновнице хаоса.
Та совершенно не чувствовала вины и с любопытством взяла кофейную чашку матери, сделала большой глоток — и тут же сморщилась, словно съела лимон.
Тётя Ван: «…»
Про себя она мысленно подняла большой палец в знак восхищения Сяосяо.
Гу Минсяо —
мастер «проливания холодной воды», лауреат золотой премии «Проснись и пой», вне всяких сомнений.
☆
Завтрак закончился ещё до восьми часов. После еды тётя Ван включила телевизор и протянула пульт Сяосяо.
Сама же она снова отправилась на кухню, приготовила легкоусвояемую еду, положила всё на поднос и поднялась наверх.
Прошло довольно долго. Тётя Ван вернулась вниз, и за время двух серий мультфильма на подносе так и осталась нетронутая еда.
— Ах… — вздохнула тётя Ван, ставя поднос на стол.
Сяосяо тут же подбежала:
— Тётя Ван, что случилось?
— Ничего страшного, — улыбнулась та, погладив девочку по голове, но в глазах читалась тревога.
Погладив маленькую головку, тётя Ван вдруг вспомнила что-то важное и оживилась:
— Ой, совсем забыла! Сяосяо ещё не видела брата и младшего братика, да? Старший сейчас у дедушки с бабушкой, приезжает только на выходные. Давай сначала познакомлю тебя с младшим братиком, хорошо?
Сяосяо как раз скучала без компании, поэтому радостно закивала:
— Конечно!
Они быстро договорились и, взявшись за руки, поднялись на второй этаж, остановившись у самой левой двери.
Перед тем как войти, тётя Ван присела на корточки и тихо спросила:
— Сяосяо, тебе дедушка с бабушкой рассказывали про братика?
Сяосяо кивнула.
Тётя Ван помолчала, подбирая слова:
— Братик… немного стеснительный. Если ты заговоришь с ним, а он не ответит — не злись, ладно?
Сяосяо снова кивнула.
Она ведь подслушивала у дедушки с бабушкой — братик болен.
Тётя Ван сжала руки, сердце колотилось. Сяосяо куда легче общалась, чем обычные дети… Всё должно быть хорошо… Наверное.
Подумав о том маленьком комочке в комнате, тётя Ван выдохнула и открыла дверь.
Комната была затемнена: плотные шторы задёрнуты, лишь узкая щель пропускала луч света, позволяя хоть что-то различить.
Пространство было просторным, но пустоватым; всё расставлено строго и аккуратно.
В дальнем углу, спиной к двери, сидел маленький комочек, совершенно неподвижный.
В комнате царила гробовая тишина.
Тётя Ван намеренно ступала бесшумно, ведя Сяосяо внутрь. Та вдруг вырвалась из её руки и, не дав опомниться, быстрыми шажками подбежала к комочку.
— Ты Чэньчэнь, да? — весело спросила Сяосяо, присев рядом. — Я твоя сестра, Гу Минсяо!
Неожиданный голос заставил маленького испуганно вздрогнуть. Он инстинктивно обхватил себя руками и ещё больше сжался.
Тётя Ван затаила дыхание, не зная, подходить ли ей или нет.
Она боялась, что Сяосяо напугает Чэньчэня, но ещё больше — что тот проигнорирует сестру и та обидится.
К её удивлению, Сяосяо ничуть не рассердилась и не стала трясти брата, заставляя обратить на неё внимание.
Она просто сидела на корточках и терпеливо ждала, будто в ней не было и пяти лет.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем комочек чуть шевельнулся. Медленно, робко он выглянул из-под рук одним глазом. Сяосяо сразу это заметила и щедро одарила его широчайшей улыбкой.
Мальчик замер, потом снова спрятался.
Ещё немного прошло, и он слегка дрогнул, словно насторожившийся зверёк. Постепенно, с огромной осторожностью он поднял голову.
Как будто медленно раскрывался свиток — целую минуту перед Сяосяо предстало лицо: белоснежное, почти прозрачное, совершенное, без единого изъяна.
Сяосяо округлила глаза, надула губки и не удержалась — потрогала братика за щёчку.
От болезни так красиво растут?!?!
Чёрт! Как же мне злить моё здоровое, крепкое тело! ╰_╯
Автор примечает: У младшего брата лёгкие признаки аутизма, вызванные длительным пренебрежением. Это не медицинский диагноз, а художественный приём; в рамках повествования он быстро пойдёт на поправку и не должен восприниматься как реалистичное описание заболевания.
В истории не будет элементов культивации или мистики, но присутствует немного древних боевых искусств.
Сяосяо не только потрогала, но и принюхалась — крепко обняла братика и втянула носом аромат.
Мальчик, похоже, растерялся и теперь послушно сидел, не двигаясь.
Его тёмные, глубокие глаза, совершенно не похожие на светлые глаза Сяосяо, смотрели спокойно и отстранённо, но в их глубине мерцала влага, будто отражая целый мир.
Сяосяо наснюхалась вдоволь и отпустила его, задумчиво почесав подбородок.
Хм…
Папа, мама, братик.
У каждого в этом доме такая странная удача.
У мамы — почти нулевая, у папы — будто окутанная туманом, неясная, у братика — внешне нормальная, но бурлящая, на грани прорыва.
Наверное, именно из-за этой «нормальности» душа решила, что не вписывается в эту семью, и предпочла раствориться, а не рождаться здесь.
Слепая Сяосяо внезапно почувствовала, что разгадала загадку.
Тётя Ван смотрела на двух малышей, стоявших друг напротив друга и молчавших, и волновалась. Подойдя ближе, она тихо окликнула:
— Сяосяо? Чэньчэнь?
В тот же миг две пары больших глаз — одна светлая, другая тёмная — одновременно повернулись к ней. Сердце тёти Ван растаяло от этой двойной милоты.
Она прижала ладонь к груди и, обращаясь к Сяосяо, мягко предложила:
— Сяосяо, поиграешь с братиком?
— Конечно! — Сяосяо радостно закивала. — Братик такой милый, с ним наверняка весело играть!
Тётя Ван: «…»
Почему-то в этих словах чувствовалась какая-то странность…
Наверное, показалось…
Тётя Ван перевела взгляд на Гу Минчэня. Тот по-прежнему молчал, не проявляя явной реакции.
Но для тёти Ван это уже было хорошим знаком: раньше он всегда прятался в угол, а сейчас хотя бы не отстранился от Сяосяо.
Она с облегчением и надеждой наблюдала за происходящим.
Когда несколько месяцев назад её наняли, ей сразу сказали, что младший сын семьи страдает лёгкими проявлениями аутизма.
Тётя Ван была доброй и любила детей, поэтому ухаживала за Гу Минчэнем с особой заботой. Семья также нанимала специальных педагогов и врачей, но мальчик категорически отказывался идти на контакт с посторонними.
Сегодняшнее почти незаметное взаимодействие между ним и Сяосяо дало тёте Ван надежду.
Сяосяо, сказав, что хочет играть, немедленно принялась за дело.
По-взрослому погладив братика по голове и велев подождать, она пулей помчалась в свою комнату, принесла игрушечный пистолет, паровозик и целый набор кукольных украшений, которые купила ей Лу Юэцинь, и сложила всё это в маленький чемоданчик. Затем, тяжело дыша, она притащила его обратно.
— Фух! — выдохнула Сяосяо, уперев руки в бока.
Расстегнув чемодан, она высыпала содержимое на пол. Чистый деревянный пол тут же покрылся разноцветным ковром из игрушек.
Сяосяо взяла свои любимые игрушки одну за другой и с энтузиазмом совала их брату, подробно объясняя назначение каждой.
Когда всё было роздано, Чэньчэнь всё так же молчал, лишь смотрел на неё неподвижным взглядом.
Тётя Ван занервничала и пояснила Сяосяо:
— Братик немного стесняется, но он слушает каждое твоё слово.
Щедрая Сяосяо махнула рукой:
— Ничего страшного!
Она перебрала игрушки на полу, выбрала светло-фиолетовую шёлковую ленту, собрала прядь мягких волос братика и неуклюже завязала бантик.
— Чэньчэнь играет своими игрушками, Сяосяо — своими! Никто никому не мешает!~
http://bllate.org/book/7375/693660
Готово:
