Погибли вещи, сшитые для неё на заказ знаменитым дизайнером, закончилась партия её хитовой помады, рассыпалась персональная пудра, вылились эксклюзивные средства по уходу за кожей, созданные специально под неё.
Сюй Чэнь почувствовала, будто сердце разрывается от боли. Всё это невозможно собрать заново — даже за деньги, и уж точно не за один день.
Сюй Цзинь на миг смутился, но тут же похлопал своего сенбернара по голове:
— Братан, прости, но тебе сейчас придётся взять на себя большой грех. Не переживай: пока я рядом, Чэньчэнь не посмеет с тобой ничего сделать.
Он увидел, как Сюй Чэнь в шлёпанцах стремглав спустилась вниз, выкрикивая:
— Цинь-тётенька! Цинь-тётенька!
— Чэньчэнь, — напомнил он, — Цинь-тётенька внизу танцует на площадке.
Она бросила на него пронзительный взгляд:
— Кто устроил в моей гардеробной полный хаос? Только что зашла — подумала, что воры!
Сюй Цзинь на долю секунды отвёл глаза, но тут же, хоть и чувствовал себя не слишком уверенно, громко и решительно указал на сенбернара:
— Это Давань натворил! Я не успел как следует привязать его, и он рванул прямо в твою гардеробную, носился там, как угорелый, и всё перевернул!
Сюй Чэнь прищурилась:
— Сюй Цзинь, врать — нехорошо.
— Чэньчэнь, я не вру! Правда, это Давань!
— Точно?
— Точно!
Сюй Чэнь почувствовала головную боль. Что она может сделать с чужой собакой? Если бы это была её собственная, она бы уже пустила её на суп!
Глубоко вздохнув, она сказала:
— Ладно, привяжи его как следует, чтобы больше не бегал. Иначе…
Сюй Цзинь остро ощутил исходящую от неё угрозу и дрожью пробежал по коже. Он похлопал Даваня по спине:
— Братан, прости… Обещаю, куплю тебе любимые собачьи лакомства с запахом жареного мяса.
На самом деле всё разбил Сюй Цзинь. Он вдруг вспомнил кое-что: тот негодяй Сун Минъюй когда-то написал Чэньчэнь любовное письмо и спрятал его между страницами книги. В прошлой жизни, разбирая её вещи после смерти, он нашёл это письмо — нетронутое, не распечатанное — именно в этой комнате.
Теперь же Чэньчэнь решила окончательно разорвать с ним все связи, и нельзя допустить, чтобы она обнаружила то письмо. Нужно уничтожить его, пока она ничего не заметила!
Однако, обыскав кабинет, комнату Сюй Чэнь и, наконец, гардеробную, он так и не нашёл ту книгу. И не смел рассказать об этом Чэньчэнь. А в процессе поисков случайно опрокинул на пол косметику со стола…
Как раз в это время бабушка Цзя искала, куда пристроить собаку на время. Сюй Цзинь мгновенно придумал план: привёл пса домой и пустил гулять по второму этажу.
Пусть Чэньчэнь ничего не заподозрит.
Сюй Цзинь тяжело вздохнул, словно старик.
Книга точно где-то в этом доме… Но где именно? Где он ещё не искал?
Он и не знал, что та книга вовсе не принадлежала Сюй Чэнь и в это время вовсе не находилась здесь. Сейчас она лежала в кабинете на двадцать третьем этаже.
Тот самый человек — Сун Минъюй — умело вынул её с полки. Между страницами лежало письмо. Много лет прошло, и конверт покрылся пятнами плесени.
Сун Минъюй вынул письмо, взглянул на него и снова положил обратно. На титульном листе книги было написано имя: Сюй Чэнь. Шрифт — дерзкий, размашистый, точно такой же свободолюбивый и необузданный, как и сама хозяйка.
Он улыбнулся. Улыбка его напоминала весенние лучи, растапливающие лёд, и глаза его озарились весенней нежностью — такой же, какой была у того юноши много лет назад.
***
На следующий день, когда Сюй Чэнь выходила из подземного паркинга, чтобы отправиться на работу, она столкнулась с Сун Минъюем.
Он прислонился к машине, будто кого-то ждал.
Сюй Чэнь сделала вид, что не заметила его, и направилась к своей машине, открывая замок.
Сун Минъюй окликнул её:
— Сюй Чэнь.
Она замерла. Очень хотелось притвориться, будто не услышала, но в итоге передумала:
— Что тебе? — обернулась она, глядя на него с холодным спокойствием.
Сун Минъюй поднял коробку и протянул ей:
— Для тебя.
Коробка была небольшой, примерно в две ладони шириной.
Сюй Чэнь не взяла её, скрестив руки на груди:
— Не знаю, что там внутри, и знать не хочу.
Сун Минъюй открыл коробку. Внутри лежало ожерелье, которое он купил на аукционе прошлой ночью. С близкого расстояния Сюй Чэнь могла разглядеть, как каждая крошечная бриллиантовая грань играет светом, и оно выглядело ещё прекраснее, чем накануне.
Сердце её дрогнуло: десять миллионов юаней…
Сун Минъюй, приподняв уголки губ, сказал:
— Думаю, тебе понравится.
Сюй Чэнь взглянула на его самоуверенное выражение лица и презрительно скривила рот:
— Слушай, Сун Минъюй, тебе не скучно? Ты что, думаешь, я приму это ожерелье? — Она покачала указательным пальцем. — Скажу тебе прямо: если бы мне оно действительно так понравилось, я бы заплатила за него хоть миллиард, чтобы купить прошлой ночью!
— Но такое уродливое ожерелье, да ещё и сто лет как вышедшее из моды… Как я могу его любить? Фу!
Её притворное презрение было настолько убедительным, что даже Сун Минъюй на миг засомневался. Однако, глядя на её поспешно удаляющуюся спину, он лишь улыбнулся.
На самом деле никакого «всё под контролем» не было. Он знал, что Сюй Чэнь обожает делать всё наперекор ожиданиям. Отправляя ожерелье, он заранее был готов к тому, что она его не примет.
Но ничего страшного. Сейчас всё гораздо лучше, чем тогда, когда она считала его своим врагом. У него есть терпение, у него есть ресурсы — он будет ждать того дня, когда Сюй Чэнь снова станет с ним заодно.
Он даже не допускал мысли о неудаче — просто не смел себе этого представить.
Сюй Чэнь села в машину и выехала из двора. В зеркале заднего вида она не увидела автомобиля Сун Минъюя. Прижав руку к груди, она прошептала:
— Ах, ожерелье за десять миллионов! Такое прекрасное!
С твёрдым намерением заработать десять миллионов и выкупить ожерелье у Сун Минъюя она вошла в офис.
В лифте она встретила Гу Шэнсяо, который нес с собой завтрак.
— Сюй Чэнь, не хочешь перекусить? — улыбнулся он. — Эти пирожки с начинкой очень вкусные, я специально рано утром стоял в очереди, чтобы купить.
Девушка рядом с Сюй Чэнь тайком покраснела: улыбка Гу Шэнсяо была словно весенний бриз, вызывая у неё прилив симпатии.
Сюй Чэнь ответила:
— Нет, спасибо, я уже позавтракала дома.
Ей казалось, что в последнее время её «персиковая удача» особенно сильна. Не из-за самолюбия, но она чувствовала: Гу Шэнсяо явно за ней ухаживает.
***
Однако Сюй Чэнь не интересовалась мужчинами такого типа.
Если спросить, какой мужчина ей нравится, она бы ответила: обязательно красивый, внешне холодный, но заботливый внутри.
Что до Гу Шэнсяо — он даже внешне не подходил. В лучшем случае можно было назвать его симпатичным, максимум добавить пару баллов за его мягкую и доброжелательную ауру. А те качества, которые другие девушки считали его достоинствами — ум, молодость и успех, — для Сюй Чэнь были совершенно обыденными.
С детства вокруг неё было полно мужчин гораздо выдающихся, чем Гу Шэнсяо. Не думайте, будто все «золотые мальчики» бездельники и неудачники. У них старт выше обычного, а значит, и успех приходит легче.
Сама Сюй Чэнь, «королева безделья», окончила магистратуру в Лондонском университете и с детства воспитывалась Сюй Циюанем как будущая преемница. Хотя ей и не нравилось управлять компанией, это не означало, что она не умеет. Она всегда чётко знала свою меру — иначе Сюй Циюань никогда бы не позволил ей в юности водиться с Сун Цзянчэном.
В руководстве главное — умение играть на человеческих слабостях.
Сюй Чэнь, подперев щёку ладонью, с полуприкрытыми глазами смотрела, как Гу Шэнсяо докладывает ей о работе.
От него пахло мужскими духами, но не такими приятными, как у Сун Минъюя.
Сегодня Гу Шэнсяо надел свои золотистые очки. За стёклами его глаза сияли нежностью:
— Пару дней назад я заезжал домой и услышал, что ты пожертвовала десять миллионов юаней сиротам в Яшаньском храме?
Сюй Чэнь взглянула на него:
— Да. И что? Ты хочешь вернуть мне деньги? Или выразить благодарность от имени детей?
— В первом случае ты не сможешь собрать десять миллионов, во втором — ты не имеешь права говорить от их имени.
Так зачем же ты вообще об этом заговорил?
Она не произнесла последнюю фразу вслух, но оба были достаточно умны, чтобы понять друг друга.
Гу Шэнсяо покачал головой, положил на её стол пакет и тихо рассмеялся:
— Ни то, ни другое. Сегодня я просто курьер. Вот, дети сами всё сделали и велели лично передать тебе.
— Ладно, оставь здесь, — равнодушно ответила Сюй Чэнь, не проявляя интереса.
Когда Гу Шэнсяо ушёл, Сюй Чэнь убедилась, что дверь закрыта, и только тогда вынула содержимое пакета.
Внутри были поделки, испечённое детьми печенье и несколько высушенных цветков.
Высыпая всё на стол, она заметила среди вещей письмо.
Распечатав конверт, она увидела, что письмо написано Хуэйанем. Хотя Сюй Чэнь и не понимала, зачем ему писать, если у него есть её номер телефона.
Письмо было коротким:
«Госпожа Сюй, „Цветок сорви, пока расцвёл, не жди, пока опадёт, чтоб ветку сломать напрасно“. Я рассчитал: в ближайшие месяцы звезда Хунлуань зажжётся для вас. Ваша истинная любовь уже рядом — не упусти свой шанс, чтобы не сожалеть потом».
Сюй Чэнь аккуратно сложила письмо и фыркнула:
— Какая ещё «звезда Хунлуань»! Пусть даже истинная любовь появится — я сама её придушу! Сожаления? У меня в жизни никогда не было сожалений. Сожалеют только слабаки.
В тот день Сюй Чэнь снова задержалась в офисе. По пути домой она встретила Гу Шэнсяо — он тоже только что закончил работу.
— Поужинаем вместе? — спросил он.
— Нет, — покачала головой Сюй Чэнь. — Я пойду домой. Мне нужно поужинать с сыном.
***
Тем временем Сюй Цзинь выгуливал собаку. Как только сенбернар оказался в парке у дома, он понёсся, будто дикий конь, и только поводок удерживал его от бегства.
Охрана в районе была хорошей, и Цинь-тётенька спокойно позволяла мальчику гулять с собакой во дворе, пока он не выходил за ворота.
Сюй Цзинь изо всех сил держал поводок:
— Давань, не беги так быстро!
Во дворе было много людей с питомцами, но почти все — взрослые. Комбинация «большая собака + маленький ребёнок» была здесь в диковинку.
Даваня был ухоженным: густая, чистая шерсть, крупнее обычного сенбернара. Рядом с ним Сюй Цзинь был всего на сорок–пятьдесят сантиметров выше.
Сам мальчик был необычайно красив: черты лица изящные, глаза — тёмные, круглые, как виноградинки, с зачатками миндалевидной формы. Щёчки пухлые, как у младенца. За несколько кругов по парку восемьдесят процентов женщин мечтали погладить его или даже увести домой.
— Чей это ребёнок такой красивый?
— Не знаю, наверное, недавно переехали.
— Хочу забрать его к себе!
Сюй Цзинь услышал последнюю фразу и незаметно отошёл подальше — женщины в наше время даже детей похищают! Страшно.
Он вывел Даваня к озеру. Зимой здесь было прохладно и малолюдно.
Воздух свежий, с ледяной влагой. Ветер в Янчэне в начале зимы сильный, и шерсть Даваня развевалась на ветру.
Сюй Цзинь дрожнул от холода, но Давань рванул его к беседке, и остановить его было невозможно.
— Давань, куда ты? Эй, не беги так быстро, я не поспеваю!
Сун Минъюй, услышав голос, обернулся и увидел, как мальчишку тащит за собой огромный пёс. Ребёнок не мог удержать собаку и вот-вот мог упасть. Сун Минъюй вовремя подхватил поводок, когда они пробегали мимо него.
Погладив Даваня по голове, чтобы тот успокоился, Сун Минъюй взглянул на мальчика и узнал в нём знакомое лицо.
— Сюй Цзинь?
Сюй Цзинь тоже не ожидал встретить Сун Минъюя во время прогулки с собакой.
Запыхавшись, он рухнул на землю.
Сун Минъюй нашёл его невероятно милым и мягко спросил:
— Ты помнишь меня? Мы встречались несколько дней назад.
Сюй Цзинь с чистосердечным видом соврал:
— Не помню.
Сун Минъюй поверил и присел рядом, чтобы говорить с ним на одном уровне:
— Я одноклассник твоей сестры по старшей школе, сейчас живу этажом выше. На твой день рождения я дарил тебе подарок.
Глядя на лицо Сюй Цзиня, очень похожее на лицо Сюй Чэнь, обычно суровое выражение Сун Минъюя смягчилось, глаза потеплели, уголки губ приподнялись.
Люди с такой внешностью редко вызывают отторжение, когда улыбаются.
Однако Сюй Цзинь был не из таких. Во-первых, он мужчина. Во-вторых, в прошлой жизни он был намного красивее Сун Минъюя! Поэтому ненавидеть его он продолжал без колебаний.
— Тогда мне подарили так много всего, что я не запомнил. Но теперь, глядя на тебя, кажется, где-то видел.
— Дядя, вы, случайно, не из семьи Ван?
http://bllate.org/book/7366/692936
Готово:
