Хуан Шаньшань стиснула зубы:
— Мама, ты ведь в юности не училась вести дела и управлять бизнесом, поэтому всё имущество дедушки теперь полностью перешло дяде. Вернуть его уже невозможно. Сейчас у нас есть только папа, но ведь я вовсе не его родная дочь! Что будет, если он всё узнает? На кого нам тогда ещё можно рассчитывать!
Мать Хуан резко села на кровати и сердито крикнула:
— Сколько раз тебе повторять: больше никогда не упоминай об этом! Прошло почти двадцать лет — как папа может что-то заподозрить!
Хуан Шаньшань замолчала. Она подумала и решила, что мать права: у Хуан Цзинкана нет никаких причин сомневаться в её происхождении. Наверное, она просто растерялась из-за Цзинь Хунцзи и начала паниковать без повода.
Тем не менее, она решила серьёзно поговорить с Хуан Цзинканом: почему он в самый последний момент поддержал Фан Чжаохэ и не помешал ей выиграть? Почему не поставил ей палки в колёса? И происхождение самой Фан Чжаохэ тоже казалось ей подозрительным — словно тонкая бумага, скрывающая какую-то тайну, вот-вот прорвётся.
Хуан Цзинкан оставался в городе А до тех пор, пока Фан Чжаохэ и её мать не уехали. За это время он так и не смог собраться с духом, чтобы встретиться с Фан Жумэнь. Он думал, что Фан Жумэнь, вероятно, не рассказала дочери о его настоящей роли, поэтому Фан Чжаохэ всё ещё воспринимает его просто как уважаемого старшего коллегу.
Но ему так хотелось увидеть свою родную дочь — не как поклонник, тайком собирающий в интернете украденные фотографии.
Сердце Хуан Цзинкана было разбито. Фан Чжаохэ и её мать словно вонзили в него гвоздь — или, точнее, стали тайной бомбой с таймером, готовой взорваться в любой момент.
Измученный, он вернулся домой и сразу рухнул на кровать. Он забыл привезти Шаньшань местные сладости и даже не поприветствовал жену. Так он и проспал целый день.
На следующий вечер он наконец почувствовал голод, встал и захотел поесть, но увидел, что Хуан Шаньшань тихо сидит рядом с его кроватью и смотрит на него с немым упрёком.
У Хуан Цзинкана сразу заболела голова. Он чувствовал перед ней вину: Фан Чжаохэ тоже его родная дочь, и он больше не мог помогать Шаньшань в борьбе против неё.
Хуан Шаньшань с грустью спросила:
— Папа, Цзинь Хунцзи расторг помолвку.
Хуан Цзинкан вздохнул и нежно погладил её по волосам:
— Папа уже знает. Глава клана Цзинь лично извинился передо мной и предложил значительную компенсацию. Раз он тебя не любит, придётся отпустить это.
Хуан Шаньшань отшвырнула его руку, глаза её наполнились слезами:
— Папа, почему ты помогаешь Фан Чжаохэ? Почему не дал ей вылететь из конкурса? Ты же был в жюри!
Сердце Хуан Цзинкана сжалось от боли. Его две дочери оказались по разные стороны баррикад, и он не знал, что делать:
— Шаньшань, жюри не может решать всё. У Фан Чжаохэ действительно есть все основания побеждать.
Хуан Шаньшань с отчаянием отступила на несколько шагов, прижала руку к груди и с горечью воскликнула:
— Я же твоя дочь! Почему ты всегда на стороне Фан Чжаохэ!
Хуан Цзинкан помассировал переносицу — аппетит пропал окончательно. Он устало улыбнулся:
— Шаньшань, папа устал. Обещаю, найду тебе кого-то получше Цзинь Хунцзи.
Хуан Шаньшань горько усмехнулась:
— Кого-то получше Цзинь Хунцзи? Сейчас богаче семьи Цзинь разве что Охотник! Ты хочешь выдать меня за него?
Поступок Цзинь Хунцзи вывел Главу клана Цзинь из себя. Для него было неважно, скольких женщин его сын держит одновременно, но он не мог допустить, чтобы тот из-за одной женщины пошёл на конфликт с Хуан Цзинканом.
Это означало, что женщина заняла слишком важное место в его сердце.
К тому же, казалось, у неё есть какие-то связи с его давно не видевшимся младшим сыном.
Семья Цзинь впервые за долгое время устроила семейное собрание. На деле же это была перетряска власти: Глава клана уже разочаровался в старшем сыне и решил преподать ему урок.
Цзинь Хунцзи, прожив почти тридцать лет, впервые позволил себе импульсивный поступок — и был в восторге от собственной смелости. Но тут же Глава клана облил его холодной водой.
Он публично объявил перед всеми сыновьями, что половину активов Цзинь Хунцзи разделит поровну между остальными наследниками — кроме младшего сына, Цзинь Фэнсина, которому ничего не досталось.
Цзинь Хунцзи в ужасе вскочил. Для него влияние в семье Цзинь было всем: его капиталом, источником гордости и основой статуса. Он считал себя могущественным, не скрывая этого в обществе, но теперь вдруг осознал: всё, что у него есть, может быть отнято отцом в любой момент. А этот старик, как оказалось, не церемонится с чувствами.
Цзинь Фэнсин между тем спокойно отпил глоток воды, будто ничего не происходило. Казалось, его совершенно не задевает отцовская несправедливость.
— Отец, за что?! — воскликнул Цзинь Хунцзи, вскакивая со стула и глядя на отца с обидой.
Глава клана мрачно посмотрел на Цзинь Фэнсина, который всё ещё пил воду, и тяжело произнёс:
— У меня два сына, и оба влюблены в одну женщину! Да ещё и в женщину такого происхождения!
Цзинь Хунцзи бросил взгляд на младшего брата и почувствовал неловкость. Он тут же возразил:
— Но Фан Чжаохэ красива, к тому же стала победительницей конкурса! У неё блестящее будущее!
Глава клана гневно хлопнул по столу:
— Всё равно она актриса!
Цзинь Хунцзи опешил:
— Но разве Хуан Цзинкан не актёр?
Глава клана посмотрел на Цзинь Фэнсина с разочарованием:
— Если бы у меня была дочь, я бы никогда не выдал её замуж за такого, каким был Хуан Цзинкан в молодости!
Цзинь Фэнсин вдруг усмехнулся, прищурив свои миндалевидные глаза, и аккуратно поставил стакан на стол:
— Хватит.
До этого момента он молчал, и все думали, что он боится вмешиваться — ведь в семье Цзинь его положение было чуть выше, чем у горничной.
Глава клана холодно уставился на него:
— Что, хочешь заступиться за свою подружку?
Цзинь Фэнсин слегка наклонил голову, глядя на постаревшего отца, и с лёгкой усмешкой ответил:
— А если и так?
Цзинь Хунцзи был ошеломлён. Неужели брат сошёл с ума? Готов пожертвовать всем ради Фан Чжаохэ?
Глава клана тоже опешил, но тут же предупредил ледяным тоном:
— Похоже, ты готов, чтобы тебя выгнали из дома. Убирайся, если хочешь, но не жди ни гроша от меня!
Цзинь Фэнсин поднял брови, и в его глазах мелькнул ледяной блеск, от которого по спине пробежал холодок:
— Ты правда думаешь, что мне нужны твои жалкие крохи?
Глава клана нахмурился:
— Что ты имеешь в виду?
В этот момент в зал ворвался охранник, весь в панике:
— Господин, скорее идите в казино «Фули»! Там случилось ЧП!
Глава клана резко вскочил, лицо его стало суровым:
— Что произошло?!
Сыновья тоже не сидели на месте — «Фули» было крупнейшим активом Главы клана, приносящим почти половину всей прибыли семьи Цзинь по стране. Потеря этого казино означала удар по самому сердцу их империи.
Охранник задыхался от волнения:
— Пришёл какой-то мастер! У него с собой десятки миллионов фишек, и он уже многократно их удвоил! — Он сделал паузу и добавил: — Ни разу не проиграл. Выигрывает каждый раунд.
Глава клана замолчал. Прозвище «Тот, кто всегда выигрывает» носил когда-то он сам — именно так он заработал свой первый капитал, а потом открыл казино и ночные клубы, разрастаясь до нынешних масштабов.
Много лет не встречал он достойных соперников. Даже удачливые игроки редко удваивали ставку, и казино от этого не страдало. Но если кто-то начинает множить десятки миллионов, дело принимает серьёзный оборот.
Он быстро накинул пиджак и пошёл за охранником. Остальные сыновья тоже бросились звать слуг за одеждой и устремились к казино «Фули».
Только Цзинь Фэнсин оставался невозмутимым — даже наоборот, в его глазах читалась лёгкая радость.
Сначала он не поверил Фан Чжаохэ, когда та сказала, что в азартных играх она никогда не проигрывает и сможет заставить Главу клана выйти из себя. Но всё же выделил ей десятки миллионов на эксперимент. В глубине души он надеялся, что эта удивительная женщина снова его поразит.
И вот, судя по испуганному виду охранника, всё шло даже лучше, чем он ожидал.
Цзинь Фэнсин неторопливо надел пальто и с улыбкой вышел вслед за остальными — встречать свою героиню.
Вэнь Яо в сверкающем чёрном вечернем платье, на высоких каблуках, лениво откинулась на стуле, скрестив ноги. В руке она держала бокал белого вина и неторопливо потягивала его.
Многие игроки уже перестали делать ставки и просто смотрели на эту женщину, чья удача, казалось, не знала границ. Она была так прекрасна, что, не будь у неё на столе горы фишек, все подумали бы, что она — одна из официанток казино.
А настоящий крупье стоял как заворожённый, дрожащими пальцами. Он даже не пытался молиться — знал наверняка: результат снова совпадёт со ставкой этой женщины.
— Двадцать, чёрное, чётное, — проглотив слюну, объявил крупье и вынул шарик из рулетки. Он бросил взгляд на менеджера.
Вэнь Яо насмешливо приподняла бровь:
— Зачем на него смотришь? Смотри на меня. Сколько я уже выиграла?
Менеджер неловко подошёл и с фальшивой улыбкой предложил:
— Госпожа Фан, не устали ли вы? У нас наверху есть VIP-зал, куда не пускают посторонних. Может, перейдём туда?
Вэнь Яо покачала пальцем:
— Не надо. Я жду кое-кого. Где ваш босс? Неужели ждёт, пока я не разорю «Фули» до дна?
Менеджер стиснул зубы, голова у него гудела. За такое ЧП его точно уволят.
Персонал уже проверил Фан Чжаохэ со всех сторон: меняли шарики, рулетки, следили за каждой её реакцией — но никаких признаков мошенничества не нашли. Неужели это просто невероятная удача?
Тем временем выигрыш Вэнь Яо достиг суммы, которую казино не могло выплатить сразу. Это грозило разрывом финансовой цепочки всего «Фули».
Менеджер в отчаянии обливался потом. Он не смел звонить Главе клана, но уже несколько раз пытался дозвониться до Цзинь Хунцзи — все знали, что тот без ума от этой женщины. И вот теперь она готова опустошить семейную казну Цзинь.
Цзинь Хунцзи, услышав, что в казино Фан Чжаохэ, тоже удивился. Он и не подозревал, что она разбирается в азартных играх!
Менее чем через десять минут у входа в казино с визгом затормозили семь-восемь спортивных автомобилей. Глава клана мрачно вошёл внутрь, за ним мелкой рысью бежали сыновья. Персонал тут же поднёс полотенце и чай, но он даже не взглянул на них.
Обычно игроки с такими суммами были знакомы Главе клана — у многих были с ним деловые связи. Никто из них не стал бы так нагло испытывать удачу.
Глава клана подошёл к Вэнь Яо сзади. Та почувствовала его присутствие, но не обернулась, а лишь снова поставила все свои фишки на кон и лениво произнесла:
— Сыграем ещё.
Крупье дрожащей рукой собрался запустить рулетку, но Глава клана резко остановил его.
— Молодая госпожа, давайте пройдём наверх, — мрачно сказал он, глядя на гору фишек на столе и едва сдерживая гнев.
Вэнь Яо наконец подняла на него глаза, презрительно усмехнулась, но не ответила. Вместо этого она огляделась в толпе, будто кого-то искала.
Цзинь Фэнсин спокойно подошёл к ней, наклонился и поцеловал её в лоб:
— Ты снова меня удивляешь.
Настроение Вэнь Яо сразу улучшилось. Она обвила руками его шею и вдохнула аромат лимона:
— Значит, не куришь? Молодец.
Цзинь Фэнсин обнял её за плечи и прошептал на ухо:
— Приказ императрицы — не смею ослушаться.
Вэнь Яо довольна улыбнулась, а затем перевела взгляд на Главу клана. Глядя на него с вызовом, она мягко сказала Цзинь Фэнсину:
— Дай угадаю: этот всесильный Глава клана наверняка назовёт меня актрисой, недостойной его сына.
Цзинь Фэнсин нежно погладил её по волосам:
— Какая же ты умница.
Глава клана нахмурился:
— Так это ты та самая Фан Чжаохэ с конкурса!
Вэнь Яо медленно поднялась с кресла, накинула шаль и с надменным видом бросила:
— Нет. Я та, кто разорит тебя до нитки, Фан Чжаохэ.
http://bllate.org/book/7291/687595
Готово:
