Идя рядом, Ли Минъюй боковым зрением заметил, что императрица выглядит довольной — словно настроение у неё превосходное. Но тут же вспомнил Чжао Ваньцин и невольно нахмурился. Раньше, в детстве, она вовсе не казалась плаксой, а теперь, выросши, стала капризнее ребёнка: чуть что — и слёзы льются. Из-за неё весь мой сегодняшний день испорчен!
А вот императрица — совсем другое дело. Помнится, как мы с ней ругались: тогда её нрав был просто огненный! Хоть бы когти выпустила, как кошка, чтобы поцарапать меня! Именно поэтому я тогда с удовольствием отобрал у неё печать императрицы — просто чтобы посмотреть на её реакцию. А она, представьте себе, в ярости вышвырнула меня из своих покоев! Стоит ли удивляться — ведь она дочь канцлера Линя? Или всё-таки просто бесстрашна?
Ли Минъюй не удержался и тихонько рассмеялся. Линь Аньхао, услышав смех, обернулась и с недоумением спросила:
— Ваше Величество, над чем вы смеётесь?
Ли Минъюй кашлянул и ответил:
— Да так, ни над чем. Просто скажи, почему ты сегодня вдруг решила прогуляться по саду? Раньше ведь лежать предпочитала всему остальному.
Линь Аньхао фыркнула — выходит, он считает её ленивицей?
— А разве сам император не такой же? Целыми днями сидит во дворце Чанлэ и погружён в указы.
— Но я занят великим делом! — с улыбкой возразил Ли Минъюй.
Линь Аньхао засмеялась, и глаза её изогнулись в прекрасные лунные серпы:
— А я тоже занята великим делом.
— О? — заинтересовался Ли Минъюй. — Не соизволишь ли поведать, каким же великим делом занята моя императрица?
Линь Аньхао тут же стёрла улыбку с лица и приняла серьёзный вид. Ли Минъюй, видя это, ещё больше заинтересовался и подошёл ближе:
— Ну же, не томи. Говори скорее.
Она глубоко вздохнула и торжественно произнесла:
— Моё великое дело — это...
— Это что? — нетерпеливо переспросил он.
— Это поправляться! Ха-ха-ха! Ваше Величество, вас обманули! — Линь Аньхао прикрыла рот ладонью и залилась смехом, а её изящные черты лица сияли, словно нарисованные мастером.
Ли Минъюй покачал головой с улыбкой и мягко сказал:
— Ты, ты...
[Уровень симпатии второстепенного героя +2. Продолжайте усердствовать в завоевании сердец, целую!]
Это «целую» чуть не заставило Линь Аньхао споткнуться. Дрожащим голосом она мысленно спросила:
— Система... Ты сегодня совсем спятила?
[А что не так? Разве мне не идёт такой стиль? Я же читала исследования — девушки обожают милые и игривые тона!]
Линь Аньхао прижала ладонь к груди, пытаясь успокоить сердце. Такой резкой смены стиля от обычно сдержанной системы она вынести не могла.
— Ты можешь вернуться к прежнему виду?
[Ладно. Прощай, хозяйка.] Хм!
— Система? Система! — не получив ответа, Линь Аньхао мысленно ворчала: «С тобой точно не соскучишься — настроение меняешь, как погода в июне!»
Ли Минъюй заметил, как она пошатнулась, и быстро схватил её за руку:
— С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо, — ответила Линь Аньхао, и Ли Минъюй успокоился.
Следовавшие за ними на расстоянии пяти шагов Чжан Дэшунь и Ваньчжи слышали, как их господа весело смеются, и поняли, что всё идёт хорошо. Чжан Дэшунь тихо вздохнул:
— Если бы государыня-мать увидела это, она бы наверняка обрадовалась.
Ваньчжи лишь улыбнулась, но радость в её глазах выдала все мысли. «Если отношения между императором и госпожой продолжат улучшаться, — думала она, — то в следующем году отец сможет обнять маленького наследника».
Если бы Линь Аньхао знала, что её горничная постоянно думает о её животе, она бы только руками развела.
*
Той же ночью Ли Минцзинь, прижимая к себе возлюбленную, лежал на ложе и нежно поил её вином. От ароматного напитка его щёки порозовели, а хриплый, низкий голос заставлял Юньсю трепетать.
Она с любовью смотрела на его прекрасное лицо и провела пальцами по его кадыку, который то и дело двигался при глотке.
— Господин, уже поздно. Может, пора ложиться спать?
Ли Минцзинь закрыл глаза, наслаждаясь её лаской, и мягко похлопывал её по спине:
— Мне ещё не хватает вина. Как можно ложиться спать так рано?
Юньсю прижалась к его крепкой груди, слушая ритм его сердца. Только в такие моменты он принадлежал ей целиком.
— Тогда позвольте мне станцевать для вас или спеть песенку, чтобы скрасить вечер?
— Не надо. Я просто хочу подольше держать тебя в объятиях.
— И я хочу быть рядом с вами подольше.
Ли Минцзинь глубоко вздохнул:
— С детства старший брат относился ко мне с добротой. Помню, как отец заставлял нас учить тексты наизусть. Из пяти сыновей только он выучил всё, а я в то время только и делал, что гонялся за сверчками и дразнил слуг. Теперь понимаю: отец, конечно, не мог передать трон никому, кроме него. Кто же не любит прилежного сына? Даже будучи сыном наложницы, ставшей впоследствии благородной наложницей, я всё равно не мог бы претендовать на престол. Жаль только, что государыня-мать отравила мою мать... Иначе я был бы счастлив жить вдали от двора, как простой беззаботный князь.
Других братьев отец давно отправил в их уделы, а меня оставил в столице. Неужели он хотел дать мне надежду? Или рассчитывал, что я буду помогать старшему брату?
Возможно, вино развязало ему язык. А может, ночная тишина располагала к откровениям. Так или иначе, Ли Минцзинь говорил, забыв даже о привычном «я, князь».
Юньсю давно хотела отговорить его от этого плана. Ведь чтобы занять место благородной наложницы, мать, вероятно, растоптала не одного человека. В императорском гареме всегда побеждает сильнейший, а проигравший погибает. Кто может поручиться, что сама благородная наложница не пыталась отравить государыню-мать? Просто в их схватке она проиграла.
Разве родители не должны желать своим детям мира и счастья, а не мести?
Но Юньсю знала: такие слова вслух не скажешь. Поэтому она осторожно намекнула:
— Сейчас в государстве мир и процветание, а император трудится ради народа. Видно, что он рождён быть правителем.
Она внимательно следила за его реакцией.
Ли Минцзинь прекрасно понимал эти истины. Возможно, на его месте государство и не процветало бы так, как при старшем брате. Но слова умирающей матери не давали ему покоя.
— Однако Чжао Ваньцин уже во дворце. Теперь уже ничего не изменить.
Услышав имя этой женщины, Юньсю на мгновение замерзла. «Соперницы всегда видят друг друга насквозь», — подумала она с холодной усмешкой. «Пусть эта женщина лучше умрёт в гареме!» Она не хотела больше слышать это имя и, взяв со стола чашу вина, одним глотком осушила её, а затем прильнула к его губам, передавая вино поцелуем.
Ли Минцзинь почувствовал сладкий аромат и сразу понял, чего она хочет. Он усмехнулся: «Всё такая же дерзкая». Нежно обняв её, он осторожно перевернулся, оказавшись сверху.
— Такие вещи должен делать мужчина.
Юньсю соблазнительно улыбнулась и обвила руками его шею. От движения платье сползло с её плеча, обнажив белоснежную кожу.
— Тогда я жду вас, господин...
Луна скрылась за тучами, и в покоях воцарилась нежная близость.
*
Тем временем Ли Минъюй сидел, попивая лёгкое вино, как вдруг увидел, что Чжан Дэшунь снова подходит с табличками. Он усмехнулся:
— Чжан Дэшунь, ты, кажется, нетерпеливее меня!
Чжан Дэшунь, низко поклонившись, молчал. Государыня-мать перед отъездом строго наказала ему обеспечить императору наследника в этом году, поэтому он и старался изо всех сил.
Ли Минъюй лениво оперся на ладонь и безразлично ткнул пальцем:
— Пусть будет красавица Чжао. Кстати, как там дела во дворце Жуи?
Чжан Дэшунь замялся, не зная, как ответить. Ли Минъюй, заметив это, рассмеялся:
— Говори всё, что знаешь. Обещаю — не накажу.
— Слуги докладывают, что служанка красавицы Чжао часто ходит во дворец Чжунцуй. Одна из младших служанок тайком последовала за ней и выяснила: та встречалась с наложницей Цзинь.
— О? Наложница Цзинь? — Ли Минъюй приподнял бровь. Если не ошибаюсь, отец наложницы Цзинь и отец Чжао Ваньцин — заклятые враги. Они едва ли не ругались при каждой встрече. Неужели их дочери в гареме подружились?
Его тёмные глаза стали глубокими и задумчивыми.
— Раз уж дело дошло до наложницы Цзинь, отправь кого-нибудь во дворец Чжунцуй. Найди подходящий предлог. И постарайся не опозорить репутацию главного евнуха.
Чжан Дэшунь горько усмехнулся — государь шутит над ним. Он пробормотал:
— Ох, где мне взять столько надёжных людей...
Он не осмеливался раскрывать все свои связи — вдруг император заподозрит его в тайных интригах?
Ли Минъюй вдруг стал серьёзным и холодно улыбнулся:
— Если не найдёшь — приходи с головой.
— Слушаюсь, — ответил Чжан Дэшунь.
— Ладно, не хмурься. Иди передай красавице Чжао, что я приду.
Чжан Дэшунь не понимал, почему император снова выбрал именно её, но знал: не его дело расспрашивать.
— Слушаюсь, сейчас всё устрою.
Как только указ был отдан, гарем пришёл в волнение. Ведь это был первый визит императора к наложнице после выборов!
Чэнь Цинчжи, жившая вместе с Чжао Ваньцин во дворце Жуи, в ярости вцепилась ногтями в руку своей служанки:
— Проклятая Чжао Ваньцин! Я сразу знала — она замышляет что-то недоброе!
Жительницы дворца Чжунцуй, напротив, оставались спокойны. «Первым под удар попадает тот, кто высовывается», — думали они. «Пусть наслаждается милостью императора — а потом пусть справляется с последствиями».
Наложница Цзинь, сосредоточенно рисовавшая перед собой горшок с растением, даже не подняла головы, услышав доклад служанки Жулань. Лишь спустя долгое молчание она убрала кисть и, глядя в окно на дворец Жуи, спокойно произнесла:
— Началось.
Чжао Ваньцин, под присмотром няньки, надела тонкое и почти прозрачное одеяние. Она нервно сжала кулаки. «Надеюсь, Цайлянь всё устроила... Я не хочу действительно лежать под ним и...»
Нянька, глядя на неё при свете свечей, смягчилась:
— Красавица Чжао, помнишь ли ты мои наставления?
На лице Чжао Ваньцин выступил румянец. Она неловко прикусила губу и тихо ответила:
— Да, помню.
— Хорошо. Ты первая, кого посетит император. Не упусти шанс.
У няньки была дочь того же возраста, и материнское чувство заставило её заговорить больше обычного. Заметив это, она поспешно укрыла Чжао Ваньцин плащом и мягко сказала:
— Пора в паланкин. Не заставляй Его Величество ждать.
Чжао Ваньцин посмотрела на своё позорное одеяние, крепче запахнула плащ и, кивнув, села в паланкин. Она глубоко дышала, пытаясь успокоиться. «На этот раз я обязательно добьюсь своего!»
Во дворце Чанцю царила тишина. Слуги ходили на цыпочках, боясь разозлить свою госпожу.
Ваньчжи расчёсывала волосы императрицы и с тревогой сказала:
— Госпожа, император он...
Линь Аньхао никогда не думала, что император будет принадлежать только ей. В древности идея «одна жизнь — одна любовь» считалась нелепой. Поэтому, узнав, что он выбрал Чжао Ваньцин, она не почувствовала ревности. Её беспокоило другое: если он уже посетил всех наложниц, как потом можно будет распустить гарем?
Она закрыла глаза и массировала виски. Ваньчжи, увидев это, решила, что госпожа расстроена из-за императора, и поспешила утешить:
— Не стоит переживать, госпожа. Вы — императрица. Никто не может пошатнуть ваше положение. А если родите наследника, то и вовсе будете вне опасности.
Линь Аньхао горько усмехнулась. Родить ребёнка? Об этом она даже не думала.
Во дворце Чанлэ горели огни. Чжао Ваньцин сошла с паланкина и с тревогой думала о предстоящем. Она подняла глаза на служанку у входа, опустила голову и крепко сжала губы.
В этот момент к ней спустилась спокойная и сдержанная служанка и, поклонившись, сказала:
— Красавица Чжао, прошу следовать за мной.
Ночной ветерок заставил её вздрогнуть. Под плащом было стыдно находиться в таком наряде. Молча она последовала за служанкой внутрь дворца.
Внутри царила тишина. Ли Минъюй читал книгу. Услышав шаги, он поднял глаза и, увидев Ваньцин, приподнял бровь, махнув рукой, чтобы служанки ушли.
— Красавица Чжао, подойди ближе.
Его холодный голос заставил её вздрогнуть. Чжао Ваньцин скромно опустила голову и подошла к нему.
— Да здравствует Ваше Величество.
Ли Минъюй нежно взял её за подбородок и приподнял лицо:
— Ваньцин, тебе не по душе то, что сейчас случится?
— Не смею! — испуганно ответила она, избегая его взгляда.
— Раз не против, сними плащ. Позволь мне хорошенько на тебя взглянуть.
Он отпустил её подбородок, уголки губ тронула тёплая улыбка, но в глазах мелькнул ледяной блеск.
http://bllate.org/book/7277/686471
Готово:
