Если считать возраст за две жизни, то она была намного-намного старше Е Баоэр. Однако упрямо твердила себе: ей только двадцать с небольшим — ведь она только что перенеслась сюда, и ни днём больше! Поэтому её привязанность к Е Баоэр — это привязанность подруги к подруге, ни в коем случае не старухи к младшему поколению. Ни за что!
Про себя она тайком называла её «молодой госпожой», чтобы напоминать себе, что сама ещё молода.
— Но почему ты вдруг стала такой активной? — Линь Чэнь не верила, что та делает это ради сохранения императорского титула. Она прекрасно видела: Е Баоэр действительно устала от всего этого.
Даже если удастся удержать титул императрицы с помощью заслуг перед небесами, что толку? Без милости императора и без сына она до самой смерти будет мишенью для зависти и козней других наложниц. А стоит кому-то из них родить наследника — и покоя не будет вовек. Как тогда читать спокойно книги или предаваться мечтам?
Так что же на самом деле побудило её?
— Потому что ты сказала, будто это изменит «одежду» в жизни людей и окажет огромное влияние, — мечтательно перебирая рукав, Е Баоэр представляла себе мягкость хлопковой ткани.
— Я знаю, как трудно народу разводить шелкопрядов. В период коконов люди не спят ни днём, ни ночью, изнуряя себя до изнеможения. И всё равно урожай часто пропадает — силы и деньги потрачены впустую. А хлопок иной: хоть и зависит от погоды и требует труда, но, как рис или пшеница, в большинстве случаев даёт урожай, причём обильный. Если бы народ мог выращивать его вместо шелка и конопли, они бы тебе поклонились до земли.
«Ах, молодая госпожа — она и вправду молодая госпожа! Я не ошиблась в ней!»
Линь Чэнь даже смутилась. Она-то думала лишь о том, как сохранить титул императрицы для Е Баоэр и выполнить своё задание. А та оказалась выше — заботилась о простом народе.
С её точки зрения, эта императрица, которая не хочет быть императрицей, на самом деле и есть истинная образцовая супруга государя. Жаль, что император — слепой пёс и не видит её достоинств.
Е Баоэр обладала чувством ответственности. В девичестве она, возможно, не была особенно сострадательной. Став женой богатого человека из хорошей семьи, она стала бы достойной хозяйкой дома. Но, выйдя замуж за наследного принца, она изменила свои требования к себе.
Книги дали ей иной взгляд на мир. Она действительно стала воспринимать себя как императрицу и естественным образом заботиться о подданных под небесами. Пусть даже сам государь — безалаберный развратник.
Линь Чэнь прикинула: прошло уже столько времени с её переноса, а она так ни разу и не видела императора во дворце императрицы. Даже видимости уважения к законной супруге без явных провинностей он не соблюдал. Такой своенравный правитель, неспособный сдерживать себя даже в мелочах, в делах государственных, скорее всего, тоже никуда не годится.
Пока она задумалась, Е Баоэр уже подгоняла её:
— Ты в прошлый раз рассказывала, как Чжан Цуэйшань и Инь Сусу оказались за морем. А дальше что?
«Дальше сменится главный герой», — хитро улыбнулась про себя Линь Чэнь. Раньше, когда сменили Го Сян на Чжан Цуэйшаня, Е Баоэр уже возмущалась. А теперь снова смена — интересно, какую мину она скривит?
Прошла зима, наступила весна, и «Сюйчжэньцзянь» был рассказан до конца. В это же время отец Е прислал хлопок в столицу. Поскольку собрали его поздно, часть уже пошла на набивку одежды и одеял, поэтому прислали даже меньше, чем ожидали. Но и этого хватило.
Одновременно отец Е собрал все известные народные способы обработки хлопка, изготовил образцы, как просила дочь, и отправил их в императорский дворец вместе с подробными пояснениями.
Императрица Е Баоэр правила весьма странно. С одной стороны, даже столичные сплетницы знали: она не в милости у императора и рано или поздно будет разжалована. Каждый год император устраивал какие-то интриги, а однажды даже позволил своей любимой наложнице использовать карету императрицы — это было прямым сигналом, что он презирает свою супругу.
С другой стороны, она сама держалась очень твёрдо. Все полномочия, положенные императрице, она сохраняла за собой, и управление дворцом вела безупречно. От наследной принцессы до императрицы она, хоть и не вмешивалась в дела других наложниц и не ставила шпионов, но держала под строгим контролем всех служанок и евнухов, отвечающих за дела во дворце.
Старые министры при дворе также поддерживали её. Если бы император попытался разжаловать её, они бы не допустили этого. А пока он этого не сделал, она оставалась единственной и непререкаемой хозяйкой дворца.
Поэтому то, что Линь Чэнь считала трудным, на деле оказалось совсем несложным. Е Баоэр даже не стала ни с кем советоваться — просто приказала доставить груз прямо во дворец.
Её муж, император Цзинжэнь, два дня не знал о поступлении хлопка, пока одна из его любимых наложниц, притворившись наивной, не спросила:
— Ваше Величество, императрица закупила во дворец много хлопка. Не вызовет ли это осуждения со стороны чиновников?
Подразумевалось: разве не слишком расточительно? Не станут ли министры её критиковать?
Это напомнило императору о происшествии. Он пришёл в ярость и решительно направился к императрице, уже предвкушая: если докажет её расточительство, сможет разжаловать её без возражений со стороны старых министров!
Е Баоэр в это время вместе с Линь Чэнь находилась в боковом зале и с Абу и Юаньбао изучала мешок хлопка.
Как раз в тот момент, когда император ворвался внутрь, он увидел, как по полу разбросан белоснежный хлопок, а императрица с её служанкой, привезённой из дома, внимательно рассматривала горсть волокон.
— Какое у императрицы прекрасное настроение! — холодно бросил он, готовясь разразиться гневом.
— Не наступай!
Испуганный крик императрицы заставил его проглотить все слова. Он уже занёс ногу, чтобы сделать шаг, но от неожиданности споткнулся и, так как следовавшие сзади евнухи не успели его подхватить, рухнул прямо в кучу хлопка.
— Кхе-кхе… апчхи! — Император чихнул от пыли и хлопковых волокон и пришёл в бешенство.
Но прежде чем он успел разразиться гневом, императрица опередила его.
Пока евнухи в панике помогали императору подняться, его встретило суровое, как лёд, лицо императрицы. Не дав ему сказать ни слова, она опустилась на колени, совершила полный поклон и торжественно произнесла:
— Ваше Величество, жизнь народа полна тягот, урожай даётся с трудом. Вы должны беречь силы подданных и не позволять себе подобного расточительства!
Говоря это, она с глубокой болью и сожалением посмотрела на хлопок, который он растоптал и разметал, а затем перевела взгляд на императора — теперь в нём читалось упрёк и твёрдое намерение наставить государя на путь истинный. Это был взгляд, достойный всех мудрых императриц в летописях.
Император Цзинжэнь был правителем, любившим наслаждения, но, к счастью, ещё не превратился в тирана. Увидев такой взгляд, он инстинктивно понял: у него есть только один выход.
— Я осознал свою ошибку, — вырвалось у него.
Тут же он захотел дать себе пощёчину: разве он не пришёл сюда обвинять императрицу в расточительстве? Как так получилось?
Вновь нахмурившись, император осторожно обошёл оставшийся нетронутым хлопок, прошёл к центру зала и сел, чтобы предъявить обвинение:
— При покойном императоре закупка хлопка для набивки одежды во дворце была запрещена императрицей Сяохуэй, и государь похвалил её за мудрость. Почему же теперь ты вновь вводишь эту практику? Что ты задумала?
Е Баоэр, завершив поклон, встала, как только император занял место, и села рядом — согласно ритуалам Чжэнского государства, император и императрица — единое целое, и между ними нет чрезмерной формальности. С тех пор как она поняла, что муж просто развратник, она тщательно изучила все правила и теперь применяла их с лёгкостью, никогда не давая повода для упрёков. Именно поэтому император часто уходил от неё в бешенстве, но не мог ничего поделать, и всё реже посещал её покои.
Пока она садилась, в сознании она быстро передала Линь Чэнь свою гордость за удачный ход.
Линь Чэнь ответила: «Цель достигнута. Ставлю тебе лайк».
Услышав обвинение императора, Е Баоэр не вставала, лишь склонила голову:
— Будучи недостойной разделить с Вашим Величеством бремя государственных дел, я всё же могу заняться делами женскими — ткачеством и шитьём. Эта вещь, по моему мнению, принесёт великую пользу Поднебесной, поэтому я велела отцу закупить её и привезти во дворец для изучения. Это женское дело, Ваше Величество, Вы заняты важными делами — зачем Вам тревожиться об этом?
Император вновь лишился дара речи.
Линь Чэнь в сознании подытожила за неё:
— Ты столько говорила, а по сути сказала лишь две вещи: «Купил мой отец, твои деньги не тронуты» и «У каждого своя работа, так что не твоё это дело».
Е Баоэр изо всех сил ущипнула себя за бедро, чтобы не расхохотаться.
«Точно-точно! Именно это я и имела в виду. Ты всё верно уловила!»
Её муж выглядел так, будто проглотил что-то отвратительное. Помолчав, он встал и бросил на прощание:
— Посмотрим, как ты сделаешь так, чтобы эта вещь принесла пользу Поднебесной.
— Он сказал, что посмотрим, — передала Линь Чэнь.
— Тогда посмотрим, — ответила Е Баоэр.
Этот хлопок был неочищенный. Мать Е сообщила дочери, что большая часть хлопка уже была очищена от семян, но, не зная, какой именно нужен дочери, они прислали и неочищенный, не трогая его.
Сегодня Е Баоэр специально взяла именно этот мешок.
В приложении от отца было сказано, что сейчас в народе семена всё ещё отделяют вручную. Как торговец, он особо подчеркнул: хотя хлопок и отлично греет, его распространению мешает именно трудоёмкость очистки.
Слишком много ручного труда — цена остаётся высокой, и бедняки просто не могут себе этого позволить.
— Неужели всё ещё так примитивно? — пробормотала Линь Чэнь. Она думала, что хотя бы используют метод прокатки гладким железным прутом. Этот способ не требует сложных инструментов — достаточно гладкого прута и ровной поверхности.
Однако она не знала, что в эпохи, когда техническое знание не ценилось, даже самые простые методы появлялись лишь благодаря накопленному опыту или внезапному озарению. Иногда такие идеи исчезали в потоке времени, не успев распространиться, и знали о них лишь немногие.
В истории Китая, например, подобный способ очистки хлопка, как говорят, придумала Хуан Даопо лишь после возвращения на родину — а это уже была эпоха Мин.
В нынешнее время хлопок выращивали даже меньше, чем в эпоху Юань, и ткань из него ещё не начали производить. Поэтому примитивность методов очистки, пожалуй, объяснима. Подумав так, Линь Чэнь даже обрадовалась.
— Отлично! Сначала распространим метод очистки с помощью железного прута.
Е Баоэр уже изучила этот способ. Она велела подать гладкие железные прутья и ровные каменные плиты для прокатки, раздала их Абу и Юаньбао и велела попробовать.
Действительно, стоило лишь прокатить прутом по хлопку — и сразу отлетало пять-шесть семян. Гораздо быстрее, чем вручную.
Юаньбао радостно вскрикнула:
— Ой! Такой простой способ — как мы сами до него не додумались?
И тут же заговорила без умолку:
— Помню, в детстве в нашей деревне одна семья посадила немного хлопка. После сбора урожая вся семья сидела и отделяла семена. Я помогала им и получила в награду горсть хлопка. Мама набила им мои туфли — в тот год ноги были такие тёплые!
Правда, работа была утомительной, к счастью, хлопка посадили мало. Все в деревне знали, как трудно его обрабатывать, поэтому никто больше не сажал.
Будь тогда такой способ, может, и мы бы посадили немного.
— Ну-ка, попробуйте очистить весь этот хлопок и скажите, сколько времени это займёт и сильно ли устанете, — распорядилась Е Баоэр, после чего отвела Линь Чэнь в сторону для тайного разговора.
— Почему бы сразу не сделать станок для очистки хлопка?
— Нужно соблюдать ритм, — ответила Линь Чэнь.
Е Баоэр не совсем поняла.
— Я полгода тебе рассказывала истории. Эти романы — интересны?
— Очень! — Е Баоэр ответила без колебаний.
На самом деле Линь Чэнь не имела оригиналов, а рассказывала по памяти и подсказкам сюжета, так что было далеко не так захватывающе, как чтение настоящих книг. Но Е Баоэр всё равно слушала с восторгом.
— В прошлый раз ты остановилась на том, как молодая невеста разорвала красное платье. С тех пор времени не было продолжить, — призналась она. Ей очень хотелось узнать, что случится с Чжан Уцзи и Чжао Минь после их побега.
— Романы интересны не только сюжетом и стилем, но и ритмом, — продолжала Линь Чэнь, не зная, о чём мечтает Е Баоэр. — Согласна?
Е Баоэр задумалась и кивнула. Особенно когда глава обрывается в напряжённый момент — хочется знать продолжение, даже есть не можешь.
Она не знала, что романы Цзинь Юна, отредактированные автором, издавались целиком, и обрывы глав там не так мучительны. А вот писатели веб-новел часто получают прозвище «собаки-обрыватели глав».
— В делах тоже нужен ритм, — Линь Чэнь вернулась к теме. — То, что даётся легко, ценится мало. Ценится то, чего добиваешься с трудом. Сначала объяви этот самый простой метод очистки, затем представь хлопковую пряжу и ткань — и получишь первую волну славы. Первые, кто подхватит это, будут купцы. Разве я не просила твоего отца скупать земли под хлопок? Даже если другие не заметят, твой отец может стать первым. Он организует женщин на ткачество и продажу ткани — другие купцы сами поймут, насколько велика прибыль.
Е Баоэр медленно кивнула. Так её отец получит первую прибыль, а если проявит деловую хватку, может стать лидером всей отрасли.
— Но затем метод очистки станет узким местом: он будет тормозить производство ткани и не позволит снизить себестоимость. Работники в этой сфере будут по-прежнему изнурены. Вот тогда ты и представишь улучшенную технологию, заявив, что из сострадания к народу долго искала способ облегчить их труд. Разве это не лучше, чем выдать всё сразу?
Конечно, есть риск: в те времена технические открытия могли быть медленными, но иногда и молниеносными. Возможно, до того как они представят новую технологию, какой-нибудь народный умелец уже изобретёт её сам.
Но это не страшно. У Линь Чэнь в запасе было не только это. Она не верила, что вдруг все сразу изобретут передовые станки для прядения и ткачества.
http://bllate.org/book/7264/685624
Готово:
