— Что бы ты хотела поесть? — Лянь Ицинь кивнул официанту, чтобы тот подал меню, слегка откинулся на спинку стула и, казалось, расслабился. Он легко обратился к управляющему: — Самую свежую скумбрицу, пожарить по-домашнему, ровно восемь лян весом — не больше. И свежую восточно-китайскую полосатую рыбу с редькой.
— Конечно, господин Лянь! Для вас, разумеется, только лучшее, — ответил не простой официант, а сам управляющий. Он не удивился таким требованиям, быстро сделал запись в своём iPad и перевёл взгляд на двух ещё не определившихся дам, улыбаясь: — Только что привезли дикого жёлтого окуня. Не желаете попробовать «рыбу-белку»?
Цзи Жун листала меню, выбрала пару зелёных овощей — она всегда строго следила за фигурой и ни на йоту не отклонялась от своего дневного рациона. Вернув меню управляющему, она улыбнулась Чэнь Го:
— Хочешь попробовать?
Чэнь Го уставилась в меню. Яркие, аппетитные фотографии будто будоражили не только аппетит, но и воображение. При виде каждого изображения, при чтении каждого названия в голове мгновенно всплывали рецепты — целый поток, который накрыл её с головой. Она застыла на месте, забыв даже перевернуть страницу, не слыша, что говорят вокруг. Просто смотрела в одну точку, будто её разум завис.
— Чэнь Го? — Цзи Жун окликнула её.
Никакой реакции.
Чэнь Го и вовсе ничего не слышала — она полностью погрузилась в собственные мысли и не могла из них выбраться.
— Чэнь Го! — Цзи Жун уже забеспокоилась, наклонилась к ней и замахала руками прямо перед глазами. — Чэнь Го!
Лянь Ицинь почти не обращал на это внимания. Если и бросал взгляд в их сторону, то лишь мельком — не потому что интересовался Чэнь Го, а скорее из вежливости. После дневного инцидента — мимолётного, но откровенного — он, возможно, заподозрил бы умысел, будь на её месте кто-то другой. Но раз это была молодая жена Дуаня, он счёл нужным отнестись сдержанно и вёл себя так, будто ничего не произошло.
Однако теперь, увидев её растерянность и то, как Цзи Жун вывела её из оцепенения, он всё же обратил внимание. Особенно его поразило выражение её лица — испуганное, беззащитное, с бледной кожей и потухшим взглядом. Когда она наконец подняла глаза и случайно встретилась с ним взглядом, в её глазах мелькнуло что-то трогательное и хрупкое, вызвавшее в нём странное, необъяснимое чувство.
Он едва заметно улыбнулся, наблюдая за этой сценой.
От неожиданного оклика Чэнь Го вздрогнула и чуть не упала назад, но Цзи Жун вовремя подхватила её. Лицо Чэнь Го побледнело, лишь слабый румянец остался на щеках. Она растерянно огляделась и вновь встретилась глазами с Лянь Ицинем, чей взгляд был полон лёгкой насмешки.
Она тут же отвела глаза, словно провинившаяся девочка, и, опустив голову, аккуратно сложила руки на коленях, больше не осмеливаясь смотреть в меню.
— С тобой всё в порядке? — спросила Цзи Жун, чувствуя, что подруга ведёт себя странно, хотя и не могла понять, в чём дело.
— Да, всё хорошо, — пробормотала Чэнь Го, не поднимая глаз и особенно не глядя в сторону Лянь Ициня. — Просто я не привередлива, выбирай сама.
Цзи Жун слегка удивилась.
Не успела она что-то сказать, как у Чэнь Го зазвонил телефон.
Та поспешно вытащила его, увидела имя Дуань Дуя и мгновенно оживилась. Вся растерянность исчезла, лицо озарила радость. Она даже забыла, что рядом сидят двое других, и, отвернувшись, с восторгом воскликнула:
— А Дуй?
— Уже поздно, а ты ещё не дома? — раздался мягкий голос Дуань Дуя из трубки. — Я только что звонил домой, но ты не ответила, поэтому набрал на мобильный. Ты с коллегами ужинаешь?
— Нет, я с Цзи Жун, — счастливо ответила она, не понимая скрытого смысла звонка, и продолжила с искренней радостью: — Мы случайно встретились в супермаркете. Она только что вернулась из-за границы. Как только ты вернёшься, давай обязательно пригласим её на ужин?
— Как скажешь, — согласился Дуань Дуй без возражений. — Только не задерживайся, ладно?
— Хорошо… — протянула она с лёгким кокетством.
Обернувшись, она увидела насмешливый взгляд Цзи Жун и смутилась ещё больше.
— Ты чего смеёшься? — спросила она подругу.
Цзи Жун лишь улыбалась, не отвечая.
Это ещё больше смутило Чэнь Го. Повернувшись, она невольно бросила взгляд на Лянь Ициня — и сердце её дрогнуло, будто она что-то скрывала.
— Он звонил домой, а там никто не ответил, поэтому позвонил мне… — пояснила она, словно оправдываясь.
— Понятно, понятно… — Цзи Жун перебила её. — Давай быстрее ешь, а потом я отвезу тебя домой.
Эти слова только усилили смущение Чэнь Го. Она опустила голову, и в сознании вновь хлынули образы рецептов, от которых у неё кружилась голова. «Неужели я раньше заучивала все эти рецепты?» — подумала она. Возможно, это объяснялось тем, что, боясь огня и не решаясь готовить, она просто читала рецепты, чтобы удовлетворить интерес к кулинарии. Такое объяснение казалось вполне логичным.
Она успокоилась, но как только подали «рыбу-белку», в голове снова всплыл подробный рецепт: «Очистить жёлтого окуня от чешуи, жабр и внутренностей. Под плавниками сделать надрез, отделить голову, затем разрубить её пополам у нижней челюсти и слегка отбить. Аккуратно снять филе с обеих сторон, удалив все мелкие кости у груди, но оставив хвост соединённым. На филе нанести косые надрезы в виде пшеничного колоса. Замариновать голову и филе в соли и шаосинском вине. Нарезать лук-шалот, грибы, бамбуковые побеги и морковь кубиками и бланшировать. Разогреть арахисовое масло до 70–80 % нагрева, обвалять голову и филе в муке, затем окунуть в яичный желток, придать форму белки и обжарить до золотистого цвета. Выложить на блюдо. В том же воке оставить немного масла, слегка обжарить томатную пасту, добавить овощи, немного шаосинского вина, бульон, соль, сахар и уксус, довести до кипения, загустить крахмалом и сбрызнуть кунжутным маслом. Полить соусом рыбу — и перед вами ароматная, горячая „рыба-белка“».
Более того, у неё даже пальцы зачесались — будто она сама могла приготовить это блюдо.
Она машинально взяла палочки и осторожно откусила кусочек. Рыба была невероятно сочной, хрустящей снаружи и нежной внутри, с идеальным балансом кисло-сладкого вкуса и насыщенным ароматом морепродуктов.
— Свежая, хрустящая, кисло-сладкая, но при этом сохраняющая натуральный вкус рыбы, — пробормотала она.
Цзи Жун посмотрела на неё с улыбкой:
— Ты что, гурман? Откуда такие подробные комментарии?
— Просто вдохновилась, — ответила Чэнь Го, не зная, как объяснить свою странность. Она постаралась сгладить неловкость и даже добавила немного самоуверенности: — Я учусь быть гурманом.
Лянь Ицинь мельком взглянул на её лицо, на котором играла лёгкая гордость, и невольно сравнил его с тем, что видел днём — румяным, смущённым. Но тут же отвёл взгляд, элегантно взял кусочек рыбы и отправил в рот. Вкус действительно оказался таким, как она описала, но он не проронил ни слова.
В зале воцарилась тишина. Даже Чэнь Го, несмотря на бурлящие в голове мысли, решила молчать — меньше говоришь, меньше накладок. Ей было неловко сидеть за одним столом с Лянь Ицинем, и она торопилась поскорее уйти.
К счастью, Лянь Ицинь вёл себя так, будто ничего не произошло, и разговаривал только с Цзи Жун.
Чэнь Го обрадовалась, что может «не слышать» их разговора. Она решила, что Лянь Ицинь ведёт себя как настоящий дядюшка — вежливо, с достоинством, не упоминая дневного происшествия. «Надо бы поблагодарить его и снова назвать „дядей“», — подумала она.
Она не пила алкоголь — Цзи Жун заранее предупредила об этом, так что ей не пришлось отказываться. Внутренне обрадовавшись, она попросила принести белый рис и ела медленно, тщательно пережёвывая каждый кусочек. В отличие от болтающих собеседников, она закончила ужин довольно быстро.
«Всё-таки надо поесть досыта, — думала она. — Зачем голодать дома после ресторана?»
Она была практичной и эгоистичной в хорошем смысле: раз другие делают вид, что ничего не случилось, она тоже будет вести себя так, будто всё в порядке.
Съев две небольшие миски риса, она положила палочки и улыбнулась:
— Я наелась. Вы продолжайте.
Цзи Жун наконец отвлеклась от разговора с Лянь Ицинем:
— Уже наелась? Не хочешь ещё?
— Ешь ещё, — добавил Лянь Ицинь.
Если бы это сказала только Цзи Жун, Чэнь Го не смутилась бы. Но слова Лянь Ициня заставили её задрожать. Только что она была спокойна, а теперь снова почувствовала себя виноватой. Она глубоко вдохнула, заставила себя взглянуть на него и, собравшись с духом, произнесла с уважением:
— Дядя Лянь, я сытая, мне пора домой. Вы не торопитесь.
Лянь Ицинь внимательно посмотрел на неё и мягко улыбнулся:
— Тогда ступай. А то Дуань Дуй будет волноваться.
Чэнь Го ждала именно этих слов. Она тут же вскочила и поспешила к выходу.
Цзи Жун попыталась её остановить, но та уже скрылась за дверью. Когда Цзи Жун вышла из кабинки, Чэнь Го и след простыл. Она удивлённо раскрыла глаза, не понимая, куда та делась.
Вернувшись, Цзи Жун села рядом с Лянь Ицинем:
— Чэнь Го очень наивна. Наверное, из-за простой семьи. Она всегда такая. Если вдруг что-то не так сказала или сделала, не обижайся.
Чэнь Го, конечно, не слышала этих слов и не видела, как Лянь Ицинь по-прежнему слегка улыбался, а его лицо, озарённое светом, казалось высеченным из камня — невозможно было разгадать, что скрывалось за этой маской.
— Наивна? — переспросил он, цепляясь за это слово. Вспомнив дневную сцену, он не мог связать её с наивностью. — Я бы так не сказал.
Цзи Жун рассмеялась — сдержанно, элегантно, прикрывая рот ладонью. Она наклонилась ближе к нему, глаза томно сужились, дыхание стало тёплым:
— А я? Я наивна?
— Если ты так считаешь, значит, наивна, — ответил Лянь Ицинь, улыбаясь, но отстранился. Его взгляд оставался непроницаемым. Он поднял её подбородок правой рукой: — Почему вдруг вернулась?
— Тебе не нравится? — спросила она, поднимая подбородок в ответ на его жест. Её лицо, казалось, не было накрашено, но в нём чувствовалась соблазнительная нежность, а в глазах — лёгкая обида. — Я приехала к тебе. Ты не рад?
Лянь Ицинь отпустил её подбородок и вытер руку салфеткой.
— Говори прямо, зачем приехала? — спросил он, и даже один его взгляд заставлял терять рассудок. Цзи Жун, как и многие, чувствовала в нём мощную, почти подавляющую мужскую силу.
Она посмотрела на салфетку, которой он вытер руку, и на мгновение в глазах вспыхнул гнев. Но он исчез так же быстро, как и появился.
Она тут же восстановила самообладание и даже заиграла, будто собиралась сделать ему подарок:
— Ты не хочешь увидеть сына?
— Сына? — Лянь Ицинь медленно повторил это слово, и на лице появилась загадочная улыбка, будто он поощрял её продолжать. — Почему раньше не говорила? Решила сообщить только сейчас?
Его тон вселял надежду. Цзи Жун опустила голову:
— Я… я боялась, что ты не захочешь этого ребёнка.
— Если это мой сын, почему я должен отказываться? — мягко сказал он.
Цзи Жун резко подняла голову, с жаром посмотрела на него — но в следующее мгновение её лицо исказилось от паники. Она схватила его правую руку:
— Я не хотела… Это не по моей вине… Из-за состояния моего здоровья… Если я не оставлю этого ребёнка, у меня больше никогда не будет детей…
Она кусала розовую губу белыми зубами, глаза наполнились слезами — испуг, обида и мольба.
http://bllate.org/book/7241/683059
Готово:
