Позже Цзянь Юйсянь побеседовал с ней о некоторых предостережениях во время беременности. Большая часть советов совпадала с тем, что Су Цин раньше читала в книгах и находила в интернете. Оказывается, древние врачи неплохо разбирались в науке.
— Слышала, лекарь Цзянь обожает чай. У меня здесь есть коробка императорского бисилуньчуня — возьмите, выпейте, — сказала Су Цин и велела служанке сходить в кладовую за чаем. Всё равно ей самой пить чай нельзя, а залежится — заплесневеет. Лучше уж сделать кому-то приятное.
— Благодарю за щедрость, госпожа, — поклонился Цзянь Юйсянь, взял чай и отправился обратно в павильон Юньшуй, где углубился в изучение медицинских трактатов.
Чжилань подала мисочку с желе из ласточкиных гнёзд и фиников и со вздохом заметила:
— Сколько всего нужно соблюдать во время беременности… Прямо мучение какое-то!
Су Цин медленно прожевала ложку желе, подняла глаза и мягко произнесла:
— Только родив и воспитав ребёнка, по-настоящему поймёшь, как велика родительская любовь. Воспитание детей — дело нелёгкое для любого родителя.
Чжилань улыбнулась:
— Госпожа, вы, наверное, соскучились по отцу и матери? По обычаю, когда вы достигнете восьмого месяца беременности, ваша матушка сможет приехать во дворец и остаться с вами до родов.
Сердце Су Цин тревожно дрогнуло. Как она могла забыть об этом! Она ведь никогда не видела родную мать Су Цинвань. Если та явится во дворец, хватит и пары фраз, чтобы всё раскрылось!
А что будет, если кто-то заподозрит, что настоящая седьмая принцесса уже «сменила ядро»?
Не сочтут ли её сумасшедшей и не запрут ли под замок?
— Госпожа, с вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила Чжилань, заметив, как её хозяйка будто провалилась в другое измерение.
— А? Да ничего, — очнулась Су Цин и поставила нефритовую миску на стол. — Просто плохо выспалась, немного устала. После дневного отдыха всё пройдёт. Конечно, было бы замечательно, если бы матушка смогла приехать ко мне во дворец.
(Хотя на самом деле — да ни за что!)
— И я очень жду, когда приедет госпожа, — добавила Чжилань.
Пока они беседовали, внезапно зашуршали бусы на занавеске, и в комнату вошла служанка Фан Пинь. Сделав реверанс, она доложила:
— Госпожа, госпожа Ван из двора Цзиньюй пришла к вам с визитом. Увидев, что лекарь Цзянь как раз делает осмотр, она подождала в передней, попивая чай. Прошло уже немало времени, и я не знаю, стоит ли её отсылать. Решила спросить вашего указания.
Чжилань презрительно скривилась:
— Эта госпожа Ван — настоящая вертихвостка! Когда наложница Лю была в фаворе, она бегала в Цзиньлуоюань чаще всех. А теперь, как только наша госпожа стала любима, сразу переметнулась сюда, лебезит и заискивает. Кому это нужно!
Фан Пинь замялась:
— Так что мне…
— Госпожа устала и собирается отдохнуть, — перебила Чжилань. — Скажи госпоже Ван, пусть возвращается.
— Нет, я сама с ней побеседую, — сказала Су Цин, поднимаясь с розового кресла. — Раз мы знаем её характер, впредь будем держаться подальше. Но раз уж она пришла, нехорошо будет прогонять. А то ещё подумают, будто я, главная супруга, задаю тон и холодно отношусь к наложницам его высочества.
— Как прикажете, — ответила Чжилань и подошла, чтобы привести госпожу в порядок.
Спустя чашку чая Су Цин, опершись на руку служанки, вышла в гостиную. Там, на стуле, сидела женщина с прекрасными чертами лица, с родинкой у уголка рта, одетая в платье нежно-зелёного цвета с вышитыми цветами и бабочками. В причёске поблёскивала золотая подвеска на цепочке. Это была та самая женщина, которая вчера в саду выступила с обвинениями против наложницы Лю.
— Мне внезапно стало нехорошо, пришлось немного отдохнуть, — сказала Су Цин, усаживаясь на главное место. — Прошу прощения, что заставила вас ждать, сестрица.
Ван Бифу быстро поднялась и поклонилась, вся в покорности:
— Здоровье госпожи — важнее всего. Для меня невелика жертва подождать хоть целый день.
«Ну и льстивая же ты!» — подумала про себя Су Цин, но на лице сохранила доброжелательную улыбку.
— Его высочество отменил ежедневные визиты в Главный двор. Скажи, сестрица, с чем ты сегодня пришла?
Ван Бифу бросила взгляд на свою служанку, та тут же поняла и подала инкрустированную лакированную шкатулку.
— Это подлинник каллиграфии Ли Чанъюаня. Я специально раздобыла для вас, госпожа, чтобы порадовать. Скромный подарок, не сочтите за дерзость.
С древних времён говорили: меч — герою, алую помаду — красавице. Искусство дарить заключается в том, чтобы угадать вкусы получателя. Ведь госпожа — известная по всему столичному городу поэтесса, начитанная и талантливая, наверняка оценит шедевр великого мастера. Ван Бифу самодовольно улыбнулась — подарок выбран идеально!
Су Цин ожидала увидеть в такой красивой шкатулке драгоценности или украшения, а оказалось — подлинник каллиграфии какого-то Ли. Она с детства писала так, будто цыплёнок лапками по бумаге прошёлся, и даже ученик начальной школы пишет лучше. Поэтому антикварная каллиграфия её совершенно не впечатлила.
— Сейчас ведь не праздник и не знаменательная дата. Такой дорогой подарок… Неудобно принимать, — сказала она без особого энтузиазма. — Благодарю за внимание, но, пожалуйста, забери его обратно.
Ван Бифу опешила. Улыбка застыла на лице. Этот свиток стоил более тысячи лянов серебра — его отец долго искал и наконец купил! Обычно такие вещи не достаются даже за большие деньги. Может, госпожа просто делает вид, что не хочет принимать, но на самом деле рада? Однако по лицу Су Цин было ясно: она искренне не интересуется подарком и даже не собирается его открывать.
«Неужели госпожа отказывается принимать мою преданность?» — мелькнуло в голове у Ван Бифу.
Она с трудом выдавила смущённую улыбку:
— Госпожа — хозяйка этого дома, и я глубоко уважаю вас. Хотела лишь порадовать вас, не подумав, уместен ли сейчас такой дар. Прошу простить мою неосторожность.
Су Цин мягко улыбнулась:
— Я прекрасно понимаю твои чувства и ни в чём тебя не виню.
Она повернулась к служанке:
— Чжилань, налей госпоже Ван ещё чаю.
Они болтали ни о чём. Ван Бифу щебетала без умолку, создавая ощущение постоянного фонового шума.
Солнце уже клонилось к полудню, его лучи залили двор, играя тенями от деревьев.
Гостья, словно забыв, что она здесь не дома, выпила уже полчайника и, похоже, совсем не собиралась уходить. Су Цин даже подумала: неужели та надеется остаться на обед?
Чжилань терпеть не могла эту наложницу и всеми силами хотела, чтобы та исчезла как можно скорее. Она уже придумывала повод, чтобы вежливо, но твёрдо прогнать незваную гостью, как вдруг в зал вошёл высокий мужчина. Он стоял, заложив руки за спину, и с лёгкой усмешкой произнёс:
— Я устал после верховой езды и зашёл к тебе попить воды.
Су Цин встала:
— Ваше высочество шутите! В таком большом дворце разве нет места, где можно утолить жажду?
— Ох, да разве его высочество пришёл ради воды? — весело вставила Ван Бифу. — Конечно, он пришёл повидать вас, госпожа!
Лянь Ци нахмурился и бросил на неё короткий, безразличный взгляд:
— И ты здесь.
Ван Бифу снова поклонилась, улыбаясь:
— Сегодня я пришла к госпоже с визитом. Мы так хорошо общались, что я и не заметила, как прошло время. Желаю вашему высочеству доброго здравия.
В последнее время его высочество особенно внимателен к главной супруге. Поэтому Ван Бифу пришла в Главный двор с двумя целями: заручиться расположением госпожи и, возможно, случайно повстречать самого принца. И вот удача — действительно встретила!
— Хм, — кивнул Лянь Ци и повернулся к Су Цин: — Уже почти полдень. Пожалуй, я здесь и пообедаю.
Раз сам хозяин двора так решил, Су Цин, как подчинённая, не могла возражать:
— Фан Пинь, сходи на кухню и прикажи подавать обед.
— Сейчас же! — Фан Пинь быстро убежала выполнять поручение.
Лянь Ци больше не обратил внимания на Ван Бифу — даже взглядом не скользнул. Было ясно: он не желает, чтобы она оставалась.
Ван Бифу вспомнила печальный конец наложницы Лю, которая однажды настаивала на том, чтобы остаться за трапезой, и тут же нашла себе оправдание:
— Я договорилась с госпожой Шэнь поиграть в го. Не стану мешать вашему высочеству и госпоже. Пойду.
— Счастливого пути, сестрица, — вежливо ответила Су Цин. (Только не заходи слишком часто.)
В столовой уже стояли изысканные блюда и благородные напитки, источая соблазнительные ароматы. Когда его высочество обедал здесь, кухня всегда старалась особенно.
Су Цин заметила несколько новых вегетарианских блюд, которые раньше не подавали. Их оформление напоминало цветы и листья, бамбуковые заросли и горные пейзажи, лунный дворец и зайчиков-бессмертных. Всё было так искусно и реалистично, что даже у неё, с плохим аппетитом, разыгрался голод.
— Подайте госпоже, — распорядился Лянь Ци, взяв первым палочки. Он явно хотел показать заботу.
Открытое окно пропускало лёгкий ветерок. Лянь Ци налил себе бокал вина — аромат был тонким, вкус — мягким и нежным. Даже голос его стал теплее:
— Обедать одному — скучно. А с тобой — куда приятнее.
Су Цин внутренне фыркнула: еда, конечно, вкусная, но с его высочеством за столом есть как-то несвободно. Боишься лишнего куска взять.
Но вслух, разумеется, сказала совсем другое:
— Тогда ваше высочество заходите почаще.
Лянь Ци посмотрел на неё. В его миндалевидных глазах заиграли мягкие, чистые блики, будто в воде отразились луна и звёзды. Он чуть приподнял уголки губ:
— Хорошо. Я послушаюсь тебя.
Затем он взял чистые палочки и аккуратно положил кусочек жареного картофеля прямо ей в рот:
— Попробуй.
Су Цин растерялась — не ожидала такого!
Лянь Ци слегка подбородком мотнул:
— Открой рот.
— А… — послушно подчинилась она.
Картофель был её любимым блюдом в любом виде. Этот кусочек — золотистый снаружи, хрустящий, а внутри — нежный и ароматный. Она быстро съела его.
Хотелось ещё парочку.
— Вкусно? — спросил Лянь Ци.
— Очень, благодарю ваше высочество, — ответила Су Цин с вежливой, но натянутой улыбкой.
После обеда Су Цин прогулялась по двору, чтобы переварить пищу. Вернувшись, она увидела, что его высочество сменил парадные одежды на домашний халат цвета лунного света. Он стоял у окна, стройный и высокий, с узким поясом на талии и без всяких украшений — отчего казался ещё изящнее. Солнечный свет ласково озарял его профиль, делая черты лица по-настоящему живописными.
— Вернулась, — сказал он.
Су Цин кивнула. Чжилань тут же поспешила:
— Позвольте мне подготовить всё для дневного отдыха его высочества и госпожи.
«Да заткнись ты уже!» — мысленно ругнулась Су Цин. Ей совсем не хотелось, чтобы его высочество оставался. Зачем так рьяно помогать хозяйке «завоевывать расположение»?
— Госпожа, отдыхай. Я сейчас подойду, — сказал Лянь Ци.
В это время дня Су Цин обычно уже спала — сон клонил неудержимо. Поэтому она покорно направилась к кровати.
Что ещё оставалось делать?
Служанка подала чашу с травяным отваром из лоникеры, хризантемы, одуванчика, хосяна и пэйланя. Лянь Ци набрал немного в рот, прополоскал и сплюнул в серебряную чашу с позолоченными лотосами.
После вина такой отвар отлично освежал дыхание — лучше любого современного ополаскивателя.
Лянь Ци лег на постель и, обняв Су Цин поверх одеяла, с лёгкой насмешкой произнёс:
— Такая послушная… Ждёшь меня в постели.
Даже у Су Цин, с её толстой кожей, уши покраснели. Она сдержалась, чтобы не ответить резкостью, и зевнула:
— Ваше высочество, мне очень хочется спать.
Лянь Ци больше не дразнил её, лишь похлопал по плечу:
— Спи.
Автор: Картофель обязательно должен быть в списке любимых блюд!
Жареный, варёный, запечённый, тушеный — я обожаю его в любом виде!
Просто невероятно вкусно!
На следующий день снова выдался тёплый, солнечный день с безоблачным небом.
Лянь Ци вернулся из дворца, снял в переднем покое тяжёлые и неудобные парадные одежды и переоделся в лёгкий халат цвета озера, перевязанный поясом с узором облаков. На поясе висел прозрачный, как кристалл, нефритовый жетон. Освежившись, он направился прямиком в двор Цзиньси.
По пути он прошёл через сад, где уже распустились изысканные сорта пионов — яркие, пышные, словно ковёр из шёлка и бархата.
Впереди мелькала изящная фигура. Женщина в розовом шёлковом платье танцевала, развевая рукава, будто весенние лепестки. Её кожа была белоснежной, глаза — миндалевидными, губы — алыми, талия — тонкой. Вокруг неё кружились и падали на землю тысячи алых лепестков, делая её похожей на фею среди цветов.
Странно… Рядом не было ни одного цветущего дерева. Откуда же берутся эти лепестки?
Чан Фу тихо пояснил:
— Ваше высочество, это танцует госпожа Ван.
Ван Бифу, заметив приближение принца, тут же изогнулась, как тростинка на ветру, и подбежала к нему, сделав грациозный реверанс:
— Я выучила новый танец и не знаю, хорош ли он. Сегодня в саду так прекрасно цветут все цветы, решила потренироваться здесь. Какая удача — встретила ваше высочество!
Она украдкой взглянула на Лянь Ци, потом опустила глаза, прикусила алую губу и томно улыбнулась — вся в стыдливой кокетливости.
Вчера её визит к госпоже не увенчался успехом — расположения главной супруги завоевать не удалось. Теперь нельзя было слишком часто наведываться в Главный двор: это выглядело бы жалко и вызвало бы раздражение.
Раз один план провалился — надо строить другой.
Если его высочество снова пойдёт навестить госпожу, эта дорожка — обязательный путь. Поэтому она заранее принарядилась и пришла сюда танцевать. И, как видно, удача ей улыбнулась!
Она была уверена: её красота и грация непременно пленят сердце принца.
http://bllate.org/book/7223/681668
Готово:
