Чего он хочет? Ло И в панике закричала во весь голос: «Помогите!» — но даже не успела выкрикнуть слово «помоги» до конца, как Шэнь Сысяо схватил её и втащил на кухню, захлопнув и заперев дверь. За дверью её крики уже не долетали ни до госпожи Чжао, ни до Чжао Шицзе. А госпожа Кон, даже если и услышит, всё равно не придёт на помощь. Что же делать?
Шэнь Сысяо, очевидно, тоже это понимал. Он воодушевился, швырнул Ло И на кучу дров и начал сбрасывать с себя одежду.
Ему, видимо, и впрямь было не холодно. В панике и страхе Ло И всё же не удержалась и закатила глаза.
— Ты тоже раздевайся! — не удовлетворившись тем, что раздевался сам, он даже стал подгонять её.
Но, в сущности, он ведь был её законным мужем. А на дворе уже стемнело. Даже если они сейчас займутся чем-нибудь таким, посторонние не смогут сказать ничего. Пусть даже госпожа Чжао с Чжао Шицзе и прибегут на шум — разве посмеют они мешать мужу исполнять супружеские права? Да и госпожа Чжао, сколь бы ни жалела её, вряд ли сочтёт поступок Шэнь Сысяо неправильным: ведь Ло И уже почти полностью оправилась, и им давно пора было совершить брачное соитие — это было бы вполне естественно. Напротив, они, скорее всего, начали бы тревожиться именно тогда, когда она упорно отказывалась бы от этого.
Одежда на Шэнь Сысяо становилась всё тоньше, и он уже собирался навалиться на неё. Ло И в отчаянии лихорадочно вызвала интерфейс покупок — и тут же обрадовалась: значок противогазового спрея светился! Сейчас или никогда! Не раздумывая, она нажала кнопку покупки, вскинула руку, прицелилась в глаза Шэнь Сысяо и нажала на распылитель. Всё это она проделала за мгновение — плавно, чётко, будто отрепетировав заранее.
— А-а-а! — завопил Шэнь Сысяо, как зарезанный поросёнок, и схватился за глаза, забыв обо всём на свете.
Делать нечего — Ло И мгновенно распахнула дверь кухни и выскочила наружу, устремившись прямо в западный флигель и крича по дороге:
— Плохо! Плохо!
Госпожа Кон как раз перерыла все ящики и сундуки — не осталось ни одного уголка, который бы она не обыскала. Ло И, крича, про себя подумала: если бы это не был дом госпожи Кон, та, наверное, взяла бы топор и расколола бы всё, что нельзя открыть, лишь бы найти спрятанное.
Когда госпожа Кон в третий раз вытащила всё из-под кровати и так и не нашла денег, она пришла в ярость. А тут ещё и Ло И без умолку орала — будто подлила масла в огонь. Гнев вспыхнул мгновенно, и она обрушила весь свой гнев на Ло И, заодно включив в поток брани и Чжао Шицзе, который помогал купить свиные копытца. Только выкричав всё, что накопилось, она наконец перевела дух и спросила:
— Что случилось?
В душе она думала: ну что может быть такого ужасного? Разве что Шэнь Сысяо опять обнял её — и то не беда.
Но Ло И сказала совсем другое:
— Мама, Сысяо сказал, что свиные копытца недостаточно острые, пошёл за перцем, но случайно попал себе в глаза перцовой водой.
Госпожа Кон, чтобы экономить, действительно привыкла замачивать перец в воде. Услышав это, она сразу бросилась на кухню. Ло И немного подумала и последовала за ней.
На кухне Шэнь Сысяо, прикрывая глаза одной рукой, другой нащупывал дорогу, но крутился на месте и никак не мог найти дверь. Госпожа Кон в отчаянии завыла и бросилась к нему, обняла и зарыдала:
— Сынок, что с тобой? Как ты мог так неосторожно?
Шэнь Сысяо заорал:
— Это всё Ай! Не знаю, чем она мне в глаза брызнула — и всё!
Прежде чем идти за госпожой Кон, Ло И хорошо всё обдумала. Если бы она хотела покинуть дом Шэней и обрести свободу, стоило бы просто признаться, что это она повредила глаза Шэнь Сысяо. По характеру госпожи Кон та непременно изгнала бы её. Но изгнание — не то, чего она хотела. Хотя Ло И и не слишком разбиралась в правилах этого мира, она знала: в истории Китая женщину, изгнанную мужем, клеймили как недостойную и непослушную. После такого ей было бы почти невозможно выйти замуж за хорошего человека. Хотя Ло И и не возражала бы против жизни в одиночестве, ради такой семьи, как эта, жертвовать будущим не стоило. Поэтому ради собственного счастья она решила всё отрицать.
И вот она громко воскликнула:
— Сысяо, ты сам случайно попал перцовой водой в глаза! Почему обвиняешь меня?
Но госпожа Кон и слушать не хотела. Она бросилась на Ло И и схватила её, чтобы ударить. Однако руку её перехватили. Госпожа Кон выругалась и подняла глаза — перед ней стоял тот самый человек, которого она только что ругала, — Чжао Шицзе, купивший свиные копытца для Ло И. За его спиной стояла госпожа Чжао.
Оказалось, госпожа Чжао и Чжао Шицзе всё это время ждали дома, когда госпожа Кон придёт ругаться, но так и не дождались. Забеспокоившись, что дело принимает дурной оборот и Ло И могут обидеть, они решили заглянуть. И пришли вовремя! Ещё чуть-чуть — и пощёчина госпожи Кон достигла бы цели.
Госпожа Чжао взглянула на хрупкую фигурку Ло И и поежилась от страха.
Госпожа Кон никак не могла вырваться из хватки Чжао Шицзе и в ярости закричала:
— Ло И повредила глаза моему сыну, а вы ещё и защищаете её! Вы что, сообщники?!
Только теперь госпожа Чжао и Чжао Шицзе заметили состояние Шэнь Сысяо. Внимательно приглядевшись, они увидели: его глаза покраснели и распухли, почти сомкнулись в щёлку — неизвестно, видит ли он вообще что-нибудь. Выглядел он по-настоящему жалко. Госпожа Чжао ахнула и тихо спросила Ло И:
— Это правда ты его так?
— Нет, — твёрдо ответила Ло И. — Он сам попал перцовой водой в глаза. Обвиняет меня напрасно.
Шэнь Сысяо заорал:
— Это она! И ещё не признаётся!
Ло И горячо возразила:
— Скажи-ка, зачем мне было вредить твоим глазам? Какая мне от этого выгода?
Шэнь Сысяо онемел. Он не мог признаться, что пытался приблизиться к ней, а она отказалась и брызнула в него. Хотя они и были законными супругами, признаваться в подобном при посторонних он не смел — всё-таки он же учёный человек!
Ло И знала, что он не ответит, и потому смело задала вопрос. Увидев, что он действительно молчит, она нарочито добавила:
— Сысяо, если я чем-то провинилась перед тобой, скажи прямо. Зачем же обвинять меня в том, чего я не делала? Как только с тобой случилось несчастье, я сразу побежала сообщить маме. Если бы это была я, я бы спряталась, а не бежала к ней!
Шэнь Сысяо не мог возразить и только злился, глядя на неё. Но глаза у него и так болели, а теперь от злости стало ещё хуже — жгучая боль пронзила всё тело, и он едва сдерживался, чтобы не кататься по полу.
Госпожа Кон, однако, по-прежнему верила ему. Хотя Чжао Шицзе и держал её крепко, она продолжала выкрикивать угрозы и требовать наказания для Ло И.
Мать и сын оба смотрели на Ло И так, будто хотели разорвать её на куски. Госпожа Чжао поняла, что дело принимает плохой оборот, и сказала:
— У меня новое платье — нужно ещё кое-что подшить. Завтра уже надевать, очень спешу. Пусть Ай сегодня переночует у меня и дошьёт всё за ночь. Завтра пусть сразу остаётся у меня на пир.
Госпожа Кон, конечно, не хотела отпускать Ло И, и тут же спросила госпожу Чжао про свиные копытца:
— Я ведь совсем недавно покупала свиные копытца — всего по чуть больше одной монеты за штуку. Почему же те, что купил твой второй сын для Ло И, так дороги?
Госпожа Чжао ехидно ответила:
— Сестра Кон, разве ты не знаешь, что цены поднялись? Ты купила так дёшево только потому, что торговцы устали от твоих бесконечных торгов — лишь бы ты ушла и не мешала другим!
Госпожа Кон действительно умела торговаться до изнеможения продавцов, и те её побаивались. Услышав это, она покраснела и промолчала.
Госпожа Чжао, увидев, что та сникла, торжествующе фыркнула, гордо подняла голову и, словно победительница, потянула Ло И за собой. Чжао Шицзе крепко сжал запястье госпожи Кон и резко толкнул её вперёд — так, что та грохнулась на землю. Пока она вопила и причитала, он вышел вслед за госпожой Чжао.
Шэнь Сысяо хотел удержать Ло И, но глаза болели, да и видеть он почти не мог. Немного помаявшись, так и не найдя дверь, он сдался.
Ло И пришла в дом госпожи Чжао. Та отправила Чжао Шицзе спать, а сама принялась осматривать Ло И, тревожно спрашивая, не ранена ли она. Услышав отрицательный ответ, она наконец успокоилась и подогрела ей ужин. Ло И вечером уже съела два свиных копытца и не была голодна, но госпожа Чжао настаивала, и ей пришлось съесть ещё одну миску риса. После еды она захотела помыть посуду, но госпожа Чжао не отпускала её от себя и стояла у двери, наблюдая, как она моет тарелки, и вздыхала:
— Где ещё найти такую хорошую невестку? А твоя свекровь не ценит тебя.
Госпожа Кон действительно относилась к ней, как к заклятому врагу, и ничего не могла с этим поделать. Услышав слова госпожи Чжао, Ло И лишь горько улыбнулась.
В ту ночь Ло И осталась ночевать у госпожи Чжао, и они до поздней ночи беседовали, прежде чем уснуть. На следующее утро госпожа Чжао велела Ло И пока не возвращаться домой, а остаться у неё помочь, а вечером, после пира, уже идти. Ло И, конечно, согласилась с радостью.
Сразу после завтрака пришла госпожа Кон и спросила Ло И, что за новый стол стоит в её комнате. Ло И поняла, что речь о швейной машинке, и ответила:
— Это мне вчера родители подарили, когда я была в гостях. Сказали, чтобы шила себе одежду. Не веришь — спроси у них сама.
Родители Ло И подарили вещь — значит, семья Шэней только выиграла. Госпожа Кон перестала расспрашивать, фыркнула и ушла.
Хотя госпожа Чжао и устраивала пир у себя дома, всё угощение она заказала в ресторане, так что готовить почти ничего не нужно было. Лишь тогда Ло И поняла, что госпожа Чжао придумала повод, чтобы помочь ей избежать встречи с матерью и сыном Шэнь и не возвращаться домой в неудачный день. Она была бесконечно благодарна ей за это.
К вечеру Чжао Шицзун и Чжао Шицзе вернулись с заказанным угощением из ресторана, и вскоре начали собираться гости. Сегодня госпожа Чжао пригласила только соседей, но кроме госпожи Кон с сыном и родителей Ло И, Ло И никого не знала.
По мере того как гостей становилось всё больше, Ло И начала нервничать: все, казалось, знали её, но она не могла назвать ни одного имени. Неужели ей придётся, как большинству девушек из других миров, придумать, что потеряла память? Но ведь прошло уже немало времени с тех пор, как она упала в воду — сейчас заявлять о потере памяти было бы слишком поздно.
Что делать? Что делать? Прямо перед ней пара молодых супругов направлялась к ней, явно собираясь поздороваться. Сердце Ло И забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
В самый напряжённый момент Ло И вдруг заметила неподалёку госпожу Кон и Шэнь Сысяо. Она мгновенно сообразила и, не обращая внимания на то, что те ещё злятся на неё, направилась прямо к ним. Она рассчитывала: раз госпожа Кон — старшая, то молодая пара сначала обратится к ней, а Ло И останется лишь кивнуть и улыбнуться. Заодно она сможет услышать, как именно они называют друг друга, и поймёт, кто есть кто, чтобы в будущем не выдать себя.
Но не успела она подойти к госпоже Кон, как та пара тоже заметила мать и сына Шэнь и сразу изменила направление, устремившись к ним. Оказалось, они тоже знакомы. Ло И услышала, как молодая женщина окликнула госпожу Кон:
— Мама!
Мама? Кто это? Ло И удивлённо оглядела их лица и увидела, что женщина действительно похожа на госпожу Кон — наверняка её дочь. Но почему она никогда не слышала, чтобы госпожа Кон упоминала о дочери? И Шэнь Сысяо тоже никогда не говорил, что у него есть сестра.
Ещё страннее было то, что при виде дочери и зятя лицо госпожи Кон не озарилось радостью, а осталось холодным:
— Сычжэнь, Лао Лю, и вы пришли?
— Конечно! — пожаловалась Сычжэнь. — Лао Лю сначала не хотел идти. Я сказала ему: «Ты ведь целыми днями режешь свиней, и у тебя ни одного знакомого нет. Раз уж пригласили — почему бы не пойти?»
Госпожа Кон ничего не ответила, и её лицо оставалось таким же безучастным.
На мгновение воцарилось неловкое молчание, пока Шэнь Сысяо не произнёс:
— Сестра, зять.
Ло И, стоя рядом с госпожой Кон, тоже последовала его примеру и поздоровалась.
На голове у Шэнь Сысяо красовалась большая войлочная шляпа с низко опущенными полями, полностью скрывавшими его опухшие глаза. Но в длинном халате и с такой шляпой он выглядел довольно нелепо.
Сычжэнь, видимо, тоже так подумала, и потянулась снять шляпу:
— Такую шляпу носят только грубые люди вроде Лао Лю. Ты же учёный — зачем её надел? Снимай скорее.
Лао Лю, очевидно, не понравилось такое замечание, и лицо его потемнело. Но прежде чем он успел что-то сказать, Сычжэнь, проворная, уже стянула шляпу с брата, обнажив его красные, распухшие глаза, похожие на два фонарика.
Сычжэнь ахнула:
— Сысяо! Что с твоими глазами?!
http://bllate.org/book/7175/677839
Готово:
