— Действительно, всё именно так. Значит, она и есть та самая старшая сестра, что спасла тебе жизнь?
Цюй Ляньшань всё ещё не мог поверить. О Лян Сяосяо ходили слухи — но лишь о её нахальстве и бесстыдстве; никто и не слышал, чтобы она когда-нибудь совершала добрые дела, не требуя награды.
— Не может быть ошибки. Старшая сестра рисковала собой ради нас. Как я могу это забыть?
Черты лица Цюй Ляньшаня смягчились.
— В таком случае мы обязаны благодарить ученицу Лян.
С этими словами он поклонился Чжао Яньчэну:
— Благодарю тебя, старший брат Чжао, за то, что воспитал столь выдающуюся ученицу. Без неё мой упрямый ученик наверняка погиб бы.
Все знали: за сотни лет Цюй Ляньшань принял лишь одного ученика, которого лелеял как зеницу ока. А теперь, ради любимого ученика, он отбросил прежние предубеждения и даже снизошёл до того, чтобы заговаривать с Чжао Яньчэном.
Тот был поражён. Их характеры сильно различались: сам он — прямолинеен и вспыльчив, Цюй Ляньшань же — осмотрителен и спокоен. Серьёзных конфликтов между ними не было, но отношения всегда оставались прохладными, и Цюй Ляньшань даже немного презирал его.
— Младший брат Цюй слишком лестен, — ответил Чжао Яньчэн. — Я лишь искренне учил своих учеников, ничего особенного в этом нет. В конце концов, они из одного клана и одной секты — естественно, ближе друг к другу, чем обычные ученики.
Его речь звучала с достоинством, но в ней явно чувствовалось стремление к примирению.
Дин Фучэн не выразил своего мнения, лишь незаметно взглянул на Цзян Пинъянь, которая выглядела совершенно спокойной.
— Дядя-наставник, — осторожно начал Чжэнь Шаоян, — старшая сестра Лян совершила проступок, но теперь её заслуги уравновешивают вину. Не пора ли разрешить ей вернуться?
Цзян Пинъянь заметила, как Цинь Цзянлань поднял глаза, и, понимающе улыбнувшись, сама заговорила:
— Учитель, младший брат совершенно прав. Старшая сестра Лян по натуре добра и кротка. Её наказание было вызвано лишь несчастным случаем. На этот раз она спасла самых молодых и перспективных учеников секты. Хотя она и виновата, и поощрять её нельзя, но хотя бы проступок можно считать искупленным.
— Глава секты! — возразил кто-то. — Пусть Лян Сяосяо и спасла людей, но вина и заслуга — вещи разные. Нельзя смешивать их. Ошибка есть ошибка — её следует наказать. Иначе получится, что мы игнорируем устав секты «Цанъу», что подорвёт авторитет внутри секты и лишит нас уважения среди других бессмертных школ!
Лян Сяосяо говорила от всего сердца. Лучше уж остаться в горах, чем вновь попасть в жернова сюжета.
Дин Фучэн нахмурился, задумался на мгновение и произнёс:
— Секта «Цанъу» всегда придерживалась принципа: награда за заслуги, наказание за проступки. Смешивать их нельзя. Лян Сяосяо спасла товарищей — награждается. Чжэнь Шаоян тайком привёл её обратно — наказывается.
Лян Сяосяо мгновенно успокоилась и облегчённо воскликнула:
— Дядя-наставник мудр!
Чжэнь Шаоян выглядел разочарованным, но не из-за собственного наказания, а потому что не смог помочь старшей сестре.
Цинь Цзянлань посмотрел на Лян Сяосяо, и его длинные брови изогнулись в игривой усмешке.
— Налей вина.
Лян Сяосяо, решив, что её задача выполнена, уже собиралась уйти, но тон Цинь Цзянланя стал ещё более властным:
— Налей. Вино.
Она остановилась и, указав на себя, спросила:
— Сюйцзу обращается ко мне?
Цинь Цзянлань кивнул и подбородком указал на стоящий рядом кувшин.
Лян Сяосяо нервно потерла ладони, задев край своего халата бессмертного. Цинь Цзянлань, держа бокал, заметил, что на подоле её халата не хватает уголка — именно там когда-то пролилось любовное зелье.
— Я позову служанок, чтобы они налили вам вина, — сказала Лян Сяосяо, стараясь угодить, но её улыбка выглядела растерянной.
Цинь Цзянланю вдруг показалось, что в этой растерянности есть что-то трогательное.
— Именно ты.
Улыбка Лян Сяосяо застыла. Ей очень хотелось поскорее уйти — она переживала за рыжего кота, не зная, выдержит ли тот испытание. От неожиданности она дрогнула рукой, и вино из кувшина пролилось на стол, стекая к краю.
— Сюйцзу, ваша одежда…
Вино попало на подол Цинь Цзянланя, оставив тёмное пятно. Тот лишь слегка отстранился.
— Ты испачкала мою одежду. Протри.
Лян Сяосяо заподозрила, что Сюйцзу либо с ума сошёл, либо не выспался — ведь в оригинальной истории он всячески избегал её. Неужели…
В этот момент выражение лица Цзян Пинъянь резко изменилось. Она почувствовала знакомое присутствие — слабое, но такое родное. Этот аромат сопровождал её целый год, ни на день не покидая, и потому она узнала его мгновенно.
Лян Сяосяо всё это заметила и в панике подумала: «Всё пропало! Цинь Цзянлань точно задумал что-то недоброе. Наверняка они с Цзян Пинъянь поссорились, и он теперь нарочно её дразнит!»
— У меня платок ещё не стиран… боюсь, он испачкает вашу одежду ещё сильнее. Может, я лучше постираю её целиком?
Лян Сяосяо слабо сопротивлялась, но вдруг за её спиной раздался глухой звук. Цинь Цзянлань мгновенно вскочил и, двигаясь со скоростью молнии, оказался прямо за ней.
Атака была стремительной и бесшумной, словно призрак. Цинь Цзянлань направил поток духовной энергии, и два потока столкнулись, породив мощный взрыв. Всё произошло за доли секунды. Цинь Цзянлань оттолкнул ничего не подозревавшую Лян Сяосяо.
Яркий свет озарил площадь. В его сиянии развевались чёрные волосы Цинь Цзянланя, отливая золотистым, а его зелёный халат бессмертного побледнел от вспышки.
— Старшая сестра, с тобой всё в порядке? — Цзян Пинъянь помогла Лян Сяосяо подняться.
— Всё хорошо, всё хорошо! Я крепкая, не сломаюсь! — ответила Лян Сяосяо, хотя на самом деле у неё заныла поясница. Видя искреннюю заботу Цзян Пинъянь, она не решалась признаться.
Когда свет погас, Цинь Цзянлань встряхнул рукавами, скрестил руки за спиной и холодно бросил через плечо, глядя на морщившуюся от боли Лян Сяосяо:
— Раз твои способности так малы, не мешайся под ногами.
— Сюйцзу лишь внешне суров, на самом деле добрый, — мягко пояснила Цзян Пинъянь. Лян Сяосяо же осталась в полном недоумении.
Первая атака была отражена. В куполе главного зала зияла огромная дыра, сквозь которую в чёрном ночном небе виднелась фигура человека, парящего над сектой.
Это был Повелитель Демонов Лин Хань.
Лян Сяосяо услышала лёгкий вздох Цзян Пинъянь. Не дожидаясь приказа Дин Фучэна, та вылетела в разрыв, сжимая в руке меч «Яогуан».
Ночной ветер был свеж и развеял запах алкоголя с её одежды.
— Ты пила?
— Почему бы и нет? Тысячелетний Повелитель Демонов повержен — разве не повод для праздника? — Цзян Пинъянь говорила без эмоций, но каждое слово, словно лезвие, вонзалось в сердце Лин Ханя.
— Тогда сегодня я сделаю так, чтобы вам не было повода радоваться!
Глаза Лин Ханя налились кровью. Его меч «Яньмо» завыл в ночи, будто чёрный дракон.
Цзян Пинъянь неожиданно улыбнулась. «Да, именно так. Только так я смогу забыть прошлое и вспомнить о своём долге».
Но никто из них не двинулся с места. Меч «Яньмо» дрожал в руке Лин Ханя, рвясь вперёд, как гончая, учуявшая добычу.
Все члены секты «Цанъу» вышли на площадь перед главным залом.
Дин Фучэн прищурился, внимательно наблюдая за странной атмосферой между двумя противниками.
Цинь Цзянлань стоял, скрестив руки за спиной. Его мысль мелькнула — и в воздухе появился длинный меч, излучающий чистый свет.
Это был его личный клинок «Юньпо», который редко показывался посторонним.
Цинь Цзянлань мысленно направил меч прямо в сердце Лин Ханя. Тот ловко уклонился.
— Не трать время впустую. Покажи всё, на что способен, — холодно произнёс Цинь Цзянлань.
Благодаря его напоминанию Цзян Пинъянь пришла в себя и метнула «Яогуан», но из-за неустойчивого духа промахнулась — клинок лишь скользнул по рукаву Лин Ханя.
— Если силы ещё не вернулись, не стоит упрямиться, — нахмурился Цинь Цзянлань. Ему нужно было скрыть её слабость от Дин Фучэна, но он сделал это так естественно, что никто не заподозрил подвоха.
Цзян Пинъянь собрала всю духовную энергию и атаковала безжалостно, не думая о защите — её стиль боя был откровенно самоубийственным.
— Ты так хочешь убить меня? — с горечью спросил Лин Хань. Они были слишком похожи: оба любили друг друга, но были вынуждены сражаться. Лин Хань смел говорить о чувствах, Цзян Пинъянь же таила в себе слишком много тревог.
— Убить тебя — моя единственная цель.
Не попав с первого удара, Цзян Пинъянь резко взмахнула мечом. Лезвие оставило на груди Лин Ханя глубокую рану, из которой выпал небольшой предмет, слабо поблёскивая.
Инстинктивно она подхватила его мечом «Яогуан». Знакомое прикосновение заставило её замереть.
Это был амулет, который она сделала для Лин Ханя в Безграничном Царстве. Он хранил его всё это время.
Лян Сяосяо с замиранием сердца наблюдала за происходящим. В оригинальной истории она больше симпатизировала паре Лин Хань и Цзян Пинъянь — бессмертная и демон, добро и зло, противоречивые, но влюблённые.
Некоторые ученики хотели вмешаться, но Дин Фучэн остановил их:
— Не поддавайтесь на уловку Повелителя Демонов «выманить тигра из гор».
В ночном небе Повелитель Демонов исчез. Дин Фучэн молча посмотрел на одинокую фигуру Цзян Пинъянь, развеваемую ветром, вздохнул и ушёл.
Люди начали расходиться. Чжэнь Шаоян, идя против толпы, подошёл к Лян Сяосяо.
— Прости, что не смог помочь тебе вернуться.
— Ничего страшного. В горах мне хорошо: живу вольно, ем вкусное, и со мной мой рыжий кот. А вот ты… из-за меня тебя наказали.
Теперь Лян Сяосяо стало неловко.
— Старшая сестра спасла нам жизнь. Это пустяк. Скажи, зачем ты вообще пришла в секту?
— Мой кот ранен. Обычные травы не помогают. Я надеялась найти лекарство здесь.
Чжэнь Шаоян понимающе кивнул и не стал расспрашивать, что она имела в виду под «найти лекарство». Он достал два флакона и протянул их Лян Сяосяо.
— Старшая сестра, здесь заживляющее снадобье от ушибов и заживляющее снадобье для ран.
— Подойди, — окликнул Цинь Цзянлань, не дав Лян Сяосяо поблагодарить.
— Сюйцзу, что вам угодно? — осторожно спросила она, подходя ближе.
— Моя одежда. — Ему не понравилось, что она колебалась.
Одежда? Лян Сяосяо посмотрела на подол Цинь Цзянланя. Осенью было сухо — пятно давно высохло, и следов не осталось.
— Сюйцзу, ваша одежда уже высохла.
— Даже если высохла, запах остался. Я не ношу грязную одежду. Выстирай.
Он снова взглянул на недостающий уголок её халата, и неприятные воспоминания нахлынули. Это лишь укрепило его решение.
— Но я не могу остаться в секте! Мне нужно спешить домой!
Цинь Цзянлань не собирался уступать.
— Значит, постарайся побыстрее.
— Сюйцзу, позвольте мне выстирать одежду вместо старшей сестры, — решительно предложил Чжэнь Шаоян.
Цинь Цзянлань бросил на него ледяной взгляд.
— Поздно уже. Иди спать.
Чжэнь Шаоян, хоть и был учеником, не осмелился возражать. Он извиняюще посмотрел на Лян Сяосяо и откланялся.
На площади остались только двое.
В темноте Цинь Цзянлань едва заметно усмехнулся — победно и молча развернулся и пошёл прочь. Лян Сяосяо, понурив голову, последовала за ним, молясь про себя, чтобы её рыжий кот выжил.
Цинь Цзянлань шёл неуверенно, медленно. Для Лян Сяосяо эта дорога была мукой.
Наконец они добрались до его особняка. Цинь Цзянлань скрылся внутри и вышел лишь через время, переодетый.
На нём был лишь белоснежный внутренний халат. Зелёный внешний халат он бросил на каменный столик во дворе.
— Стирай.
Лян Сяосяо с трудом натаскала воды из колодца. Халат в воде потемнел, и на тёмном фоне отчётливо выделялись несколько рыжевато-белых ворсинок.
«Кошачья шерсть?»
Она поднесла их к фонарю. Ворсинки были точно такие же, как у её рыжего кота. Неужели этот холодный и безэмоциональный Цинь Цзянлань тоже любит гладить котов?
Внезапно раздался глухой удар. Лян Сяосяо обернулась — Цинь Цзянлань лежал на земле без сознания.
Лян Сяосяо долго колебалась, прежде чем подойти.
http://bllate.org/book/7076/668068
Готово:
