Хэ Ичэн тяжело вздохнул вслед за Цзи Си и горько усмехнулся:
— Вот уж действительно неразрешимый узел.
Дела, связанные с церемонией Посвящения Звёзд, постепенно завершились, и представители бессмертных кланов один за другим покинули дворец Синцин. В день официального закрытия дворца Цзюй Ань, Бо Цин и Сывэй устроили тайные похороны для «Хо Цзя», предав её земле. Цзюй Ань неизвестно откуда добыл множество глиняных кувшинов с вишнёвым вином: несколько закопал рядом с могилой в качестве подношения, а остальное вылил прямо на насыпь.
Цзи Си, будучи одной из немногих посвящённых в тайну, с трудом заставила себя присутствовать на собственных похоронах. Четверо стояли перед могилой, кланяясь покойнице. Цзи Си думала: внутри лежит она, а снаружи — тоже она. Такого опыта, пожалуй, не испытывал никто на свете. Кто ещё может похоронить самого себя?
После захоронения Цзюй Ань сыграл на сюне — тёплую, протяжную погребальную мелодию, чей звук разнёсся по холмам и долинам. Ахай кру́жил над ними в небе, а Бинтан сидел у могилы и завывал так громко, что его подхватили волки в горах, и их хор разнёсся над весенней зеленью под кроваво-красным закатом — величественно и печально.
Цзи Си подумала: «Похороны вышли неплохие». Она даже успела тайком вернуть себе золотой амулет, пока её «хоронили».
В этой могиле покоилась женщина по имени «Хо Цзя», чьё имя почти никто не знал — лишь фамилия «Хо» осталась в памяти мира. Эта фамилия стала символом всей её жизни.
Жизни, которую в глазах людей сопровождали роскошь, разврат и дурная слава.
Цзи Си похлопала могильный холм.
«Ничего страшного. Какая разница — мудрец ты или глупец? Святой или подлец? Тысячи лиц, которые рисует мир, — лишь отражения чужих мнений. Только я знаю, кто ты на самом деле.
Даже если бы ты и правда умерла в двадцать четыре года, я всё равно считаю, что прожила жизнь на полную. Ты встречала лучших людей на свете, наслаждалась высшими благами — и не зря прошла этот путь».
Все молчали. Цзюй Ань тоже. Он не произнёс ни слова и не выглядел особенно опечаленным. Он просто присел перед могилой — так же, как много лет назад присел перед десятилетней Цзи Си — и немного посидел в тишине. Затем он улыбнулся и сказал:
— Цзи Си, добро пожаловать домой.
Казалось, эти слова он готовил давно, чтобы сказать их в день её возвращения. Но так и не дождался этого дня.
После этих слов Цзюй Ань помолчал, поднялся и произнёс:
— Пойдёмте.
Под закатом, среди бескрайних лугов и цветущих георгин, безымянная могила молчаливо стояла, знаменуя прощание. Цзи Си всё же не удержалась и оглянулась в последний раз, прежде чем уйти.
Та, что лежала здесь, была когда-то владыкой Таньлан из дворца Синцин, дочерью бывшего Тайного Звёздочёта, старшей сестрой звёздного владыки Цзюмэнь от разных матерей. Она была любимой ученицей Цзюй Аня, самой головной болью Бо Цина и легендой дворца Синцин — вольной, своенравной и неукротимой.
Она же была звездой Бедствий, главой Павильона Сюаньмин, на руках которой — бесчисленные души. Из-за неё погиб бывший глава дворца Синцин.
Но, похоже, никто не хотел больше копаться в прошлом. Цзи Си думала, что, вероятно, всё и правда останется в прошлом. Через несколько месяцев она подаст прошение на путешествие по миру и заберёт с собой Бинтана. Возможно, будет возвращаться раз в год-два… или вовсе никогда.
Раньше она переживала за Цзюй Аня, но последние дни и особенно сегодняшнее поведение убедили её: он, кажется, не нуждается в её заботе. Он не был натянутой струной — он мог спокойно идти по жизни.
Цзи Си не ожидала, что эта струна оборвётся без предупреждения.
В ту же ночь после похорон Цзюй Ань потерял контроль над звёздной сутью.
Бинтан в панике прибежал за Цзи Си. Услышав его слова, она даже не успела как следует обуться и бросилась вслед за ним, спотыкаясь и падая по дороге к залу Размышлений.
Зал Размышлений всегда использовался для изоляции звёздных владык, проявлявших признаки потери контроля. Вся комната была покрыта ограничительными талисманами, но нестабильная духовная энергия всё равно пульсировала волнами наружу.
За бумажной дверью, в дрожащем свете лампы, смутно проступал силуэт — это был Цзюй Ань.
Сцена словно повторялась: как много лет назад, когда Цзи Си забирала его из голодающего Цзичжоу. Сердце её замерло, разум опустел. Она рванулась внутрь — но чья-то рука резко перехватила её. Цзи Си вырвалась и сердито обернулась, увидев скорбного Бо Цина.
Только тогда она заметила, что во дворе стояли Сывэй, Ци Юй, Фэнъя, а также звёздные владыки Вэньцюй и Тянь У. Ахай сидел на сосне, понуро глядя в землю.
Выражения их лиц были такими, будто они уже присутствовали на похоронах.
Бо Цин никогда не выглядел так подавленно. Он опустил глаза, голос его был хриплым:
— Цзюй Ань только что сказал… чтобы мы не входили.
— Он боится, что его рассеянная энергия превратится в зловещую и ранит вас! Поэтому он запрещает — и вы послушно стоите? Вы что, не собираетесь его спасать? — в ярости воскликнула Цзи Си.
— Ты думаешь, мне не хочется спасти его? Ты думаешь, только ты одна переживаешь? — неожиданно взорвался Бо Цин, впервые позволяя себе так грубо кричать на неё.
Цзи Си не сдавалась:
— Тогда зачем ты здесь стоишь? Ахай, что ты делаешь? Пойдём, спасём Цзюй Аня!
Ахай мельком взглянул на неё и промолчал. Его взгляд был настолько уныл, что, будь он человеком, сейчас бы плакал.
Цзи Си вдруг вспомнила, как несколько дней назад застала Ахая и Цзюй Аня в ссоре — Ахай ушёл в ярости.
Как такое вообще возможно? Ахай всегда беспрекословно слушался Цзюй Аня. Что могло заставить его злиться на хозяина?
Неужели… Цзюй Ань уже знал, что потеряет контроль и умрёт? И тогда он просто сообщил об этом Ахаю — поэтому тот и разозлился?
Медленно Цзи Си перевела взгляд на Бо Цина. В свете далёких фонарей она увидела слёзы в его глазах и дрожащие губы.
— Тебя не убедить, — прошептал он.
Несколько часов назад Цзюй Ань внезапно пригласил его в зал Размышлений. Они долго обсуждали дела, но в конце Цзюй Ань спокойно, будто ведя пустую беседу, спросил:
— Старший брат, был ли я хоть раз не на высоте за эти годы? Заставил ли я тебя разочароваться?
Бо Цин на миг замер, затем твёрдо ответил:
— Никогда.
— А не предавал ли я когда-нибудь свою ответственность как Небесный Звездочёт ради личных желаний?
Бо Цин посмотрел на него и почувствовал тревогу.
— Никогда. Ты лучший Небесный Звездочёт из всех возможных.
— А просил ли я у тебя хоть о чём-нибудь?
— Нет…
Цзюй Ань кивнул. Его улыбка была такой же тёплой и твёрдой, как всегда. Свет свечи резко разделял его лицо на свет и тень, а глаза, словно зеркала без дна, отражали лишь встревоженного Бо Цина.
Он спокойно и размеренно произнёс:
— Старший брат, это мой первый и последний запрос к тебе. Что бы ни случилось дальше — не пытайся меня спасать.
— Умоляю… я хочу умереть.
Несколько дней после церемонии Посвящения Звёзд всё шло как обычно. По крайней мере, так казалось Бо Цину: кроме небольшого срыва во время церемонии, Цзюй Ань вёл себя совершенно нормально.
Он так же вежливо общался с людьми, решал оставшиеся вопросы церемонии, отбирал новых учеников для дворца и даже организовал тайные похороны для Цзи Си. Всё было чётко, аккуратно и продуманно — как и каждый из его дней за последние пятнадцать лет.
Поэтому, когда после похорон Цзюй Ань пригласил его в зал Размышлений, Бо Цин лишь слегка удивился выбору места, но не придал этому значения.
Интерьер зала был предельно прост: посреди комнаты стоял деревянный стол без резьбы, вокруг — четыре циновки, а с ароматической палочки поднимался тонкий дымок. Цзюй Ань сидел за столом, и, услышав шаги Бо Цина, мягко улыбнулся:
— Старший брат, прошу, садись.
Бо Цин сел напротив него, всё ещё ощущая лёгкое недоумение:
— Цзюй Ань, зачем ты позвал меня сюда?
Цзюй Ань поправил рукав и налил ему чай. Пар от чашки скрыл его лицо.
— Недавно пришло письмо от Цзэ Лина. Он вернул лампаду Дуо Э на южный большой массив. Я отозвал своё дитя первоэлемента. Массив снова работает стабильно.
Бо Цин облегчённо вздохнул:
— Это хорошо.
Цзюй Ань улыбнулся и продолжил:
— После кражи меча Бу Чжоу я проверил печати и обнаружил уязвимость. Теперь я усилил их — как минимум десять лет никто не сможет проникнуть внутрь. Новые звёздные владыки и ученики уже записаны в реестр и заселились в свои покои. Через месяц состоится церемония принятия в ученики.
Как только речь зашла о делах, Бо Цин полностью сосредоточился. Он удивился:
— Через месяц? Почему так поздно? Ученики уже в дворце — церемонию можно провести через несколько дней.
Цзюй Ань помолчал, затем поднял глаза. Его взгляд отразил лицо Бо Цина.
— Старший брат, ты ведь всегда хотел знать… почему я ослеп?
Бо Цин замер. Действительно, этот вопрос мучил его много лет, и он думал, что Цзюй Ань никогда не ответит.
— Почему ты ослеп?
Цзюй Ань не ответил сразу. Вместо этого он спросил:
— Ты, наверное, тоже удивлялся, почему я сразу понял, что Хо Цзя — это Цзи Си, как только узнал о её смерти?
Бо Цин действительно не задумывался об этом в тот хаотичный день, когда Цзюй Ань сам пошёл в ледяной склеп и открыл гроб Цзи Си.
Теперь, услышав эти два, казалось бы, не связанных вопроса, Бо Цин внезапно понял. Его зрачки расширились, он схватил Цзюй Аня за воротник и резко поднял его:
— Ты использовал благословенный талисман Шоу Шэн? Ты отдал свою звезду судьбы в защиту Цзи Си?!
Талисман Шоу Шэн мог дароваться только от одного звёздного владыки другому. Тот, кто даровал талисман, становился второй жизнью защищаемого: любая смертельная рана, полученная последним, переносилась на дарителя. Только если даритель лично убивал защищаемого, талисман терял силу.
Цзюй Ань спокойно кивнул.
http://bllate.org/book/7068/667412
Готово:
