В их разговоре прозвучало имя «Ци Фэнзао». Хэ Ичэн вспомнил — разве это не тот самый юный господин, которого он только что видел? Он всегда любил и умел подслушивать чужие беседы, поэтому тихо, на цыпочках подкрался ближе и спрятался за углом стены.
Двое юношей ничего не заметили и продолжали болтать между собой. Высокий парень выглядел вполне благообразно, но худощавое лицо придавало ему суровость, даже некоторую злобу. С презрением он произнёс:
— Ты видел этого Ци Фэнзао? При поклоне едва коснулся лбом пола! Мы по старшинству гораздо выше него, а он осмеливается так небрежно и пренебрежительно с нами обращаться?
Его спутник был пониже и чуть полноват, отчего в нём чувствовалась лукавая снисходительность. Он сделал глоток чая и вздохнул:
— Ну, он же гений. В двенадцать лет достиг золотого ядра, а теперь вот-вот сформирует дитя первоэлемента. Его талисманы настолько совершенны, что даже глава рода Ци вынужден признать своё поражение. Все говорят, этот юный талант уступает лишь легендарному Небесному Звездочёту. Естественно, он надменен.
— Фу, какой там гений… — высокий юноша многозначительно оглянулся, придвинулся ближе к товарищу и прошептал: — Я недавно подслушал разговор моего отца с главой рода Ци. Они говорили, что в детстве Ци Фэнзао предсказал судьбу звёздный владыка Тяньляна Бо Цин. Гадание показало: мальчик обречён на скорую смерть и несчастья. Все его жалеют и скрывают правду. Какая польза от силы, если всё равно умрёшь молодым?
Хэ Ичэн и сам слышал о славе Бо Цина — мастера предсказаний, чьи пророчества никогда не ошибались. Вспомнив холодного и красивого юношу, которого встретил совсем недавно, он невольно почувствовал жалость.
Пока он размышлял об этом и повернулся, его вдруг охватил испуг.
Ци Фэнзао стоял напротив, у стены, наблюдая за болтающими во дворе юношами. Почувствовав взгляд Хэ Ичэна, он повернул голову и тихо, спокойно сказал:
— Это наследник и четвёртый ученик школы Юньшэнмэнь. Они ведут себя вызывающе — лучше не связывайся с ними.
Такое спокойствие Ци Фэнзао словно говорило, что он давно знает свою судьбу. Род Ци и Бо Цин пытались скрыть от него правду, но, видимо, безуспешно.
Хэ Ичэн немного подумал и решил, что раз уж услышал всё это, стоит утешить юношу:
— У меня тоже есть друг с несчастливой судьбой и предсказанием ранней смерти. А он до сих пор жив, здоров и веселится как ни в чём не бывало. Тебе тоже не стоит слишком об этом думать.
Ци Фэнзао взглянул на него и едва заметно кивнул.
21. Признание
Наступила зима, и ученики дворца Синцин сменили одежду на зимнюю форму. Чёрная ткань с серебряным узором из водных волн и цветов красавицы сливы, извивающихся, словно драконы.
Цзи Си, хоть и неизменно предпочитала золотой цвет, признавала про себя: тот патриарх, что создал формы на все времена года, наверняка был человеком исключительного вкуса.
Если бы она сама занималась дизайном, это была бы настоящая катастрофа. Не каждому дано обладать такой аурой, как у Цзюй Аня, чтобы выдержать её эстетику.
Когда Цзюй Ань облачался в чёрно-серебряную форму, казалось, будто он одел на себя целое ночное небо — холодное, загадочное. Но стоило ему улыбнуться, как эта отстранённость мгновенно таяла, оставляя лишь тонкую, почти незаметную дистанцию.
Восемь частей теплоты и терпения и две части отдалённости.
Таким был Цзюй Ань в обычном общении. Однако когда они оставались наедине, Цзи Си замечала, что эти две доли отстранённости будто растворялись, становясь почти неощутимыми.
Он, кажется, стал ближе к ней в последнее время.
Цзи Си оперлась подбородком на ладонь и смотрела на Цзюй Аня, сидевшего напротив за столом. Он завершал объяснение по её курсу астрономии и календарных расчётов, систематизируя темы, которые чаще всего встречаются на экзаменах.
Внезапно она выпрямилась, положила локти на стол и приблизила лицо к нему так, что между ними осталось меньше трёх цуней — их дыхания уже переплетались.
Цзюй Ань замер в недоумении и попытался отстраниться:
— Матушка?
— Не двигайся! — серьёзно сказала Цзи Си.
Он перестал отдаляться и остался неподвижен, растерянный. На таком близком расстоянии Цзи Си могла разглядеть каждую деталь его лица: крошечное родимое пятнышко у крыльев носа, тонкие текстуры кожи — всё было удивительно живым.
Он выглядел бледнее обычного, словно уставший. Когда её дыхание коснулось его щеки, его глаза начали быстро моргать, будто он занервничал.
— Не моргай! — торопливо воскликнула Цзи Си.
Цзюй Ань застыл, широко раскрыв глаза — тёплые, влажные, словно затянутые дождевой дымкой.
Цзи Си дотронулась до его ресниц, и он всё ещё не моргнул. Она сняла прилипшую пушинку и сказала:
— Ещё чуть-чуть — и ты бы замигал прямо в глаз!
Он оставался напряжённым, помолчал мгновение и спросил:
— На моих глазах что-то было?
— Пушинка зацепилась за ресницы. Я сначала подумала, что мне показалось, но подошла ближе — точно! У тебя такие длинные ресницы, что к ним легко что-нибудь прилипает. Кстати, странно, что в такое время года ещё летают пух и пыльца, не находишь?
Цзюй Ань опустил голову и тихо улыбнулся:
— Да, действительно.
— Продолжай, на чём мы остановились? — Цзи Си посмотрела на почти полностью пролистанную книгу.
Цзюй Ань помолчал, потер лоб и, что было для него крайне необычно, долго вспоминал, где именно прервался. Наконец взял перо и снова начал объяснять.
— …После завершения этого раздела следующим предметом будет гадание и предсказание судеб, — закрыв учебник по астрономии, Цзюй Ань поднял глаза в сторону, откуда доносился голос Цзи Си.
Оттуда тут же раздался стон, а затем глухой удар — вероятно, она опустила голову на стол.
Стол задрожал, но хозяйка этого действа этого не заметила и проговорила:
— Если хорошо освоить этот курс, можно после окончания устраивать придорожные гадания. Как Бо Цин — его пророчества точны, и слава его гремит повсюду. Куда бы он ни отправился, везде его ждут с распростёртыми объятиями.
— Да. Вообще, в этом Бо Цин намного превосходит меня. Ему было бы лучше тебя обучать.
— Ни за что!
У Цзи Си уже выработалось инстинктивное противостояние всему, что говорил Бо Цин. Всё, что он скажет, она обязательно захочет оспорить, и если бы он стал её учителем, она бы точно ничего не усвоила.
На самом деле, этот курс был самым популярным во всём дворце Синцин — кто не хотел бы заглянуть в собственное будущее? Конечно, точность гаданий сильно зависела от способностей каждого, но даже небольшой намёк на то, что ждёт впереди, казался ценным.
Однако Цзи Си не удавалось уловить даже намёка. Ей этот предмет был совершенно неинтересен, и её предсказания выходили настолько неточными, что граничили с абсурдом.
Она лежала, уткнувшись подбородком в стол, и, глядя, как Цзюй Ань достаёт медные монеты для гадания, вдруг спросила:
— Ты ведь всегда гадаешь об одном и том же?
Рука Цзюй Аня замерла. Он спросил:
— Бо Цин тебе рассказал?
— Ага. После того случая, когда Ахай притащил меня к тебе, многие ученики всё видели. Бо Цин даже пришёл ко мне выяснить обстоятельства. — Цзи Си вспомнила обеспокоенное выражение лица Бо Цина и рассмеялась: — Представь себе: мягкий и вежливый Небесный Звездочёт посылает духовного зверя хватать людей! Люди наверняка подумали, что у нас с ним какая-то личная вражда. Бо Цин всегда слишком беспокоится — боится, что между нами возникнет конфликт, и переживает до невозможности.
Цзюй Ань лишь улыбнулся и промолчал.
— О чём ты гадаешь? И какой результат? — Цзи Си была очень любопытна.
Цзюй Ань, казалось, колебался, но потом взял три медные монеты, сжал их в ладони и прямо перед Цзи Си начал строить гексаграмму. Та оперлась подбородком на ладонь и внимательно наблюдала: монеты каждый раз вылетали из его тонких, белых пальцев, звенели, падая на стол, а он, когда они успокаивались, осторожно проводил по ним кончиками пальцев, определяя знаки.
— Нижняя триграмма — Цянь, верхняя — Кань… Получается гексаграмма Сюй — «Ожидание». И все линии младшие — инь или ян, без старших. Значит, изменённая гексаграмма остаётся той же — Сюй. — Цзи Си напряглась, вспоминая единственные знаки, которые запомнила, и добавила: — Ты всегда получаешь эту гексаграмму?
— Да. Сюй — «Ожидание». Жди подходящего момента, не пытайся проникнуть глубже, — ответил Цзюй Ань. Он аккуратно собрал монеты и, опустив глаза, тихо добавил: — Я гадаю о человеке.
Этот ответ был слишком расплывчат. Цзи Си, всё ещё опираясь на ладонь, наклонила голову и предположила:
— Ты ищешь кого-то?
— Можно сказать и так.
— Да ладно! Тебе разве трудно найти человека? Сейчас ты глава дворца Синцин, весь мир даосов и культиваторов уважает тебя. Стоит тебе попросить — все бросятся помогать. Кого угодно найдёшь!
— Но это может потревожить того человека. Возможно, он сам не хочет, чтобы его нашли, — мягко улыбнулся Цзюй Ань.
Его тон был настолько нежным, что Цзи Си на мгновение замерла. Она опустила взгляд на нарисованную гексаграмму Сюй и тихо сказала:
— Этот человек очень важен для тебя.
— Да. Очень важен.
— Но ты всё боишься и колеблешься. Как же ты его найдёшь?
— Весь мир знает, где я нахожусь. Если она захочет увидеть меня — сама придёт.
— Так ты просто будешь ждать?
— Да, — Цзюй Ань раскрыл учебник по гаданию и улыбнулся: — У меня, знаешь ли, терпения хватает.
Цзи Си смотрела, как он легко и непринуждённо говорит об этом, и чувствовала лёгкую боль в сердце. Тот, кого он ищет, явно не знает цену такой преданности. Как можно заставить Цзюй Аня так долго ждать? Как можно на это решиться? Ему следовало бы немедленно прийти сюда, не раздумывая!
С этим горьким чувством она с трудом досидела до конца урока, потерла виски и, обняв учебник, вышла из Сямутана. Цзюй Ань проводил её до двери, и там Цзи Си увидела Ланьин — та нервно стояла под серебристой гинкго, и, завидев Цзюй Аня, её глаза загорелись, но шаг сделать она не решалась.
Такое выражение лица и состояние были Цзи Си прекрасно знакомы.
Ланьин робко позвала:
— Старший брат по наставничеству Цзюй Ань…
Цзюй Ань подумал и ответил:
— Ланьин?
Он узнал её голос. Ланьин так разволновалась, что запнулась, пытаясь выговорить: «Мне нужно кое-что вам сказать».
Цзи Си попрощалась с Цзюй Анем, похлопала Ланьин по плечу и шепнула слова поддержки. Та благодарно кивнула и, собрав всю решимость, повернулась к Цзюй Аню.
Цзи Си подумала: скорее всего, она в сорок третий раз увидит, как Цзюй Ань отказывает кому-то в чувствах.
Хотя отказ неизбежен, храбрость всё равно заслуживает уважения.
Цзи Си зашла за угол и тут же прижалась спиной к стене, чтобы тайком наблюдать за происходящим у входа в Сямутан. Ланьин, задрав голову, долго заикалась и наконец, собравшись с духом, громко заявила:
— Старший брат Цзюй Ань… я… я люблю вас!
Осенние листья падали на плечи Цзюй Аня. Он склонил голову и тихо рассмеялся — с добротой и лёгкой печалью.
Цзи Си вдруг вспомнила: когда ей было столько же лет, как сейчас Ланьин, с ней тоже случилось нечто подобное. Ей только исполнилось четырнадцать, и она готовилась к пятнадцатилетию. Однажды она проиграла спор с однокашниками, и те назначили ей наказание: признаться Цзюй Аню в любви и семь дней не рассказывать ему, что это шутка. Все знали, что Цзи Си боится всего на свете, кроме Цзюй Аня, и ей было до смерти неловко, но правила есть правила — она не могла подвести честь своего имени и пошла выполнять задание.
Был весенний день. Цзюй Ань тренировался с мечом среди падающих лепестков. Во дворце Синцин он никогда не использовал свой клинок Бу Чжоу, только деревянный меч. Цзи Си стояла под грушевым деревом и смотрела, как его зелёные одежды изящно мелькали среди белых лепестков — движения были похожи на танец, но каждый удар был точен и смертелен.
Заметив её, Цзюй Ань быстро закончил упражнение и подошёл. Слегка наклонившись, чтобы оказаться на уровне её глаз, он спросил:
— Что случилось?
По его шее стекала капля пота, исчезая в вороте рубашки. Дыхание было ещё прерывистым. Обычно дерзкая Цзи Си вдруг почувствовала панику, чуть не прикусила язык и, заикаясь, пробормотала:
— Цзюй Ань… старший брат… я… то есть… я люблю вас.
Цзюй Ань замер в этой позе и долго смотрел на неё. Лицо Цзи Си пылало, и она уже готова была выдать правду, но Цзюй Ань улыбнулся, погладил её по голове. Его глаза сияли нежностью, и в окружении падающих цветов он был прекрасен, как картина. Он сказал:
— Ты ещё молода. Обо всём этом стоит подумать, когда вырастешь.
Цзи Си с облегчением выдохнула:
— Хорошо, хорошо!
Цзюй Ань действительно был невероятно добр. Она больше никогда не встречала более мягкого и тактичного отказа. Раз он отказался, но после этого относился к ней как обычно, она и забыла рассказать ему, что всё это было просто игрой.
Теперь Ланьин была примерно в том же возрасте, и, скорее всего, Цзюй Ань скажет ей то же самое: «Подожди, пока вырастешь».
Цзи Си прильнула к стене и с интересом наблюдала. Ланьин закончила признание, и Цзюй Ань почти сразу ответил:
— Благодарю за твои чувства. Но для меня ты всего лишь младшая сестра по наставничеству.
Ланьин покраснела и тихо сказала:
— Я знаю, что ничем не выделяюсь — ни талантами, ни красотой…
— Не унижай себя. В глазах того, кто тебя любит, ты бесценна. Просто ты ещё не встретила такого человека. Причина отказа не в тебе, а во мне. Прости, — ответил Цзюй Ань мягко, но твёрдо.
Цзи Си подумала, что Цзюй Ань изменил манеру отказа — стал прямее, но всё так же добр. Видимо, с годами он стал опытнее.
http://bllate.org/book/7068/667403
Готово:
