Лу Юньли хихикнул пару раз:
— Учитель никогда не слышал об Инь-Ян Си, так что распутать ваш клятвенный обет не в силах. В третьем зале библиотеки Даосской академии Чанъгэн хранятся трактаты обо всех видах обетов — сходите, поищите там. Хотя если вы не будете слишком далеко друг от друга, ничего страшного и не случится. Просто станьте даосскими супругами — и дело решено!
Чу Юй ещё не успела ответить, как лицо Пэя Синчжи, обычно такое холодное и спокойное, покрылось лёгким румянцем.
Лу Юньли мельком взглянул на него и снова прищурился от смеха:
— Не волнуйтесь! В нашей секте романы не запрещены. Юноши и девушки — разве не прекрасно? Дружба в ученической семье, свобода в культивации! Старшие братья и сёстры вас не осудят. Разве что свадебные подарки придётся заранее обсудить.
Чу Юй тут же прервала учителя:
— …Так, учитель, а как нам пробудить корень культивации?
— Ах да, это же несложно! — воскликнул Лу Юньли. — Вы точно хотите прямо сейчас? Может, ещё пару дней погуляете? Как только пробудите корень, станете такими же занятыми, как старший брат Се и старший брат Ин!
— Точно! — твёрдо ответил Пэй Синчжи.
— А чем они заняты? — спросила Чу Юй.
— Один каждое утро подметает листву и заодно делает десять тысяч взмахов клинком, днём учится грамоте, а вечером впитывает ци.
— Другой каждое утро копает руду и заодно поёт триста песен, днём играет на пипе, а вечером тоже впитывает ци.
Сказав это, Лу Юньли отряхнул одежду и из рукава достал огромный клинок весом восемьсот цзиней.
Клинок был вдвое выше самого Лу Юньли: массивный, с широкой спинкой и острым лезвием, но учитель легко закинул его себе на плечо.
Он миловидно оглядел Чу Юй, потом перевёл взгляд на Пэя Синчжи:
— Кто первый?
Пэй Синчжи сделал шаг вперёд. Его прежняя решимость и уверенность вновь вспыхнули, и в лучах утреннего света он словно засиял.
— После побоев могут быть последствия, — предупредил Лу Юньли, легко подкидывая клинок. — Если у вас есть какие-то хронические недуги, они могут обостриться.
На лице Пэя Синчжи появилось выражение абсолютной бесстрашности:
— Учитель, бейте меня.
Раз он сам так сказал, Лу Юньли, конечно, не стал отказываться:
— Хорошо! Но всё равно старайся сопротивляться!
И тогда Чу Юй в ужасе наблюдала, как Пэй Синчжи получает награду. Массивная спинка клинка окружилась мощной энергией ци и начала методично колотить Пэя по костям — громкие удары разносились эхом.
Бум-бум-бум!
Пэй Синчжи летал по Первой вершине — с неба на землю, в яму, на дерево — будто мячик.
Голова Чу Юй не успевала поворачиваться, она просто остолбенела.
Но вдруг она почувствовала, как вокруг изменилась плотность ци — чистая энергия хлынула на Первую вершину.
Бах!
Пэй Синчжи в очередной раз рухнул с небес, врезался в яму, и рукоять клинка точно ударила его в даньтянь.
Лицо Пэя покраснело нездоровым румянцем, и он наконец потерял сознание.
Над ним закрутился вихрь ци, вращаясь над головой.
Лу Юньли взглянул на это без особого удивления, скормил Пэю пилюлю и перевёл взгляд на Чу Юй, сладко улыбнувшись.
Чу Юй смотрела на него сквозь слёзы:
— Учитель, можете бить меня чуть помягче, чем Пэя-шишу? Я обещаю заботиться о вас в старости, никогда не брошу и даже в дом для даосов не отправлю!
Лу Юньли вежливо ответил:
— Нельзя!
Хотя Чу Юй была готова морально, впервые её использовали как мячик — то в небо, то в землю, то на дерево, то в яму. Каждая точка в теле горела и мутилась, особенно живот.
— А-а-а-а-а, учитель, поосторожнее!
— А-а-а-а-а-а, больно же!
— Уууу, у меня грудь провалилась!!!
— Учитеееель!
Вся Первая вершина наполнилась её воплями.
Перед тем как потерять сознание, Чу Юй увидела над собой вихрь ци, который вливался в неё со всех сторон.
Она с облегчением приняла пилюлю и провалилась в темноту.
Очнулась она от острой боли в животе.
Открыв глаза, она обнаружила, что их постели почему-то соединили, а рядом в такой же позе, прижавшись к животу, лежит Пэй Синчжи.
Мир теперь казался ей совсем иным: она слышала, как ветер шелестит лепестками, как трепещут листья, как цветы медленно раскрываются. В воздухе мерцали крошечные искорки ци, текущие вместе с ветром.
Пробуждение корня культивации означало, что она наконец установила связь с небом и землёй, со всем живым. Теперь она могла впитывать пять элементов ци и вступить на путь бессмертия.
Если бы она знала, что достаточно просто получить хорошую трёпку, чтобы пробудить корень, давно бы пришла в Даосскую академию Чанъгэн.
Но тут же она вспомнила: ведь старший брат Шэнь специально ловил новичков у входа в секретную зону. Приди она раньше — вполне могла бы и не встретить его.
Чу Юй не могла определить, что именно чувствует, и снова с мокрыми глазами посмотрела на Пэя Синчжи, собираясь сказать что-нибудь ободряющее.
И тут боль в животе прошла.
Но взгляд её застыл.
У Пэя Синчжи на голове торчали два серебристых звериных уха, из-под одежды выглядел пушистый серебряный хвост, а волосы стали белоснежными и рассыпались по земле.
Он прижимал живот, бледнея от боли.
Неужели он тоже полу-демон?
У Чу Юй перехватило дыхание — оказывается, их судьбы так похожи.
Пэй Синчжи с трудом повернул к ней лицо, голос дрожал от гнева:
— Этот клятвенный обет Инь-Ян Си передаёт боль! Чу Юй, почему у тебя болит живот? И откуда у тебя уши с хвостом?!
Она на миг замерла, затем потрогала себя под одеждой.
— Эй-эй-эй-эй-эй! — раздался снаружи театральный голос старшего брата Шэня. — Младшая сестрёнка, младший братец! Как вы там? Мы ещё снаружи! Держите себя в руках! Эти милые игрушки уже давно никто не использует!
Щёки Пэя Синчжи вспыхнули. Он судорожно прикрыл хвост и уши, но свободных рук уже не осталось для живота.
Чу Юй моргнула, потом с сочувствием положила ладонь ему на живот и тайком украдкой посмотрела на его уши и хвост.
Но голос её звучал особенно заботливо, а лицо — наивно и мило:
— У меня месячные начались. Сейчас сварю тебе имбирный чай с патокой — станет легче. Просто потерпи. Это, наверное, в последний раз в моей жизни, так что ты хорошо прочувствуй за меня.
Авторские заметки:
Пэй Синчжи: Что такое «месячные»?
Чу Юй: Это священное существо, которое заставляет каждую милую даосскую девушку испытать боль до достижения уровня Ци.
(Следующая глава выйдет в понедельник после одиннадцати вечера, потому что в понедельник книга попадает в рекомендации, и мы хотим занять как можно более высокое место в рейтинге QAQ. Спасибо всем за поддержку! Целую!)
Чу Юй проспала три дня.
Всё это время у неё держалась высокая температура, её фарфоровая кожа покраснела, а из тела стала выделяться демоническая энергия — густая и чистая. Она быстро распространилась по всей вершине.
В этой вздымающейся демонической энергии чувствовались также нити демонической ци, которые конфликтовали с чистой ци Даосской академии Чанъгэн.
Все члены Секты Недостижимого последние три дня охраняли Первую вершину и установили вокруг неё несколько защитных барьеров.
Пэй Синчжи очнулся от боли.
Он мучился ровно так же, как Чу Юй на постели, терпел три дня подряд, даже не успев почувствовать свой пробуждённый корень культивации. Теперь он понял ещё один «недостаток» обета Инь-Ян Си.
И в этот самый момент боль в животе нахлынула с новой силой.
Пэй Синчжи пришёл в ярость. За всю жизнь он никогда так не страдал от боли в животе — казалось, кто-то колотит по нему тяжёлым молотом, дробя кости.
Но это ещё ладно — можно было бы и потерпеть. Гораздо страшнее стало, когда он поднял глаза, чтобы проверить, как там Чу Юй, и увидел, как из её волос выскочили два пушистых серебристых ушка.
Шерсть была белоснежной, мягкой и блестящей.
Он не успел как следует рассмотреть их, как уши «шшшшш!» — и исчезли с её головы.
Просто вот так — «шшшшш!» — и всё.
Сразу после этого он почувствовал странное покалывание и зуд на макушке, будто что-то внезапно вырастало.
Он сразу понял, что дело плохо.
И в тот же миг в районе копчика тоже начался зуд, и что-то с силой «бах!» прорвало его штаны и одежду.
Пэй Синчжи покраснел от стыда и гнева. Одной рукой он прикрыл зад, другой — уши, но живот всё равно мучительно болел.
Он смотрел на Чу Юй уже не просто холодно и сердито, а с настоящим огнём в глазах — его миндалевидные зрачки пылали.
Пэй Синчжи оттолкнул её руку с живота, и его прижатые уши тут же выпрямились.
Заметив, как Чу Юй переводит взгляд на его голову, он резко бросил:
— Чу Юй, на что ты смотришь?!
Она моргнула, с трудом отвела глаза и приняла серьёзный вид, собираясь что-то сказать.
Но не успела открыть рот, как Пэй Синчжи, весь красный, спросил дрожащим голосом:
— Какие ещё болезни у тебя есть? Говори сейчас!
Чу Юй кивнула — сейчас не до стеснений. Она снова стала серьёзной и протянула руку, чтобы потрогать его серебристые уши.
— Подожди, дай только погладить.
Ах! Какое ощущение!!!
От восторга у неё чуть слёзы не потекли.
— Чу Юй! — Пэй Синчжи стиснул зубы, лицо напряглось, и он резко отбил её руку.
Взгляд Чу Юй тут же метнулся к его великолепному серебристому хвосту. Такой красивый!
Она молниеносно схватила хвост, прижала лицо к пушистой шерсти и глубоко вдохнула.
Ууу, какой он прекрасный!
Ах нет, я имею в виду — какая я прекрасная!
Эти уши, этот хвост… Значит, лиса? Серебряный волк?
— Чу Юй!
Пэй Синчжи застыл. От основания хвоста по всему телу разливалась дрожь.
Чу Юй понимала, что Пэй Синчжи сейчас в бешенстве, и не хотела выводить его окончательно. С сожалением отпустив хвост, она с полным праведным спокойствием заявила:
— Ты же сам сказал, что обет передаёт всё. Значит, твои уши — мои уши, твой хвост — мой хвост. Почему я не могу потрогать свои уши и вдохнуть свой хвост? Не будь таким стеснительным. Тебе уже шестнадцать, не маленький ребёнок. Я просто думаю, как вернуть свои прекрасные уши и хвост. Не думай лишнего.
«Не думай лишнего…»
От этих слов Пэй Синчжи разозлился ещё больше.
Но возразить было нечем — логика у Чу Юй, хоть и кривая, но железная.
Он лишь покраснел ещё сильнее и холодно процедил сквозь зубы:
— Откуда эта боль в животе?
Хотя Пэй Синчжи и не хотел, чтобы она его трогала, Чу Юй всё равно заботливо положила руку ему на живот и, наклонившись, тихо прошептала:
— Ты же много читаешь. Разве не знаешь, что такое месячные у девушек? Хотя, думаю, у тебя просто передалась боль. Месячные начались странно.
Пэй Синчжи замер. Он долго молчал, даже не заметив, как Чу Юй снова потрогала его уши, хвост и даже немного потрепала белые волосы.
Наконец он покраснел ещё сильнее. Его длинные пальцы, прижатые к животу, казались почти стыдливыми.
Он молчал, закрыв глаза и терпеливо перенося боль.
А Чу Юй чувствовала себя великолепно: все кости и мышцы будто обновились, ци легко проникала в кожу. Она подумала немного и придвинулась ближе к Пэю, осторожно обняв его.
Пэй Синчжи тут же открыл глаза и настороженно посмотрел на неё. В его прозрачных глазах всё ещё стояли слёзы от боли.
Чу Юй смутилась — всё-таки это её вина.
Она заговорила тихо, почти ласково:
— Не думай лишнего. Я просто хочу избавиться от ушей и хвоста. Может, если обнимемся, они исчезнут. В прошлый раз у меня тоже чуть не вылезли, но потом прошло, когда мы обнялись.
«В прошлый раз…»
Пэй Синчжи сразу понял, о каком «прошлом разе» она говорит. Он посмотрел на неё с обидой:
— Почему в прошлый раз не сказала?
Чу Юй моргнула и, набравшись слёз, соврала:
— Боялась, что ты меня убьёшь.
Пэй Синчжи пристально смотрел ей в глаза. Ему стало ещё злее:
— Почему я должен был тебя убить?
Чу Юй ответила наполовину правду, наполовину выдумкой:
— Потому что я не человек. Я человек-демон.
http://bllate.org/book/7061/666807
Готово:
