Спустя несколько дней окончательно утвердили, что нынешняя императрица Цуй посетит родной дом в квартале Юнцзяфан. Среди всех императриц прошлого и настоящего лишь немногие удостаивались подобной милости. Император Ли Шэн собственноручно написал указ: «Маркиз Аньго Цуй Цзэхоу — опора государства. Его заслуги в служении трону и укреплении державы неоценимы, а преданность редка даже среди великих. В знак особой милости жалую ему десять миллионов лянов серебра на ремонт резиденции, дабы достойно принять императрицу при её возвращении».
Цуй Цзэхоу, разумеется, не осмелился принять такие деньги. Он немедленно подал несколько мемориалов, в которых писал: «В государстве сейчас бушуют стихийные бедствия, и одно лишь то, что род Цуй из Бо-линга удостоился чести принять императрицу, уже является высочайшей милостью. Принимать ещё и денежную награду — недопустимо». После нескольких раундов отказов император понял, что Цуй Цзэхоу ни за что не возьмёт серебро, и заменил награду на обширный дар из императорских сокровищниц — несметное количество нефритовых гор и драгоценных камней, отправленных в квартал Юнцзяфан. Так всё завершилось благополучно и с соблюдением приличий.
Вскоре вся Чанъань заговорила о том, что слава Дома рода Цуй достигла новых высот. Госпожа Гу ежедневно получала бесчисленные приглашения и поздравительные записки, но радоваться ей было некогда: подготовка к визиту императрицы — дело государственной важности. В доме и так не хватало прислуги, как же теперь справиться со всем? К счастью, вскоре пришла императорская грамота от самой императрицы: она направляла в помощь госпоже Гу чиновников из Министерства финансов и придворных служанок из дворца. Только тогда госпожа Гу смогла глубоко вздохнуть с облегчением.
Пока в квартале Юнцзяфан царила суматоха, в павильоне Циньфан наставница Чэн услышала эту новость и задумалась. Всю ночь она провела в размышлениях, а на следующее утро приказала своей служанке передать послание: она желает видеть маркиза Цуй Цзэхоу.
* * *
Наставница Чэн не надеялась, что её обязательно допустят к маркизу. В конце концов, прошло уже не меньше полугода с тех пор, как она последний раз видела этого мужчину. Однако вскоре служанка вернулась с ответом: «Господин велел передать, что завтра вечером наставница Чэн может явиться во внешнее крыло, в его кабинет».
Когда управляющий Цуй доложил о просьбе наставницы Чэн, маркиз Цуй Цзэхоу как раз совещался со своими советниками. С тех пор как связь с Аннаньским князем была установлена, некоторые планы можно было ускорить. У Аннаньского князя, помимо прочего, действительно оказался талант к управлению войсками. При прежнем правителе Наньчжао постоянно вторгался на север, доходя до самого северного берега реки Наньпаньцзян. Тогдашний Аннаньский князь даже выдал дочь замуж за наньчжаоского правителя, но менее чем через год она таинственно скончалась в чужой земле.
Нынешний князь Ли Лье, взойдя на престол, лично повёл армию и отбросил наньчжаосцев обратно за реку Наньпаньцзян. После переговоров он женился на старшей принцессе Наньчжао, тем самым укрепив границы южных земель. Теперь под его началом находились не только имперские гарнизонные войска, но и отряды наньчжаоских воинов, которые, по слухам, владели колдовскими чарами и ядовитыми заклинаниями — весьма зловещая сила.
— Господин, — первым заговорил Ян Лü, — есть ли какие-либо новые вести от наследной принцессы?
Ян Лü и У Цзыси были двумя талантливыми советниками, которых Цуй Цзэхоу лично пригласил к себе. Оба обладали способностями, достойными звания чжуанъюаня, но предпочли остаться в квартале Юнцзяфан под скромным званием «наставников». Их семьи проживали в поместье «Чжунцзэ-юань», где условия жизни уступали лишь главным господам дома. Даже по сравнению с такими фаворитками, как Юйхуа, их положение было выше. Лишь самые близкие люди маркиза знали об их существовании; даже родной брат Цуй Цзэхоу, Цуй Цзэгуань, встречался с ними всего пару раз.
Цуй Цзэхоу покачал головой:
— Ничего особенно ценного. Подтвердилось лишь то, что младший сын Аннаньского князя действительно страдает чахоткой. Они посылали своих тайных стражей искать лекаря, но наши люди заметили их.
Едва он закончил, как У Цзыси, человек невысокого роста, но вспыльчивого нрава, затараторил без пауз:
— Господин, на данный момент все сведения, добытые нами, полностью совпадают с тем, что сообщил Аннаньский князь. На юге последние два года бушуют стихийные бедствия, гарнизон живёт в крайней нужде. Его просьба присоединить плодородные равнины Ичжоу и Лучжоу — разумное решение проблемы неурожаев и бедствий. К тому же он дал слово, что до рождения внука-наследника не будет требовать возвращения сына и невестки в Аннань. Пока старший сын и внук находятся у нас, какие у него могут быть скрытые замыслы? Если четвёртый принц взойдёт на трон, Аннаньский князь станет полноправным феодалом — это выгодная сделка. В худшем случае он попытается что-то предпринять уже после получения титула, но мы ведь не будем сидеть сложа руки!
Цуй Цзэхоу не спешил отвечать У Цзыси. Вместо этого он бросил взгляд на Ян Лü. Эти двое советников сильно отличались друг от друга: У Цзыси действовал импульсивно, часто пренебрегая обычными правилами, но был решителен и находчив, хотя и несколько легкомыслен. Ян Лü же был осмотрителен, каждое своё слово взвешивал трижды и редко делал поспешные выводы.
Поняв, что господин ждёт его мнения, Ян Лü не стал больше медлить:
— Господин, по всему, что известно об Аннаньском князе, простой титул феодала не сможет его удовлетворить. Сейчас он и так правит югом почти как независимый правитель, и две провинции вряд ли утолят его аппетит. Однако он добровольно оставил наследного принца у нас… Это меня настораживает. Не могу пока понять его истинных намерений. Но, по моему мнению, сотрудничая с ним, следует быть предельно осторожными.
Цуй Цзэхоу прищурился, вспомнив день свадьбы наследного принца, когда Аннаньский князь Ли Лье неожиданно явился к нему переодетым и прямо сказал: «Маркиз Аньго, если четвёртый принц стремится к трону, войска Аннаньского гарнизона готовы поддержать его».
Хотя Цуй Цзэхоу и не часто общался с Ли Лье, он помнил его сходство с императором Ли Шэном: оба были статны и красивы, но если император производил впечатление спокойного и утончённого человека, то в глазах и на губах князя всегда читалась железная решимость и жестокость.
Их цели быстро сошлись. Вскоре Аннаньский князь подал прошение: «В последние годы в Цзяочжоу бушевали наводнения, затем последовала чума саранчи. Народ страдает, казна опустела. Прошу не только освободить нас от налогов, но и выделить миллионы лянов на помощь пострадавшим».
Аннаньский князь и раньше игнорировал налоговые обязательства, но теперь сам просил милости. Придворные, естественно, не спешили соглашаться. Как глава трёх министров, Цуй Цзэхоу на заседании выдвинул условие: наследный принц Ли Шоу должен остаться в Чанъани на десять лет, чтобы «служить своему дяде — императору». После долгих торгов князь неожиданно согласился, но потребовал в ответ, чтобы император лично обручил свою племянницу, наследную принцессу Шуньхуа, за Ли Шоу. Так и сложилась нынешняя ситуация.
Цуй Цзэхоу был доволен всем, как оно есть. Снаружи он выглядел образцовым патриотом, пожертвовавшим собственной дочерью ради мира на южных границах. Втайне же род Цуй из Бо-линга заключил союз с Аннаньским князем. И теперь, когда император даровал семье Цуй чрезвычайную честь — визит императрицы в родовой дом, — никто в империи не осмеливался возражать. Все, казалось, чувствовали перед ними какую-то вину.
При этой мысли Цуй Цзэхоу самодовольно хмыкнул и произнёс:
— Вы оба правы. Союз с Аннаньским князем сейчас необходим и оправдан. Но расслабляться нельзя ни на миг. Что касается выполнения обещаний после восшествия четвёртого принца на престол… Посмотрим по обстоятельствам!
В этот момент управляющий Цуй доложил о просьбе наставницы Чэн. Настроение маркиза было прекрасным, и он распорядился:
— Завтра вечером пусть приведут её во внешнее крыло.
* * *
На следующий вечер, когда Цуй Цзэхоу вошёл в кабинет, наставница Чэн уже ждала его на ложе — совершенно обнажённая. Однако маркиз не спешил к ней приближаться. Он лишь улыбнулся и велел ей растереть чернила, заварить чай и помассировать ему ноги. Чэн Пин дрожала от холода, её белая кожа покрылась мурашками, зубы стучали так, что она не могла вымолвить и слова. Только тогда Цуй Цзэхоу схватил её за волосы и швырнул на ложе.
В ту ночь маркиз терзал её целых три часа, используя целый ящик особых приспособлений — то на ложе, то на столе. Раньше такого не бывало: Цуй Цзэхоу всегда берёг здоровье и не отличался особой выносливостью. Очевидно, на этот раз он принял возбуждающее снадобье.
Когда он наконец устал и растянулся на ложе, Чэн Пин уже не могла пошевелить даже пальцем. Но она всё же собрала последние силы, подползла к нему и прошептала:
— Чэн Пин давно хотела спросить у господина… Как вы намерены поступить со мной?
Цуй Цзэхоу уже собирался позвать слуг, чтобы увести её, но, услышав вопрос, приподнял веки и внимательно оглядел её. Она сидела на ложе, скорчившись, вся в синяках и кровоподтёках, голову опустила, но тело её непрерывно тряслось.
Маркизу стало интересно. Он сел, поднял её подбородок и, глядя прямо в глаза, медленно произнёс:
— Чэн Гуаньинь… Ты, оказывается, вызываешь интерес не только у меня. Например, главный евнух при наследном принце, Лю Чжунь, до сих пор тебя не забыл…
Услышав имя Лю Чжуня, Чэн Пин резко вздрогнула и подняла на него испуганный взгляд. Через мгновение она бросилась ниц и умоляюще заговорила:
— Чэн Пин умоляет господина! Я готова сделать всё, что вы прикажете, только дайте мне умереть под простым циновочным покрывалом!
Лицо Цуй Цзэхоу расплылось в довольной улыбке.
— Похоже, я сильно переоценил себя! — засмеялся он. — Ты столько времени живёшь в моём доме и никого не боишься, а стоит упомянуть Лю Чжуня — и ты сразу мочишься от страха! Ну конечно, ведь говорят, что евнухи в постели куда жесточе обычных мужчин. А уж ты-то должна знать: ведь именно ты, красавица из свиты принцессы Чанълэ, когда-то дала этому Лю Чжуню пощёчину! Ха-ха-ха! Чэн Гуаньинь, вспомни-ка, как ты гуляла по Тайцзи-гуну, словно там хозяйка, и подумай, могла ли ты тогда представить себе такой конец? Ха-ха-ха!
Чэн Пин не обращала внимания на его насмешки. Она лишь кланялась снова и снова, повторяя:
— Чэн Пин готова служить вам во всём! Только дайте мне умереть под простым циновочным покрывалом…
Цуй Цзэхоу сначала с удовольствием наблюдал за её унижением, но потом вдруг вспомнил что-то и резко поднял её:
— Ты говоришь, готова на всё? Тогда станцуй для меня ещё раз «Танец Гуаньинь на лотосе»!
Чэн Пин на мгновение замерла, будто поражённая громом. Она подняла лицо и долго смотрела в пустоту, прежде чем тихо ответила:
— Чэн Пин согласна!
* * *
Услышав её ответ, глаза Цуй Цзэхоу вспыхнули, и он громко рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Так вот до чего дошла знаменитая гордость Чэн Пин, Чэн Гуаньинь! Твой танец, который раньше спасал жизни, теперь ты готова станцевать ради смерти! Чэн Пин, неужели тебе не стыдно? Ведь если бы принцесса Чанълэ узнала, что ты танцуешь «Танец Гуаньинь на лотосе» в моём доме ради развлечения гостей, она бы в гробу перевернулась!
Чэн Пин молча сидела на коленях, не шевелясь, позволяя ему издеваться. Когда смех маркиза начал затихать, она спросила:
— Смею спросить, господин… Неужели вы хотите, чтобы я исполнила этот танец перед самой императрицей во время её визита?
Цуй Цзэхоу всё ещё усмехался:
— Ну и что? Разве танец перед императрицей — это позор для тебя? Или тебе нужно снова подниматься на врата Чэнтянь, чтобы танцевать?
— Чэн Пин ни в коем случае не смеет так думать, — покорно ответила она. — Где бы и когда бы ни приказал господин, я готова станцевать.
Маркизу не понравилось её бесстрастное выражение лица. Он нахмурился и нарочито вздохнул:
— Жаль только, что принцесса Чанълэ умерла слишком рано… Кто же теперь сыграет роль Шаньцая, мальчика, что служит у ног Гуаньинь?
http://bllate.org/book/7046/665412
Готово:
