Понедельник — пятница: обновления ежедневно. Выходные — отдых. Каждый вечер в десять часов. Спасибо за поддержку. (На этой неделе публикации идут без перерыва.)
Новый роман — новое начало. На этот раз хочу написать историю, следуя исключительно собственным мыслям: светлую, решительную и полную благодарности.
Действие разворачивается в небольшом уездном городке и длится ровно шестьдесят дней. Всё начинается с шахтной аварии, которую будто стёрли с лица земли. Я намерена сделать ставку на сюжет. Возможно, повествование окажется медленным, а драмы — сначала лёгкими, потом всё более тяжёлыми. Говорят, что в комментариях уже появляются обновления, но я их пока не вижу. Тем не менее прошу вас активно оставлять отзывы. В эти дни меня не было рядом — если заметите какие-либо ошибки или сбои, пожалуйста, сообщите об этом в комментариях. Благодарю всех вас. С праздником!
Погода в Цзянчэне лучше, чем на родине, хотя и немного душновато.
Сюй Лу допила кофе наполовину, откинулась на спинку кресла и повернула голову к панорамному окну. На улице женщина ругала ребёнка — выглядела крайне разъярённой. Мальчик лежал на асфальте, катался по земле и как раз очутился посреди дороги, перекрыв движение нескольким машинам. Женщина ещё несколько раз пнула его ногой. Одна из машин едва успела затормозить, и тут же женщина принялась устраивать скандал водителю.
Сюй Лу некоторое время наблюдала за этим зрелищем, а затем спокойно отвела взгляд.
Будь на её месте любой коллега из отдела — тотчас бы достал телефон, начал снимать, а потом, прикинувшись случайным прохожим, подошёл бы расспросить подробности. Или, получив нагоняй, вернулся бы в редакцию в бешенстве и написал бы материал. В любом случае это стало бы полноценной темой для репортажа.
Она прикинула в уме: уже больше двух недель не выезжала на задание. Каждый день тратила время на бесконечные споры с редакцией. Если так пойдёт и дальше, ей самой захочется уволиться — даже если никто не станет её подталкивать.
Работа совершенно не вдохновляла.
Весь развлекательный раздел заполонили статьи о молодых знаменитостях, а в социальном — ни одного стоящего интервью, не говоря уже о глубоких расследованиях. Все коллеги мечтали попасть в развлекательный отдел: там легко работать и можно болтать со звёздами.
Теперь в редакции всё решает трафик, и Сюй Лу не желала там задерживаться ни минуты дольше.
Когда она снова посмотрела в окно, ребёнок уже поднялся с земли, держался за рукав женщины и жалобно смотрел на неё снизу вверх. Та в ответ дала ему пощёчину и ткнула пальцем в водителя, требуя компенсацию.
Мальчику было всего четыре или пять лет, и Сюй Лу почувствовала раздражение.
Она уже собиралась встать и выйти на улицу, как вдруг в помещение ворвалась Фан Юй. В руках она держала коробку с пирожными «Цуйхуа» с улицы Чжуншань и тяжело дышала после бега. Из-за этой задержки Сюй Лу упустила момент: когда она снова обернулась к окну, и машина, и люди исчезли.
Сюй Лу снова опустилась в кресло.
Фан Юй поставила коробку перед ней и с улыбкой уговаривала хоть немного попробовать. Обычно это было любимое лакомство Сюй Лу, но сейчас у неё совсем не было аппетита.
— Не переживай из-за работы, — сказала Фан Юй, прекрасно понимая, о чём думает подруга. — Я оббежала несколько улиц, чтобы купить тебе именно эти. Ну, хоть кусочек съешь.
Сюй Лу даже рта не хотела открывать.
— Сейчас в журналистике такая ситуация, — продолжала Фан Юй. — Все знают, что бумажные СМИ клонятся к закату. Через несколько лет наступит эпоха нового времени. По крайней мере, ты пока ещё любишь эту профессию. А там посмотрим.
Фан Юй работала в финансовом отделе. Они учились вместе ещё с начальной школы, прошли весь путь до окончания старшей школы, а потом вместе пошли на повторный год. При поступлении обе подали заявления в факультет журналистики Цзянчэньского университета и снова оказались в одном классе. Позже они вместе окончили университет и устроились в одну редакцию. Их дружба длилась уже более двадцати лет — они были как сиамские близнецы. Когда Фан Юй только пришла в редакцию, она, как и Сюй Лу, занималась социальными репортажами, но через год её перевели в финансовый отдел. Там она ничего не понимала и два месяца упорно зубрила термины, пока наконец не смогла выйти на поле. Почему она не ушла? Потому что всё ещё любила профессию.
— Ты уже говорила мне это в прошлом году, — заметила Сюй Лу.
— Значит, послушай в этом, — отозвалась Фан Юй, жуя пирожное. — Десять лет назад ещё можно было делать глубокие расследования, но сейчас? Ничего не поделаешь — такова реальность.
— Тогда просто уволиться?
— Я не сказала «не работать». Просто не зацикливайся на этом, — посмотрела на неё Фан Юй. — Посмотри правде в глаза: кто сейчас читает целую полосу текста мелким шрифтом? Глаза болят от этого.
— А твои собственные мечты и клятвы? Разве ты не хотела стать журналистом?
Фан Юй бросила на неё презрительный взгляд:
— Надо смотреть вперёд. Разве можно жить прошлым? На твоём месте меня бы давно уволили, а я до сих пор здесь. Если бы не Лу Нинъюань, ты бы не продержалась и месяца.
Сюй Лу нахмурилась:
— Какое он ко всему этому имеет отношение?
— Теперь хочешь от него отвязаться? Поздно. В редакции ходят слухи, и ты это знаешь. Если бы он не прикрывал тебя, твою бы уже давно затоптали сплетнями.
— Что именно обо мне говорят?
Фан Юй съела слишком много пирожных и, не стесняясь, сделала большой глоток кофе, после чего, не до конца проглотив, начала перечислять по пальцам:
— Капризная, избалованная, не слушаешь чужого мнения, действуешь по собственному усмотрению, не уважаешь чужой труд…
— Хватит, — прервала её Сюй Лу. — Неужели я такая ужасная?
Фан Юй фыркнула:
— Если даже в финансовом отделе это слышно, как ты думаешь? Только Лу Нинъюань терпит тебя и всё прощает.
Ещё будучи студенткой Цзянчэньского университета, Сюй Лу слышала о Лу Нинъюане в журналистских кругах. Он окончил технический факультет. Спокойный, рассудительный, проницательный и при этом неприметный. Почти все его проекты становились большими успехами, и в столь юном возрасте он уже был выдающимся продюсером.
Что до их отношений — за последние два года он, наверное, уже должен был умереть от ярости.
— Он терпеливый? — возразила Сюй Лу. — Когда злится, может меня просто придушить.
— Бьёт — значит любит, ругает — значит дорожит. Разве не знаешь? — Фан Юй бросила на неё многозначительный взгляд. — Неужели всё ещё думаешь о…
Эта девушка всегда возвращалась из родного города с кислой миной. Фан Юй уже догадывалась, в чём дело, и не удержалась:
— Ты виделась с ним?
Сюй Лу сжалась внутри и промолчала.
Он сам не хотел её видеть — иначе за все эти дни хотя бы раз встретился бы лицом к лицу. На самом деле двоюродный брат ошибался: кто сказал, что он не умеет быть нежным? Когда они были вместе, он баловал её так, что никто не осмеливался её обидеть, и только он мог её успокоить. Он мог быть по-настоящему ласковым, но и по-настоящему жестоким.
Фан Юй вздохнула, не зная, что сказать, и принялась есть пирожные. Наконец, через некоторое время, она сменила тему:
— Какие у тебя планы насчёт работы?
Сюй Лу помолчала и ответила:
— Хочу куда-нибудь съездить.
— Куда?
— В прошлом месяце анонимный источник сообщил в редакцию о завале на шахте в Фочэне. Я хочу туда поехать, — сказала Сюй Лу. — Уже задолбала сидеть на месте.
— Разве не выяснилось, что это выдумки? Зачем тогда ехать?
— Моё журналистское чутьё подсказывает: всё не так просто. Кто-то специально замял эту историю. Я уже несколько раз говорила об этом Лу Нинъюаню, но он не соглашается.
— И как ты поедешь?
— Вот и ломаю голову, — Сюй Лу оперлась подбородком на ладонь и безучастно произнесла: — Такая отличная зацепка для репортажа, а волна получилась крошечной. За этим точно что-то стоит.
— Лу Нинъюань запрещает не просто так. Лучше откажись.
— Значит, надо придумать способ, — сказала Сюй Лу.
— Какой способ? По-моему, только «план красотки» может сработать, — засмеялась Фан Юй. — Помнишь, как в прошлом году на корпоративе ты упала в воду, а он тебя вытащил? Я до сих пор помню его лицо.
— Хватит уже, — оборвала её Сюй Лу.
Они ещё немного поболтали, пока Фан Юй не ушла по срочному звонку. Сюй Лу допила ещё одну чашку кофе, вытерла рот салфеткой, помедлила немного — и вдруг решила.
Она остановила такси прямо у входа и поехала в редакцию.
Но не через главный вход, а через заднюю дверь — спустилась в подземный гараж. Было половина девятого вечера, в редакции уже все разошлись. Кроме нескольких служебных машин, там стоял только автомобиль Лу Нинъюаня. Он всегда уходил последним — как аскет. Именно за это Сюй Лу его уважала.
В июле в гараже было прохладнее, чем в кондиционированном помещении.
Сюй Лу присела за его машиной, бросила на пол свой мягкий большой рюкзак и села на него, прислонившись спиной к автомобилю. В тишине и прохладе гаража она быстро задремала.
Ей почудились шаги, но вскоре они стихли.
Сюй Лу снилось, что за ней гонится группа людей на микроавтобусе. Когда их почти настигли, дорога впереди неожиданно оборвалась. Она резко вывернула руль вправо и врезалась во что-то. Громкий взрыв — и она проснулась.
Не успела она перевести дух, как увидела у своих ног чёрные туфли.
Туфли были тщательно вычищены, брюки — из дорогой ткани. Выше — пиджак, переброшенный через руку, чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами: типичный образ человека, только что закончившего рабочий день. Брови нахмурены, в уголках глаз — усталость.
Сюй Лу собралась что-то сказать, но он опередил её:
— Насмотрелась?
Голос в пустом гараже прозвучал холодно и отчётливо. Сюй Лу вздрогнула. Лу Нинъюань смотрел на неё сверху вниз, и выражение его лица было далеко не дружелюбным.
Сюй Лу резко вскочила, но встала слишком быстро и пошатнулась, почти упав на машину. В этот момент её локоть схватила ладонь — и кожа мгновенно ощутила его тепло.
Она слегка улыбнулась:
— Господин Лу.
Он прервал её на полуслове:
— Если хочешь что-то сказать, поговорим в машине.
С этими словами он обошёл автомобиль, сел за руль и завёл двигатель. Сюй Лу будто застыла на месте. Только когда Лу Нинъюань коротко гуднул клаксоном, она опомнилась и села в машину.
Лу Нинъюань медленно выехал из гаража.
Сюй Лу некоторое время наблюдала за его лицом — настроение явно было не лучшим.
Когда они доехали до улицы Пинъян, он произнёс:
— Если это снова по поводу того дела — даже не начинай.
Сюй Лу удивилась, но тут же усмехнулась:
— Вы ошибаетесь. Сегодня я просто хочу пригласить вас на ужин.
Руки Лу Нинъюаня на руле слегка замерли. Он бросил на неё взгляд — в её глазах плясали озорные искорки — и снова отвёл глаза.
— Старший редактор твоего отдела, господин Лу, сказал мне, что ты уже две недели не сдаёшь темы, — произнёс он ровным тоном, без тени упрёка. Лицо оставалось спокойным, взгляд устремлён вперёд.
Сюй Лу протянула:
— А-а…
— Ты удивительно спокойна, — заметил он.
— Это не моя вина, — возразила Сюй Лу. — Я предлагаю темы, но вы их отклоняете. Что мне остаётся делать?
Лу Нинъюань коротко кивнул, и в его голосе невозможно было уловить ни гнева, ни одобрения:
— Если так рассуждать, то вся редакция может не работать и питаться одними ветрами.
— Я не это имела в виду, — серьёзно сказала Сюй Лу. — В конце концов, развлекательный отдел держит редакцию на плаву. Там темы льются рекой — чего беспокоиться?
Лу Нинъюань слегка усмехнулся:
— Ты действительно так думаешь?
От этих пары фраз в ней вспыхнул гнев. Сюй Лу отвернулась и замолчала.
Лу Нинъюань взглянул на неё:
— Делай то, что должен делать. Не лезь не в своё дело. Ты изучала журналистику всего несколько лет — думаешь, эта профессия так проста? Хочешь — и делай?
Последнюю фразу он произнёс резко, и Сюй Лу поняла: он рассердился.
— При таком раскладе, — холодно добавил Лу Нинъюань, — тебе лучше сразу уволиться. В редакции не держат бездельников.
Сюй Лу резко вдохнула и повернулась к нему:
— В две тысячи втором году вы в одиночку ворвались в логово наркоторговцев и, рискуя жизнью, раскрыли всю сеть подпольной торговли. В две тысячи четвёртом — под видом посетителя проникли в подпольный ночной клуб и помогли полиции раскрыть множество случаев торговли несовершеннолетними девушками. В две тысячи шестом — под видом сотрудника проникли в корпорацию «Чэнда» и в одиночку добыли доказательства того, что строители сэкономили на материалах, из-за чего десятки рабочих погибли под обрушившимися конструкциями. — Сюй Лу сделала паузу. — В две тысячи третьем я училась на первом курсе, и ваши подвиги мы слушали в общежитии, как популярные песни. Вы были идеалом для всех журналистов. Но сейчас? Вы всё забыли?
Лу Нинъюань не ответил и остановил машину у обочины.
Он помолчал, вынул из пачки сигарету, зажёг и сделал несколько затяжек.
Потом, не докурив, потушил сигарету.
Когда он нервничал, всегда курил. Сюй Лу давно это заметила. Иногда за короткое время он выкуривал полпачки, и никто не мог угадать, о чём он думает.
Другие его боялись. Сюй Лу — нет.
Когда она только окончила университет, была полна энтузиазма, рвалась в самую гущу событий, как будто её закачали адреналином. Молодая, дерзкая, никого не слушала. Лу Нинъюань делал ей замечания — она отвечала дерзостью или бросала всё и уходила. Со временем он просто смирился.
В машине воцарилась тишина, и Сюй Лу начала нервничать.
Лу Нинъюань вдруг тихо рассмеялся:
— За эти годы в редакции ты ничему не научилась, кроме того, как спорить с начальством. Расскажи-ка, когда успела так хорошо выучить мою биографию?
Сюй Лу резко вдохнула:
— Просто выучила.
http://bllate.org/book/7001/661919
Готово:
