Та-та тут же хлопнула себя по груди и заверила:
— Без проблем! Идите за мной!
Перед тем как отправиться гулять, Чэнь Яньцзюй заплела Та-та маленький хвостик. Теперь девочка прыгала впереди, и её косичка подпрыгивала вслед за ней — такая милая, что сердце замирало от умиления.
Пройдя несколько шагов, Та-та обернулась и увидела, что дедушка с бабушкой, дядя с тётей выглядят обеспокоенными. Она тут же остановилась и заботливо спросила:
— Вы устали? Тогда я подожду вас!
Эта малышка была не только хороша собой, но и говорила так ласково, без малейшего каприза, свойственного городским детям её возраста. В её глазах светилась наивная чистота.
У Чжэн Пинди было два озорных внука, и потому она особенно ценила послушных девочек. Взглянув на Та-та, она смягчилась и нежно погладила её по щёчке.
Та-та не отпрянула, а лишь улыбнулась, обнажив ряд белоснежных мелких зубок. Её глазки блестели и изогнулись, словно лунные серпы.
От этой улыбки всем стало тепло на душе, но почему-то настроение Фу Цунсэня и Чжэн Пинди стало ещё тяжелее.
— Эх, если бы эта девочка была нашей внучкой… — с горечью сказала Чжэн Пинди.
Гэ Хуэй не сдержалась и фыркнула:
— Ха-ха!
Ледяной взгляд Фу Цунсэня упал на неё:
— Ты чего смеёшься?
— Ну как же… — Гэ Хуэй смутилась и поспешила оправдаться: — Эта малышка одета чисто и опрятно, явно хорошо воспитана. Родители, наверное, небедные. Не может она быть… — Она запнулась и добавила неловко: — Пап, я не хотела ничего плохого сказать. Просто слышала, что глупость не лечится. Такие дети обычно вялые, слюни текут… Наверное, смотреть на это неприятно. Вам стоит быть готовыми к худшему…
Раньше Та-та часто слышала, как её называют глупышкой. Хотя сама этого не помнила, в глубине души ещё жила маленькая рана от тех обид.
Услышав слова Гэ Хуэй, она обиженно нахмурилась, остановилась и надула щёчки:
— Мама говорит, что взрослые тоже должны быть вежливыми!
— Даже ребёнок понимает, что твои слова неприятны! Если не умеешь говорить — молчи! — рявкнул Фу Дунлян, сердито взглянув на жену.
Чжэн Пинди искренне полюбила Та-та и ласково сказала:
— Девочка, проводи нас, пожалуйста.
Увидев, что Гэ Хуэй действительно замолчала, Та-та снова зашагала вперёд и взяла бабушку за руку:
— Пошли!
Детская обида быстро прошла. Держа в руке мягкую ладошку девочки, Чжэн Пинди смотрела на неё всё нежнее.
Если бы дочь Фу Жун родила здоровую девочку, та, наверное, была бы такой же красивой и умной, как Та-та.
Жаль только, что Фу Жун не повезло в жизни.
Сердце Чжэн Пинди сжималось от боли, мысли путались, но вдруг она заметила, что они уже у конца деревни.
В конце деревни стоял ряд одноэтажных домов. Видимо, чтобы упростить управление, на каждом доме прикрепили табличку с фамилией семьи.
Фу Цунсэнь сразу увидел надпись «Семья Сюй».
— Пришли, — указал он. — Вот этот дом.
Та-та всё ещё держала бабушку за руку, но, услышав эти слова, широко распахнула глаза и побежала вперёд.
— Так вы пришли к нам домой! — радостно воскликнула она.
Гэ Хуэй удивлённо приподняла бровь и толкнула мужа в бок:
— Сколько братьев у мужа второй сестры? Неужели это их племянница?
— Это ваш дом? — Чжэн Пинди опешила и долго не могла вымолвить ни слова. Черты лица этой малышки напоминали ей юную Фу Жун, но спрашивать она не осмеливалась.
Боялась: чем больше надежды, тем сильнее разочарование.
Фу Цунсэню тоже показалось, будто горло перехватило. Он пристально смотрел на девочку.
Наконец Фу Дунлян нарушил молчание:
— Девочка, у вас дома есть Фу Жун?
Та-та обрадовалась ещё больше и громко ответила:
— Вы ищете мою маму? Почему сразу не сказали?
Чжэн Пинди едва поверила своим ушам. Она сжала руку Фу Цунсэня и повысила голос:
— Ты слышал, что она сказала?
Глаза Фу Цунсэня расширились, каждая морщинка на лице дрожала от волнения. Инстинктивно он посмотрел на сына.
Фу Дунлян глубоко вдохнул, стараясь справиться с потрясением:
— Фу Жун — твоя мама?
Та-та кивнула, не понимая странности происходящего. Для неё гости мамы были её гостями. Она побежала вперёд, чтобы открыть дверь и проводить их внутрь.
Гэ Хуэй, оставшаяся позади, всё ещё не могла прийти в себя.
Эта малышка — дочь Фу Жун?
Невозможно! Раньше они слышали, что у Фу Жун родилась дочь-идиотка. Неужели это можно подделать?
Наконец они вошли в дом Сюй.
Во дворе было тесновато. На восьминогом столе стояла миска с разваренной кашей — такой жидкой, что остатки даже не выливали. Одного взгляда хватило, чтобы родителям Фу Жун стало больно за дочь и внучку.
— Третья тётя, у нас гости! — Та-та вприпрыжку вбежала во внутренние покои и вежливо постучала в дверь.
Чэнь Яньцзюй только собралась вздремнуть, как её разбудили. Она проворчала, вышла из комнаты и увидела сияющее личико Та-та.
— Какие гости? — пробурчала она. — Ни минуты покоя! Лучше бы я на работу пошла!
Не договорив, она почувствовала, как Та-та тянет её за подол.
Чэнь Яньцзюй скривилась и вывела девочку наружу. Увидев незнакомцев в приличной одежде с подарками в руках, она опешила.
— Товарищ, я старший брат Фу Жун, — представился Фу Дунлян и указал на родителей, всё ещё не оправившихся от волнения: — Это мои родители.
Чэнь Яньцзюй стояла как вкопанная, ошеломлённая целых две минуты, прежде чем закричала во весь голос:
— Пап, мам, к нам приехали родственники первой невестки!
Со дня свадьбы Фу Жун не общалась с роднёй. Об этом знала вся деревня Ойчжай.
Именно поэтому бабка Чжоу и Сунь Сюйли так презирали Фу Жун, думая, что городская девчонка, хоть и из хорошей семьи, но раз её родные от неё отвернулись, то и в доме ей места нет.
Кто бы мог подумать, что они вдруг нагрянут без предупреждения.
В доме царил беспорядок. Чэнь Яньцзюй засуетилась, убирая.
Старик Сюй вышел и сразу пригласил родителей Фу Жун сесть. Увидев подарки — молочный коктейль, яйца и мясо — он вежливо сказал:
— Зачем столько несли? Зря потратились.
За ним вышла бабка Чжоу. Сначала она вяло клевала носом, но, завидев на столе молочный коктейль, яйца и мясо, её глаза заблестели. Она тут же захлопала в ладоши от радости.
В доме не оказалось чая, поэтому Чэнь Яньцзюй налила гостям простую кипячёную воду и отошла в сторону.
Чжэн Пинди сейчас было не до этикета. Она прямо спросила:
— Родственник, а эта девочка…
Старик Сюй взглянул на Та-та и сразу понял, о чём речь:
— Когда Та-та родилась, сразу было видно, что она не такая, как другие дети. Фельдшер несколько раз осматривал её и говорил, что у неё в голове что-то не так, и, скорее всего, так и останется. Но недавно она упала, чуть не умерла, а когда вернулась с того света, вдруг выздоровела. — Он улыбнулся, и в глазах его засияла радость. — Видимо, Небеса пожалели нашу семью и исцелили ребёнка.
Поскольку родственники внезапно нагрянули, старик Сюй решил, что они обеспокоены судьбой старшей невестки, и подробно рассказал обо всём, что происходило все эти годы.
Фу Цунсэнь и Чжэн Пинди представляли себе семью дочери как грубых и невоспитанных людей, но, услышав спокойную и разумную речь свёкра, они постепенно успокоились.
— Горожане щедрые! Столько еды привезли! — бабка Чжоу наконец дождалась своей очереди вставить слово и сияла от счастья.
Чжэн Пинди не одобрила её меркантильность, но не стала показывать недовольства. Она поманила Та-та:
— Ты уже поела?
Чжэн Пинди смотрела на миловидное личико внучки и улыбалась.
Та-та энергично кивнула:
— Утром ела кашу!
— Сейчас уже после полудня. Обедала?
Бабка Чжоу, улыбаясь до ушей, ответила:
— Ах, у нас в деревне не как в городе! Два раза в день едим — и слава богу! Главное, чтобы не умереть с голоду!
Чжэн Пинди нахмурилась:
— Как ребёнок будет расти без питания?
Но условия в доме были таковы, что она не стала настаивать и лишь погладила Та-та по щёчке:
— Я принесла яйца и мясо. Приготовьте, пожалуйста, для ребёнка.
Бабка Чжоу уже давно облизывалась при виде яиц и мяса и с радостью согласилась. Она тут же засеменила на кухню, и вскоре раздался стук ножа по разделочной доске, а сама она даже засмеялась от удовольствия.
Пока бабка Чжоу хлопотала, Чжэн Пинди усадила Та-та к себе на колени и заговорила с ней:
— Тебя зовут Та-та?
— Да! А тебя как зовут? — Та-та склонила голову набок.
Чжэн Пинди рассмеялась, и на глаза навернулись слёзы:
— Я твоя бабушка.
Слово «бабушка» было Та-та незнакомо. Хотя она и слышала его раньше в Зеркале Пророчеств, дома его никогда не произносили. Поэтому она сначала не поняла:
— А кто такая бабушка?
— Это мама твоей мамы, — быстро пояснила Чэнь Яньцзюй.
Теперь Та-та изумилась по-настоящему. Она широко распахнула круглые глаза и недоверчиво посмотрела на Чжэн Пинди, затем перевела взгляд на всех остальных незнакомцев.
— Я твой дедушка, — поспешно представился Фу Цунсэнь.
— Я твой дядя, — добавил Фу Дунлян с глубоким чувством.
— А-а… — Та-та заморгала. — Мама очень скучает по вам. Часто тайком плачет. Почему вы так долго не приходили?
Голосок девочки был таким детским, а выражение лица — таким наивным, что слова её пронзили сердца Фу Цунсэня и Чжэн Пинди.
Всю дорогу они размышляли: правильно ли они поступили, столько лет не общаясь с дочерью? Было ли это из-за разочарования в ней или из-за глупого упрямства и страха потерять лицо?
В городе у них были престижные работы, и все друзья, коллеги и знакомые завидовали им, ведь у них трое замечательных детей.
Кто бы мог подумать, что их когда-то столь талантливая дочь выберет путь, который они не одобряли, и устроит свою жизнь так плохо.
После жаркого спора они просто оборвали с ней связь, утешая себя мыслью, что, мол, когда она поймёт свою ошибку, сама вернётся. Но на самом деле…
— Твоя мама упоминала нас? — голос Чжэн Пинди дрожал, и она с трудом сдерживала слёзы.
Та-та задумалась, потом серьёзно сказала:
— Один раз сказала: вы её больше не хотите.
Не успела она договорить, как Чжэн Пинди и Фу Цунсэнь почувствовали, будто в сердце воткнули иглу. Глубокое раскаяние и стыд охватили их.
Та-та сидела на коленях у бабушки и недоумевала. Она подняла глаза и увидела, что та плачет.
Повернувшись, она заметила, что дедушка отвёл взгляд, и на лице его читалась боль.
— Бабушка, дедушка, не плачьте, — ласково утешала Та-та. — Когда мама вернётся с работы и увидит вас, она будет очень рада!
Та-та широко улыбалась и обеими ручонками погладила морщинистое лицо бабушки.
Этот тёплый поток постепенно наполнил их сердца. Чжэн Пинди растрогалась ещё больше и крепко обняла внучку.
Гэ Хуэй с тех пор, как вошла в дом, не проронила ни слова. Глядя, как свёкор, свекровь и муж растроганы до слёз, она почувствовала тревожное предчувствие.
Малышка, конечно, милая, и говорит так сладко, что очаровывает старших. Но не собираются ли они забрать её домой?
Одной золовкой уже тяжело, а тут ещё и ребёнок?
От одной мысли у Гэ Хуэй потемнело в глазах.
— Яичный пудинг и мясной суп готовы! — весело объявила бабка Чжоу, выходя из кухни с двумя мисками в руках.
Яичный пудинг получился нежным и гладким, мясной суп, хоть и без изысканных приправ, но даже простая соль раскрыла весь аромат. Всего через несколько минут по дому разнёсся аппетитный запах.
Бабка Чжоу была необычайно любезна: она дала Та-та ложку и впервые в жизни подняла её, усадив на маленький стульчик.
Та-та никогда не получала от бабки такого внимания и чувствовала себя неловко, даже шею втянула.
Но, несмотря на дискомфорт, увидев эти два блюда, она уже не могла сдержать слюнки и отправила в рот ложку яичного пудинга.
http://bllate.org/book/6946/657874
Готово:
