Действительно, Бай Сяньчжу каждый месяц нуждалась в свежей крови. Если бы Бай Цэнь умерла и та больше не смогла бы получать её кровь, никто не знал, какие беды могли бы последовать.
Однако это порождало и другую загадку.
— Ци Цзинь всегда следовал за Бай Сяньчжу, как тень. Раньше он так презирал меня, но даже тогда не пошёл на убийство — скорее всего, именно из-за неё. Так почему же теперь он вдруг лишился всяких сомнений и захотел утащить меня с собой в смерть?
Даже Е Йончи понимал, насколько важно, чтобы Бай Цэнь оставалась жива. Неужели Ци Цзинь этого не знал?
— Подозреваю, его смерть была не так проста.
Они переглянулись, оба озадаченные.
В конце концов, маленький белый человечек махнул ручкой.
— Ладно, какие там интриги — проверим сами.
Бай Цэнь замерла:
— Ты имеешь в виду…?
Е Йончи кивнул:
— Если за этим стоит заговор, наверняка останутся следы. К тому же мне самому любопытно, куда девается твоя ежемесячная кровавая дань.
Он поднял голову и взглянул на небо:
— Скоро полнолуние.
На следующий день снова проходили испытания. Бай Цэнь теперь была совсем не той, что прежде, и без труда пробилась в финал.
В ту же ночь она собрала вещи, заткнула за пояс ухват, усадила Е Йончи себе на плечо и тихо-тихо покинула своё жилище.
Полнолуние — самое подходящее время.
Бай Сяньчжу изначально считалась одной из главных претенденток на вступление во Внутреннюю Секту, но, спасая Бай Цэнь, получила удар и временно утратила способность участвовать в соревнованиях. Лишь благодаря вмешательству старейшины Внутренней Секты ей разрешили выступить в финале через несколько дней.
Жилище Ци Цзиня находилось прямо рядом с её покоем, так что, чтобы добраться до него, обязательно нужно было пройти мимо двора Бай Сяньчжу.
Их двор найти было нетрудно — скорее, наоборот: обитель избранницы судьбы, разумеется, сильно отличалась от скромного уголка Бай Цэнь.
Двор Бай Сяньчжу поражал роскошью даже издалека: дорожки вымощены галькой, а для освещения использовались ночные жемчужины.
Увидев это, Е Йончи театрально ахнул:
— Вот она, твоя добрая старшая сестра, которая якобы пожертвовала ради тебя жизнью? Я и не знал, что внешние ученики могут жить в таких чертогах!
Они выбрались тайком, и Е Йончи, зная, что его никто не видит, без стеснения насмехался, тогда как Бай Цэнь должна была соблюдать осторожность, чтобы не быть замеченной.
Поэтому, услышав его язвительные замечания, она лишь плотно сжала губы и ткнула пальцем в плечо, где он сидел.
Е Йончи пошатнулся от толчка и, обидевшись, тут же перебрался к её уху.
— Что, попал в больное место? Злишься?
Он прекрасно знал, что Бай Цэнь не посмеет ответить вслух.
Хотя даже если бы она могла говорить — всё равно ничего бы с ним не сделала.
Как и ожидалось, Бай Цэнь лишь тихо вздохнула, позволяя Е Йончи болтать без умолку.
Несмотря на свет ночных жемчужин, ночная тропа всё равно казалась зловещей. Ветер шелестел листвой, и в темноте будто притаились невидимые звери, готовые в любой момент втянуть свою жертву в ловушку.
Бай Цэнь осторожно миновала двор, как вдруг раздался женский голос:
— Ты пришла.
У неё мгновенно встали дыбом волосы на спине.
Странная ночь, мрачная аллея, внезапный женский голос…
Даже будучи подготовленной, она не смогла сдержать дрожи.
Бай Цэнь обернулась и увидела в тени двора плетёное кресло, в котором лежала Бай Сяньчжу. Неизвестно, сколько времени та уже там сидела.
Заметив, что её обнаружили, Бай Сяньчжу встала и медленно вышла на свет полной луны.
При этом виде Бай Цэнь нахмурилась, и даже Е Йончи удивлённо воскликнул:
— Ой? Да она же совсем измождена!
Действительно.
«Измождена» — это было слишком мягкое слово. Её состояние скорее напоминало мертвеца.
Бай Сяньчжу выглядела совсем иначе, чем обычно.
Раньше её лицо было лишь немного бледным, но сейчас оно стало совершенно бескровным.
Скорее даже… как у ходячего трупа.
Бай Цэнь молчала, опасаясь произнести хоть слово, но Бай Сяньчжу лишь улыбнулась.
— Я думала, раз ты так себя ведёшь в последнее время, то не придёшь.
Она решила, что Бай Цэнь пришла именно к ней.
Бай Цэнь промолчала. Бай Сяньчжу, похоже, привыкла к её молчанию и ничего не сказала, просто протянула серебряный сосуд.
Бай Цэнь не двинулась с места — точнее, не могла.
Она не могла объяснить это чувство, но, увидев этот сосуд, её душа задрожала, взгляд стал пустым, и она словно потеряла ощущение реальности.
Всё, что она видела теперь, — лишь этот маленький серебряный сосуд.
Сознание начало угасать.
— …Очнись, Бай Цэнь!
Тревожный крик прозвучал прямо в ухе. Бай Цэнь вздрогнула и резко пришла в себя.
К её ужасу, она уже стояла во дворе Бай Сяньчжу, держала в руках серебряный сосуд и даже сжимала короткий нож, которым уже начала резать запястье.
Бай Цэнь резко отступила назад, и сосуд с ножом громко звякнули, упав на землю.
Е Йончи, увидев, что она очнулась, наконец выдохнул с облегчением.
— Что с тобой только что было? Как будто душу вынули?
Бай Цэнь кивнула, не в силах объяснить.
Да, именно так и было — будто душу вырвали из тела.
Но Бай Сяньчжу недовольно нахмурилась. Её обычно изящные брови сошлись, и нежное, прекрасное лицо вдруг исказилось до ужаса.
— Ты хочешь ослушаться меня?
Бай Цэнь отступила ещё дальше, чтобы держаться подальше от этого жуткого сосуда и ещё более жуткой женщины.
— Я не пришла отдавать тебе кровь.
— О?
Бай Сяньчжу приподняла бровь и неспешно нагнулась, чтобы поднять сосуд.
Затем она слегка наклонила голову и, казалось, тихо вздохнула.
— Бай Цэнь, ты в последнее время всё больше и больше перечишь мне.
Бай Цэнь едва сдержала смех.
— Как так? Не отдать тебе кровь — значит, перечить? Бай Сяньчжу, да ты просто смешна.
Лицо Бай Сяньчжу, до этого спокойное, вдруг искривилось в безумном смехе.
— Ха-ха-ха! Ты права, я и вправду смешна!
Смеясь, она закашлялась кровью. Бай Цэнь нахмурилась — поведение Сяньчжу кардинально отличалось от её обычного.
Та, не обращая внимания на кровь, аккуратно вытерла уголок рта и оперлась на колонну.
— Я же говорила тебе: мы обе в плену обстоятельств. Почему бы не проявить взаимопонимание?
Е Йончи театрально воскликнул:
— Вот это да! Она что, шутит?
Бай Цэнь и сама чувствовала нечто странное, но от этой реплики чуть не рассмеялась.
Она сдержалась, но улыбка всё равно проступила на лице. Бай Сяньчжу, увидев это, разъярилась ещё сильнее.
— Ты смеёшься надо мной? На каком основании?
Бай Цэнь подумала про себя: «Это не я смеюсь над тобой… просто тот, кто смеётся, тебе невидим».
Сегодняшнее поведение Бай Сяньчжу было явно ненормальным. Даже Бай Цэнь, плохо разбирающаяся в мире культиваторов, это заметила, не говоря уже о проницательном Е Йончи.
Он немного подумал и решил пока не вмешиваться.
И действительно, Бай Сяньчжу, чьё психическое состояние явно пошатнулось, сама выдала улику, даже не дожидаясь вопросов.
— Бай Цэнь, знаешь ли ты, как сильно я хочу убить тебя?
От лунного света или по какой иной причине, но Бай Цэнь вдруг показалось, что в глазах Сяньчжу мелькнула глубокая печаль.
Бай Сяньчжу, видимо, ослабла и снова опустилась в плетёное кресло.
— Думаешь, мне нравится каждый месяц зависеть от твоей крови? Без неё я — ничто, беспомощна, как младенец. Как ты думаешь, легко ли мне с этим жить?
В её голосе звучала горечь. Бай Цэнь мысленно представила себя на её месте — да, такое ощущение вряд ли приятно.
Но это не оправдание тому, как она обращалась с прежней Бай Цэнь.
Бай Цэнь опустила глаза, подавив зарождающееся сочувствие.
— Самовзрыв Ци Цзиня… он как-то связан с тобой?
— Ци Цзинь…
Услышав это имя, выражение её лица наконец изменилось.
— Он мстил за меня. Я ненавижу тебя, но не могу убить. Поэтому он выбрал такой способ причинить тебе боль.
С этими словами она тихо вздохнула.
— Глупец.
Во всём, что она говорила до этого, лишь в этом коротком слове Бай Цэнь почувствовала искренность.
Раньше она думала, что Ци Цзинь — просто верный пёс Бай Сяньчжу, но теперь поняла: этот «пёс» значил для неё гораздо больше.
Бай Цэнь даже заподозрила, что нынешнее измождённое состояние Сяньчжу как раз и связано со смертью Ци Цзиня.
Она снова спросила:
— Но он же знал: если убьёт меня, ты тоже умрёшь. Почему пошёл на это?
При этих словах глаза Бай Сяньчжу на миг потемнели, но тут же снова стали спокойными и безмятежными.
— Он… слишком импульсивен. Наверное, просто вышел из себя.
Так легко отмахнуться от всего — Бай Цэнь, конечно, не поверила, но и доказательств у неё не было.
Е Йончи тихо прошептал ей на ухо:
— Спроси её про тот серебряный сосуд. Ты только что… выглядела очень странно.
Бай Цэнь кивнула и снова заговорила:
— Ты только что пыталась меня контролировать?
Она хотела прямо спросить про сосуд, но не была уверена, знала ли прежняя Бай Цэнь об этом. Если знала, то такой вопрос мог бы выдать нежелательные подробности.
Перевоплощение души и содержание демонического существа — неизвестно, какое из этих преступлений тяжелее.
И правда, переформулировав вопрос, она не вызвала подозрений у Бай Сяньчжу.
— Ты ведь уже давно хотела вырваться из-под контроля… Не ожидала, что сегодня тебе это удастся. Ты и правда сильно изменилась.
— Конечно.
Бай Цэнь ответила твёрдо:
— Прежняя Бай Цэнь умерла. Перед тобой — новая Бай Цэнь. Я больше не позволю тебе управлять мной.
Теперь всё стало ясно.
Не зря прежняя Бай Цэнь вела себя как глупая овца, добровольно отдавая кровь — её действительно контролировали.
Но как именно? И что только что произошло с ней самой — это остаточное влияние прежней души или она тоже поддалась чарам?
Бай Сяньчжу не стала комментировать её слова, лишь тихо вздохнула, и в её голосе прозвучала нежность:
— Знаешь, почему я сегодня так много с тобой говорю?
«…Не потому ли, что ты сошла с ума?» — подумала Бай Цэнь, но, боясь её спровоцировать, промолчала, выразив недоумение лишь взглядом.
Бай Сяньчжу изогнула губы в улыбке, но в глазах её застыл лёд.
— Потому что я наконец поняла: чтобы получить твою кровь, вовсе не обязательно, чтобы ты прыгала у меня перед глазами…
Она нежно провела пальцем по воздуху, очерчивая контуры лица Бай Цэнь.
— Моя хорошая сестрёнка, слышала ли ты народное выражение… «человек-чурка»?
С последним словом из-за её спины вырвалась тень, и всё вокруг поглотила непроглядная тьма.
Бай Цэнь оказалась в ловушке.
Оказавшись внезапно в кромешной тьме, Бай Цэнь на миг растерялась, но быстро пришла в себя: эта тьма, окружившая её со всех сторон, не причиняла вреда.
Тем не менее, она не расслаблялась, держа нервы в напряжении и готовясь к любому повороту событий.
— Что делать?
Она тихо спросила, ожидая ответа от Е Йончи, но, к её удивлению, вокруг воцарилась абсолютная тишина.
Она замерла и обернулась.
Как и следовало ожидать, на плече никого не было.
Е Йончи исчез.
Бай Цэнь оцепенела.
«Странно… Неужели…»
Она чуть заметно моргнула и медленно закрыла глаза.
В такой абсолютной темноте она даже не могла понять, открыты ли её глаза или нет, и пришлось дотронуться до век, чтобы убедиться.
В ушах стояла пугающая тишина, перед глазами — бескрайняя мгла.
Но Бай Цэнь не чувствовала страха.
В следующее мгновение она резко распахнула глаза.
Перед ней, ошеломлённая, стояла Бай Сяньчжу.
Бай Цэнь слегка улыбнулась.
Глаза Бай Сяньчжу расширились от ужаса.
— Невозможно! Как ты смогла разрушить мой иллюзорный массив?!
Е Йончи, видя, как Бай Цэнь очнулась, уже перевёл дух и теперь с усмешкой похвалил:
— Недаром ученица моей закалки!
Глядя на изумление Бай Сяньчжу, Бай Цэнь даже почувствовала к ней жалость.
Столько усилий, столько хлопот ради этого массива… и удержал он её всего на пару мгновений?
http://bllate.org/book/6894/654187
Готово:
