— Юный господин захворал от душевной тоски, — сказал лекарь, закончив пульсовую диагностику и выписав рецепт. — К тому же наступила пора смены лета осенью, а он не позаботился о тёплой одежде. Вот и простыл внезапно. Я пропишу пока вот это снадобье: оно вызывает пот. Но от душевной печали лекарства не существует — лишь сердечное снадобье поможет, а это уже не в моей власти.
Шао Вэньшэн, услышав новость, тоже поспешил в покои и недоумевал вслух:
— Да ведь я его всего несколько дней назад видел! Был здоров, как бык, ни на что не жаловался!
До сих пор молчаливый Чихсяо вдруг произнёс:
— Господин Сун, наверное… соскучился по дому?
В комнате воцарилось молчание. Первым его нарушил Шао Вэньшэн:
— Да уж, правда ведь… Его отец и впрямь жесток — бросил единственного сына, да ещё и младше десяти лет, в этой глуши на полгода! Парень молчит, но, наверное, сильно по дому тоскует?
Он говорил это, косо поглядывая на Цинь Му.
Тот бросил на него один взгляд, и Шао Вэньшэн, будто ужаленный, поспешно отвёл глаза. Но Цинь Му спокойно сказал:
— Не нужно намекать мне. Я не лишён здравого смысла. До Нового года осталось три месяца, а дорога отсюда до столицы займёт месяц-два. Как только он поправится, я выделю людей — пусть едет домой встречать праздник.
Шао Вэньшэн облегчённо выдохнул и, улыбаясь, добавил:
— Ты меня неправильно понял, я вовсе не это имел в виду. Просто сейчас ему нельзя оставаться одному — только два маленьких слуги рядом, разве этого хватит?
Это не составляло проблемы. Цинь Му сразу ответил:
— Разве несколько месяцев назад в дом не прислали служанку из резиденции маркиза? Пусть она ухаживает за господином Суном.
Цзаоэр всё это время прижавшись к кровати, тревожно смотрела на Сун Хао. Её не прогнали, и она слышала слова Цинь Му. Подумав, она вспомнила: речь шла о Сяо Фэнь.
С тех пор как господин Чжан взял Сяо Фэнь под своё крыло и обучал уходу за конями, Цзаоэр редко её видела. Иногда Сяо Фэнь была так занята, что несколько дней подряд не появлялась. Поэтому конюшня всё меньше привлекала Цзаоэр.
Вот и в эти дни Сяо Фэнь вместе с господином Чжаном варила для коней согревающий отвар, улучшающий кровообращение. Встречи между ними стали редкостью — не то что причёски делать!
На самом деле эту обязанность — расчёсывать гриву — незаметно перехватил Цинь Му. Сначала Цзаоэр чувствовала неловкость, но если Сяо Фэнь делала это нежно и аккуратно, то Цинь Му, хоть и отказывался заплетать косички, расчёсывал быстро и чётко — совсем иное, но тоже приятное ощущение. Со временем Цзаоэр привыкла и перестала возражать.
Обсудив все детали, Шао Вэньшэн будто только сейчас заметил Цзаоэр и спросил:
— Это ведь тот самый конь из царского табуна Жоураня, которого я недавно продал? Как же ты снова оказалась у него?
Он знал её происхождение!
Уши Цзаоэр тут же насторожились, и она настороженно уставилась на него: она-то с самого начала притворялась, будто не узнаёт Шао Вэньшэна, а он, оказывается, с самого начала узнал её и всё это время молчал! Что он задумал?
Цинь Му уже знал от Сун Хао, что Цзаоэр побывала у Шао Вэньшэна, поэтому, услышав, как тот раскрыл её тайну, не удивился и сделал вид, будто ничего не понимает:
— Какой царский конь?
Шао Вэньшэн на миг опешил: внешность этого коня была слишком примечательной, и, хоть они провели вместе всего несколько дней, он не мог ошибиться. Но, услышав слова Цинь Му, он сразу всё понял, рассмеялся и сказал:
— Ладно, раз ты не боишься хлопот, мне нечего волноваться. Просто я перестраховался.
Зевнув, он добавил:
— Только что лёг спать, а меня уже подняли. Пойду отдохну, завтра навещу этого сорванца.
Болезнь Сун Хао настигла его внезапно, но тянулась больше двух недель, и лишь к началу октября лекарь разрешил прекратить приём лекарств.
С середины сентября в Яньцзытуни почти каждый день шёл снег. В этот день, к счастью, выдался ясный. Едва рассвело, Цинь Му прислал слугу с вестью: господину Суну следует немедленно отправляться в путь, пока погода хороша.
Сун Хао с тех пор, как узнал, что Цинь Му отпускает его домой, день и ночь мечтал об этом дне. Но, получив разрешение, он не выглядел радостным. Он крепко обнял Цзаоэр:
— Увэйу, когда я уеду, тебе снова придётся спать в холодной конюшне?
— И-и! Нет!
Цзаоэр успокаивающе лизнула его щёчку: последние дни Цинь Му не мешал ей свободно входить и выходить из генеральского дома. Она была уверена: он, наверное, тоже её жалеет и нарочно закрывает глаза.
Сун Хао не верил:
— Ты меня обманываешь! Разве мой двоюродный брат Цинь Му — человек, способный на жалость? Не смей меня обманывать!
Малыш так часто страдал от жестокости Цинь Му, что уже выработал психологическую травму. Цзаоэр сочувственно потерлась о него:
— И-и! Я не вру!
Но Сун Хао уже не слушал. Он уставился вдаль, будто размышляя о чём-то, и вдруг его глаза загорелись. Он наклонился к уху Цзаоэр и прошептал:
— Давай сбегай со мной в столицу! Когда я уеду далеко, мой двоюродный брат всё равно не сможет тебя вернуть.
Цзаоэр: «...»
Опять он не отказался от своей мечты увести её! Да он и вправду осмелел! Разве он забыл, что в следующем году ему снова предстоит жить под надзором Цинь Му?
Словно угадав её мысли, Сун Хао уже придумал план и хитро усмехнулся:
— Думаешь, я вернусь? Не смешно! Отец всегда меня баловал. Если бы я не натворил такого, он бы никогда не отправил меня так далеко. Как только я вернусь, покаясь искренне, он увидит, сколько я натерпелся, и точно не захочет снова меня сюда отправлять.
Видя, что Цзаоэр молчит, он добавил:
— В столице куда лучше, чем здесь! Там каждую ночь горят огни — можно веселиться с заката до рассвета. Если пойдёшь со мной, будешь есть сладости без конца и увидишь столько всего интересного! Обещаю, покажу тебе всё!
Сердце Цзаоэр забилось быстрее: и среди коней, и среди людей столица считалась раем на земле — самым прекрасным и богатым местом в мире. Не побывать там — настоящее сожаление!
Но...
Как только она вспомнила Цинь Му, её охватили сомнения. Он вложил в неё в десятки, а то и в сотни раз больше усилий, чем в других коней. Даже Хунхун, получив от него пару бубенцов, была готова служить до конца жизни. А Цинь Му? Он каждый день давал ей редкие, почти невиданные сладости, которые не купишь ни за какие деньги. Пусть она и не могла есть их вволю, но Сяо Фэнь объясняла: это ради её же здоровья. Цзаоэр была послушной.
— И-и... Лучше не надо.
Сун Хао изобразил глубокое отчаяние, прижав ладонь к груди и всхлипывая:
— Увэйу, ты окончательно перешла на сторону двоюродного брата? После всего, что я для тебя делал! Я всегда думал о тебе, а ты даже не задумалась! Разве ты не понимаешь, что, если я уеду в столицу, мы больше никогда не увидимся? Как ты можешь быть такой жестокой!
Цзаоэр и вправду не подумала об этом. Слова Сун Хао огорчили её до глубины души:
— И-и-и! Нет! Ты мне очень дорог! Не грусти!
Но Сун Хао уже отвернулся, обиженный до слёз, и даже разговаривать с ней не хотел.
Цзаоэр отчаянно металась, как вдруг дверь открылась — вошла Сяо Фэнь. Она не заметила напряжённой атмосферы и радостно воскликнула:
— Господин Сун! Я слышала, сегодня вы можете ехать домой!.. Цзаоэр, что с тобой?
Цзаоэр коротко заржала и, схватив Сяо Фэнь за рукав, потащила к двери.
Сяо Фэнь растерялась:
— Куда ты меня ведёшь?
За последние месяцы, проведённые под началом господина Чжана, Сяо Фэнь сильно изменилась. Хотя она по-прежнему говорила медленнее других, главное — она больше не пугалась Цинь Му до дрожи в коленях. Теперь, услышав его имя, она не падала в обморок, а лишь нервничала.
Цзаоэр не стала объяснять, а просто потащила её к главному двору генеральского дома.
К счастью, Цинь Му сегодня не ушёл рано. Цзаоэр услышала его голос в кабинете, постучала копытом в дверь, и, услышав «Войдите», втолкнула Сяо Фэнь внутрь.
В кабинете оказалось не только Цинь Му.
Шао Вэньшэн был поражён:
— Двоюродный брат, как же ты её приручила? За всю свою жизнь я не видел коня, столь разумного!
Цинь Му многозначительно ответил:
— А много ли ты видел коней с таким происхождением?
Шао Вэньшэн промолчал.
Цинь Му продолжил:
— Что до нашего разговора — так и сделаем. Иди собирайся.
Но Шао Вэньшэн, улыбаясь, остался на месте:
— Мои дела подождут.
Его взгляд не отрывался от Цзаоэр — он открыто проявлял интерес. Уже давно его интриговали особые привилегии этого коня в доме генерала, и теперь, когда представился шанс всё выяснить, он не собирался упускать его.
Цинь Му спокойно сказал:
— Не торопишься? Отлично. Вчера в лагерь привезли новую партию корма, и торговец до сих пор ждёт расчёта в гостинице. Раз у тебя время есть...
Шао Вэньшэн вскочил, будто его обожгло, и, ухмыляясь, пробормотал:
— Вспомнил! Надо помочь Хао собрать вещи — он же ребёнок, не знает, что брать с собой!
И поспешно выскочил из кабинета.
Пока Шао Вэньшэн был в комнате, Цзаоэр притворялась глупой и бродила туда-сюда. Как только он ушёл, она тут же подбежала к Цинь Му и затараторила на лошадином языке, громко ржая и фыркая.
Цинь Му почувствовал головную боль и машинально посмотрел на Сяо Фэнь.
Та неуверенно сказала:
— Генерал, Цзаоэр, кажется, говорит, что ей жаль расставаться с господином Суном и она хочет его проводить.
— Ты хочешь его проводить?
Увидев, что Цинь Му не отказал сразу, Цзаоэр поняла: есть шанс! Она снова заголосила, ржала и фыркала.
Цинь Му даже не стал ждать перевода — Сяо Фэнь сама поняла, что нужно делать. Покраснев, она тихо добавила:
— Цзаоэр говорит... если генералу неприятно, она пойдёт со мной. Она проводит господина Суна только до Сичжоу.
Цинь Му едва заметно дёрнул уголком рта: «Всё ясно — хочет погулять. С каждым днём всё хитрее становится. Прямо знает, что если попросить прямо, я не разрешу, и использует Сун Хао как повод. До Сичжоу от Яньцзытуна триста ли — если ещё немного проводит, так до столицы доберётся!»
Цзаоэр, привыкшая к ежедневному общению с Цинь Му, сразу поняла по его лицу, что он вряд ли согласится. Тогда она пустила в ход всё: терлась о него грудью, жалобно ржала, кокетливо фыркала, кружила вокруг, пытаясь уговорить. Если бы в кабинете было больше места, она бы и кувыркалась!
Цинь Му и раздражался, и смеялся про себя. Он знал: если не разрешит, несколько дней не будет покоя. Поэтому сказал:
— Если через десять дней не вернёшься, все твои запасы сладостей я выброшу.
Эта угроза подействовала лучше любых слов. Ведь десяти дней хватит с избытком, чтобы съездить в Сичжоу и вернуться! Цзаоэр радостно подпрыгнула:
— И-и! Не волнуйся!
Боясь, что он не поверит, Цзаоэр вытянула язык и лизнула его в щёку. Но тут же поняла: оплошность! Так она утешала Сун Хао, но никогда не осмеливалась так поступать с Цинь Му! В порыве радости забылась!
Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Цзаоэр виновато заржала и, пока Цинь Му ещё оцепенел от неожиданности, поспешно удрала, прижав хвост.
Но в кабинете Цинь Му не был так разгневан, как ожидала Цзаоэр. Он тронул пальцем место, куда её язык коснулся щеки, и задумался: «Не слишком ли я её балую? Становится всё дерзче... Хотя... такое чувство... вовсе не так уж плохо?»
О чём думал Цинь Му, Цзаоэр уже не узнала.
Вернувшись в восточное крыло, она поспешила подгонять Сун Хао, боясь, что генерал передумает и призовёт её к ответу. Сун Хао подумал, что она согласилась уехать с ним, и сразу оживился. Менее чем через полчаса он был готов к отъезду. Подоспевший Шао Вэньшэн с восхищением воскликнул:
— Двоюродный брат, за эти месяцы ты сильно повзрослел!
Сун Хао не питал к этому «двоюродному брату», который помог отцу отправить его в ссылку, никакой симпатии. Он фыркнул и, заметив, что слуга Шао Вэньшэна несёт два мешка, спросил:
— Ты тоже уезжаешь?
— Да, — улыбнулся Шао Вэньшэн. — Мне нужно отчитаться в Сичжоу. Поеду с тобой — так безопаснее.
Яньцзытунь находился за воротами крепости Фэйянь. За ними начинался Сичжоу — город, где располагался лагерь старого генерала У, главнокомандующего северными войсками.
Сун Хао явно не нуждался в его «заботе». Услышав, что Шао Вэньшэн поедет с ним, он нахмурился и уныло пробормотал:
— Мне не нужна твоя помощь.
Но Шао Вэньшэн по-прежнему улыбался:
— Перестань говорить глупости, двоюродный брат. Пора в путь.
http://bllate.org/book/6812/647824
Готово:
