Боевые искусства Сяо Чэнхуая восходят к прославленной школе воинов, тогда как слава армии Хуо, сколь бы ни была велика, покоится на плечах простых солдат. Взятые поодиночке, разве несколько из них могли устоять перед Сяо Чэнхуаем?
Ли Хуаинь с лёгкой досадой вздохнула:
— Ладно.
Хуо Цунь обычно во всём потакал Ли Хуаинь, но на этот раз остался непреклонен:
— За провинность следует наказание. Воинский устав армии Хуо нельзя нарушать.
Ли Хуаинь кивнула:
— Хорошо, пусть накажут.
Ей было не до этого — она лишь ждала, когда Мо И и остальные вернутся с результатами.
Хуо Цунь заметил её рассеянность и решил, что принцесса ещё не пришла в себя после испуга. Он хотел подробнее расспросить, но боялся усугубить её тревогу.
Он переживал за неё и в то же время чувствовал вину.
Во время Праздника фонарей он обещал ей: «Я буду оберегать тебя всю жизнь». А теперь, даже не покинув границ государства Тань и не доехав до генеральского дома во Восточном Цзине, чтобы завершить свадебный обряд, он снова допустил, чтобы она пережила такой ужас.
В комнату ворвался очередной порыв холодного ветра, и Ли Хуаинь плотнее запахнула верхнюю одежду. Хуо Цунь снял свой плащ и накинул ей на плечи:
— Иди спать, Цзяоцзяо. Я сам буду стоять на страже снаружи.
Ли Хуаинь подняла глаза — на лице мелькнуло удивление. Затем она покачала головой:
— Я хочу подождать, пока не вернутся Мо И и остальные.
Хуо Цунь, видя её решимость, не стал настаивать:
— Тогда я останусь с тобой.
Ли Хуаинь кивнула, и в её глазах наконец мелькнула лёгкая улыбка:
— Хорошо.
Хуо Цунь сел рядом с ней. Но прошло совсем немного времени, как у Ли Хуаинь начали клониться веки. Она оперлась ладонью на щёку, пытаясь не заснуть.
Хуо Цунь наблюдал, как она кивала носом, словно цыплёнок, клевавший зёрнышки, и в какой-то момент её рука соскользнула, а тело накренилось набок. Он вовремя подхватил её — мягко и бережно.
Вдруг ему стало странно.
Принцесса уже проспала весь день в карете, да и большую часть ночи тоже спала. Отчего же она так быстро засыпает снова?
Тут он вспомнил, как она просила его проверить благовония — не подмешано ли в них чего-то. Значит, и сама она чувствовала, что спит неестественно крепко.
Сердце Хуо Цуня сжалось.
Он отнёс Ли Хуаинь в спальню и погасил курильницу с благовониями.
Он не обнаружил в них ничего подозрительного, но ведь он и не специалист по ядам и лекарствам — мог что-то упустить. Подумав, он попросил у Сюаньюэ небольшой шёлковый лоскуток, собрал на него немного пепла от благовоний, завернул и вышел из комнаты.
Двое воинов армии Хуо всё ещё стояли на месте, ожидая наказания. Хуо Цунь вручил свёрток одному из них:
— Отправься верхом во Восточный Цзинь и передай это Его Высочеству. Пусть его ученик проверит.
Тот аккуратно спрятал свёрток:
— Есть, генерал!
Хуо Цунь вернулся и велел Сюаньюэ отдыхать, сказав, что сам будет ждать возвращения Мо И.
Им предстояло выступить на рассвете, поэтому, независимо от результата, Мо И и остальные должны были вернуться до утра.
И действительно, едва небо начало светлеть, они появились.
С пустыми руками.
Хуо Цунь спросил:
— Ну?
Мо И доложил:
— Генерал, мы вышли из постоялого двора и разделились, чтобы преследовать по разным направлениям, но так и не обнаружили чьих-либо следов.
Все понимали: за пределами постоялого двора — бескрайние просторы, а ночью во многих местах и руки перед глазами не видно. Для воина, владеющего искусством скрытности, исчезнуть — что раз плюнуть. Их же было всего несколько человек, и осмотреть они могли лишь ничтожную часть территории.
Мо Цзюй тихо пробурчал:
— Может, принцессе просто приснился кошмар, и она приняла сон за явь?
Мо И строго взглянул на него:
— Цзюй! Опять несёшь чепуху!
Мо Цзюй замолк, надувшись.
Хотя стража Мо формально не подчинялась напрямую Хуо Цуню, и обряд ещё не завершился, все понимали: брак Его Высочества с генералом — дело решённое. Мо И обратился к Хуо Цуню:
— Мо Цзюй проговорился. Это моя вина — плохо следил за ним. Прошу простить, генерал.
Хуо Цунь покачал головой:
— Ничего страшного. Прошедшей ночью действительно произошло нечто странное. Скорее всего, это не просто сон принцессы. Отныне вы вместе с армией Хуо будете нести ночную вахту.
Мо И кивнул:
— Разумеется.
После этого Хуо Цунь распустил всех готовиться к отбытию.
На рассвете Сюаньюэ с трудом разбудила Ли Хуаинь.
Та сидела на кровати, некоторое время приходя в себя, и с недоверием спросила:
— Я снова уснула?
Сюаньюэ кивнула и, следуя наставлению Хуо Цуня, утешила её:
— Ваше Высочество впервые совершает столь долгое путешествие. Неудивительно, что силы на исходе.
Ли Хуаинь промолчала.
Она ведь не впервые в пути — в прошлой жизни добиралась из государства Тань до Хань-государства, и тогда ни разу не спала так беспечно.
Сюаньюэ, видя, что принцесса молчит, обеспокоенно окликнула:
— Ваше Высочество?
Она слышала, что ночью в постоялый двор проникли злоумышленники, и принцесса, конечно, получила сильнейший шок. С детства балованная императором и императрицей, разве могла она перенести такое?
Ли Хуаинь подняла глаза, встретилась взглядом со служанкой и улыбнулась:
— Что случилось? Со мной всё в порядке. Причешись мне и помоги одеться — скоро выезжать.
Теперь ночную вахту будут нести совместно с Мо И и его людьми, а значит, Сяо Чэнхуай вряд ли появится снова. Не стоит тревожить других понапрасну.
Сюаньюэ вздохнула про себя.
С тех пор как принцесса переболела простудой и очнулась от лихорадки, она словно переменилась. С того дня она ни разу не прикрикнула на служанок, стала добрее и внимательнее.
Для прислуги это, конечно, к лучшему. Но почему-то Сюаньюэ стало за неё больно.
— Слушаюсь, Ваше Высочество, — ответила она и, с тяжёлыми мыслями, принялась помогать Ли Хуаинь одеваться и причесываться.
Поскольку путь до Восточного Цзиня был далёк, то, кроме самого дня свадьбы, Ли Хуаинь на улице носила лишь простой головной убор и красную вуаль. Когда она была готова, все уже давно собрались и ждали.
Хуо Цунь подошёл к ней, и Сюаньюэ тактично отошла в сторону.
Хуо Цунь естественно взял её за руку. Ли Хуаинь, скрываясь за красной вуалью, на миг удивилась, а потом тихонько улыбнулась.
Наконец-то Хуо Цунь научился проявлять инициативу.
Она произнесла это почти шёпотом, но слух у Хуо Цуня был остёр — он услышал. Его ладонь, сжимавшая её руку, невольно сильнее сдавила пальцы, а сердце заколотилось.
А затем он почувствовал, как принцесса сама крепко сжала его руку.
Все вокруг увидели, как их суровый генерал, хмурившийся всю ночь, вдруг улыбнулся. Казалось, будто после долгой зимы растаяли ледники, и на землю сошёл первый весенний свет.
Вот оно — подтверждение старой истины: даже героя покоряет красота.
Их полководец был мечтой множества незамужних девушек Восточного Цзиня. В отличие от государства Тань, где строгие порядки, здесь девушки смело бросали ему на дорогу платочки. Говорят, старый управляющий генеральского дома даже задумывался, не продавать ли эти платки, чтобы поправить дела усадьбы, но генерал возвращал каждый из них обратно.
Среди поклонниц были и простолюдинки, и представительницы знати, даже молодая женщина-генерал из военного рода. Но ни одна не смогла привлечь его внимания.
Раньше все в армии Хуо были уверены: их главнокомандующий обречён на одиночество.
Кто бы мог подумать, что однажды всё изменится? Видимо, повидав первую красавицу Поднебесной, он просто перестал замечать всех остальных.
Хуо Цунь и Ли Хуаинь шли рядом, не говоря ни слова. Подавленное настроение, вызванное нападением на постоялый двор, внезапно рассеялось.
Подойдя к карете, Ли Хуаинь легко взобралась бы сама, но Хуо Цунь всё равно обхватил её за талию и одной рукой поднял внутрь.
Это было куда волнительнее, чем просто помочь сесть. Ли Хуаинь повернула к нему лицо и, прячась за вуалью, игриво подмигнула.
Хуо Цуню стало неловко — ведь это было не совсем прилично. Но он и сам не знал, почему поступил именно так.
Видимо, потому что путь предстоит долгий, и каждый день будет похож на предыдущий: ехать, ночевать в постоялых дворах. Он просто хотел, чтобы каждый день в их путешествии был хоть немного особенным.
Например, новый способ садиться в карету.
Ведь его маленькая принцесса, судя по всему, не из тех, кто может долго сидеть на месте. Он боялся, что ей станет скучно.
Хуо Цунь слегка кашлянул:
— Цзяоцзяо, отправляемся.
Ли Хуаинь улыбнулась ещё шире:
— Отлично. Едем в генеральский дом.
Год семнадцатый эпохи Цинъюань государства Тань, двадцать второе число второго месяца. Городок Туншань.
Туншань — пограничный городок на восточной окраине государства Тань. Земли Восточного Цзиня бедны, и восточные пределы Таня, граничащие с ним, тоже малоплодородны и малолюдны.
Зато Восточный Цзинь богат морскими и речными сокровищами, поэтому между двумя государствами постоянно курсируют торговцы, перевозя товары туда и обратно.
Туншань — обязательный пункт на этом маршруте, и большинство местных жителей держат гостиницы.
— Добро пожаловать! Вам перекусить или заночевать? — радушно окликнул постоялицу мальчишка-слуга у входа в гостиницу «Юньлай».
На границе женщин немного, а красивых — тем более.
Перед ним стояла женщина с кожей белее снега, ясными глазами и зубами, сияющими, как жемчуг. Глазницы её были чуть глубже обычного, придавая лицу лёгкий западный оттенок. На ней было платье цвета пылающего пламени, плотно облегающее грудь и изящную талию, словно змеиную.
Слуга буквально прилип к ней взглядом.
— Перекусить… — томно протянула женщина, и её голос, казалось, мог вытянуть душу из тела, — и заночевать.
— О-о-о, конечно, конечно… — запинаясь, закивал слуга, хотя на самом деле не расслышал ни слова. Он только торопливо повёл её в зал.
Хозяин всё это время наблюдал со стороны и, тяжело переваливаясь, подбежал к двери. Он хлопнул слугу по затылку:
— Эй, Чжан Сань! Ты что, ещё не проснулся?! Все комнаты давно заняты!
Затем он повернулся к женщине и заискивающе заговорил:
— Простите, госпожа, но в моей гостинице нет свободных мест. Вы можете пообедать, но ночевать придётся искать в другом месте.
Красавица приподняла бровь, привязала поводья коня к столбу у входа и неторопливо вошла внутрь. Она изящно опустилась на стул и налила себе чашку чая.
— Хозяин, во всём городке нет ни одной свободной комнаты. Если и у вас нет места, мне сегодня придётся ночевать под открытым небом, — томно произнесла она. — Я ведь всего лишь слабая женщина… мне так страшно.
Хозяин, хоть и повидал в жизни больше, чем юный слуга, впервые встречал такую ослепительную красавицу.
Но даже самая прекрасная женщина не сравнится со звонкой монетой. Вспомнив о мужчине, который снял всю гостиницу целиком, он тут же прогнал все мечтательные мысли и сказал с извиняющейся улыбкой:
— Госпожа, дело не в желании. Просто я не могу выгнать уже заселившихся гостей ради вас. Иначе мой бизнес пойдёт ко дну!
— О? — женщина оперлась подбородком на ладонь и лукаво улыбнулась. — А если вам не придётся никого выгонять? Если кто-то сам захочет уступить мне комнату?
— Это… — хозяин растерялся. Кто же добровольно отдаст свою комнату? Разве что предложит разделить ложе… — Не мучайте меня, госпожа.
Женщина обиженно на него взглянула:
— Как это «мучать»? Считайте, что я пришла только перекусить. Я подожду здесь того благородного господина, что снял вашу гостиницу.
— Ладно, как хотите, — махнул рукой хозяин и вернулся за стойку. Только через некоторое время до него дошло: откуда эта женщина узнала, что гостиницу сняли целиком?
Вспомнив, как выглядел тот мужчина в первый день, хозяин похолодел.
«Как быть? Ведь тот господин строго запретил рассказывать об этом!»
И в этот самый момент он услышал, как женщина игриво произнесла:
— Господин Сяо, я так долго вас ждала.
http://bllate.org/book/6804/647332
Готово:
