Цинь Сюйюй тихо рассмеялся, наконец смягчился, поднял меня с постели и усадил в ближайшее плетёное кресло. Рядом стояла умывальная тумба, и он аккуратно умыл мне лицо прохладной водой.
Я послушно дождался окончания этой процедуры, лишь крепко вцепившись пальцами в его плечо и не сводя с него глаз.
Цинь Сюйюй погладил меня по голове и подал чашку с чаем, чтобы я прополоскал рот.
Сполоснув рот, я прижался лбом к его шее.
Цинь Сюйюй похлопывал меня по спине:
— Испугался?
Я фыркнул пару раз:
— Это ты заставил государя вступить с тобой в связь разорванного рукава! Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Всё твоя вина.
Цинь Сюйюй поправил мне волосы:
— А если бы ты не вступал в связь разорванного рукава, стал бы ты трогать меня, пока я сплю?
Я сник. Древние мудрецы не обманули: над иероглифом «страсть» висит острый клинок. Теперь даже не скажешь, что он меня принудил.
Он, заметив моё молчание, добавил:
— Раз тронул — отвечай.
Тут я не согласился и презрительно фыркнул:
— Да мы же оба мужчины! Что такого в том, чтобы прикоснуться? Неужели стоит так цепляться?
Цинь Сюйюй неторопливо прополоскал рот чаем и невозмутимо произнёс:
— По древним обычаям, мужчина, увидевший ступню женщины, обязан был на ней жениться. Ты не только видел моё тело, но и не раз посягал на него. А теперь осмеливаешься говорить мне такие негодяйские слова в лицо? Чем ты лучше тех вероломных мужчин, что играют чувствами женщин?
Кто, кто посягал? Он же мужчина! Я не могу считаться соблазнителем!
Но я взглянул на него и промолчал. Всё-таки я начал первым. Он пострадал, а я, как самый высокопоставленный мужчина во всей империи Чэнь, обязан быть безупречным в поведении. Раз уж я совершил такой поступок, должен нести за него ответственность — так учил меня императорский наставник.
Цинь Сюйюй усадил меня в кресло и пошёл переодеваться.
Когда он вышел и собрался уходить, я спросил:
— Государь может пойти погулять?
Раз уж мы вступили в связь разорванного рукава, у него больше нет оснований держать меня под таким строгим надзором.
Цинь Сюйюй открыл окно. За ним ещё царила тьма. Он мягко, но настойчиво уложил меня обратно в постель:
— Поспи ещё. Если захочешь погулять — позови Чжоу Хуаня, но не выходи за пределы внутреннего дворца.
Я остался доволен и, перевернувшись, уснул.
*
*
*
Я проснулся, когда солнце уже стояло высоко. Цинь Сюйюй ещё не вернулся с утреннего собрания. Я оделся и вышел из тёплых покоев.
Чжоу Хуань уже дожидался у двери:
— Ваше Величество, наследный принц велел передать: вы должны позавтракать, прежде чем куда-либо отправляться.
Я плюхнулся на стул у обеденного стола и стукнул его по голове палочками:
— Когда это я пропускал завтрак? Ты что, считаешь государя трёхлетним ребёнком?
Чжоу Хуань налил мне миску каши из угря и с натянутой улыбкой проговорил:
— Наследный принц особо велел напомнить вам: вчерашним вечером вы выпили «жаждоутоляющую воду», так что сегодня утром её из рациона вычли.
Скупец! Считает каждую чашку воды! От этой связи разорванного рукава одни убытки — вся выгода ему!
Я пнул Чжоу Хуаня:
— А обезьян, которых я держу, кормят вовремя?
Как и мой отец, любивший разводить гусей, я унаследовал эту склонность, только гуси мне показались грязными. Я завёл обезьян — красивых, сообразительных и чистоплотных. В свободное время я любил с ними играть.
Чжоу Хуань положил мне на тарелку кусочек и с натянутой улыбкой ответил:
— Конечно, приказали кормить. Но последние дни я так занят, что даже не заглядывал в зверинец. Не ручаюсь, что эти два вельможи не устроили там бунт.
Я указал на него палочками:
— Даже ты занят? Похоже, тебе просто не хочется идти в зверинец. Они ведь радуются тебе больше, чем мне! Каждый раз, как только ты появляешься, они норовят поцеловать тебя — и не спрашивают, хочешь ты того или нет. Обязательно обнимут и поцелуют!
Ха-ха-ха! При мысли об этом мне снова стало весело. Мои обезьяны, хоть и мои, но с Чжоу Хуанем дружат гораздо крепче. Настолько, что при его появлении они тут же бросались к нему и щедро одаривали «ароматными поцелуями», независимо от его желания. Я каждый раз смеялся до слёз, наблюдая за этим зрелищем.
Лицо Чжоу Хуаня скривилось от страдания:
— Да ведь через несколько дней ваше коронование! Во всём дворце идёт подготовка. Я бегаю как угорелый, где уж мне до обезьян! Сейчас за ними присматривают подчинённые. Если пойдёте посмотреть — только не говорите потом, будто я плохо за ними ухаживал.
Я косо на него посмотрел:
— Ладно, как раз хочу заглянуть. Ты так занят — ну что ж, сопровождай государя.
Если осмелится отказаться, заставлю его сегодня ночевать в зверинце и наслаждаться любовью обезьян круглосуточно.
Чжоу Хуань вытер слезу, выступившую на глазу, и кивнул:
— Как вы прикажете, разве я посмею не пойти?
Умница.
Я допил последний глоток каши и неспешно вышел.
Зверинец находился недалеко от сада Хуатин. Раньше это место использовал отец для выращивания зерновых. Императору тоже полагалось понимать земледелие: мудрый правитель каждый год лично осматривал весеннюю пахоту и осенний урожай. Если не мог выехать в народ, посылал доверенных чиновников. Отец был самым просвещённым государем: он выделил в зверинце участок, поручил управление Министерству работ и велел возделывать землю так же, как простые крестьяне, чтобы отслеживать состояние сельского хозяйства в империи.
Хотя он и не жил среди народа, сердцем всегда был с ним.
Когда я взошёл на престол, этот участок полностью передали Министерству работ, а я занял лишь небольшой уголок для своих обезьян. Постепенно всё место и прозвали зверинцем.
Когда я подошёл к зверинцу, дверь была открыта.
Чжоу Хуань, стоя у входа, заглянул внутрь и сообщил:
— Ваше Величество, из Министерства работ пришли.
Я вытянул шею и увидел мелкого чиновника, стоявшего спиной ко мне и поливавшего растения.
Чжоу Хуань подошёл и толкнул его:
— Где у тебя глаза? Государь прибыл, а ты делаешь вид, что не замечаешь! Быстро кланяйся!
Чиновник в панике бросил лейку и тут же упал на колени:
— Низший чиновник кланяется подножию трона!
Голос показался знакомым. Я точно где-то его слышал. Я сказал ему:
— Голос не узнаю. Подними лицо, пусть государь взглянет.
Он задрожал, но всё же поднял голову.
Мы уставились друг на друга.
Он растерянно прошептал:
— Ма… малый господин…
Хань Цзюньшэн, — мысленно произнёс я.
Чжоу Хуань стукнул его метёлкой:
— Какой ещё «малый господин»? Перед тобой — государь! Ещё одно такое слово — и головы не видать!
Наше первое знакомство было мирным: он вёл себя почтительно, да и Люй Сяосяо тогда преследовала его без пощады, так что мы даже сочувствовали друг другу.
Я бросил взгляд на Чжоу Хуаня — тот тут же отступил в сторону. Я спросил Хань Цзюньшэна:
— Получил повышение?
Если он перешёл из заместителей управляющего транспортом прямо в Министерство работ, значит, у него есть способности.
Хань Цзюньшэн, всё ещё стоя на коленях, дрожащим голосом ответил:
— Докладываю Вашему Величеству, ныне я — начальник отдела земледелия Министерства работ.
Я кивнул и окинул взглядом поле за его спиной. Там росли рис и какие-то зелёные травы, названия которых я не знал, но растения выглядели здоровыми и ухоженными — видно, старается.
Я небрежно бросил:
— Землёй управляешь неплохо.
Хань Цзюньшэн скромно ответил:
— Благодарю за похвалу, Ваше Величество. Это мой долг.
Я ведь и не хвалил его — просто констатировал факт.
Мне пора было идти к обезьянам, времени на разговоры не было. Я махнул рукавом:
— Продолжай работать.
Хань Цзюньшэн тихо ответил «да», но не поднялся.
Я свернул на правую тропинку и пошёл дальше.
Пройдя половину пути, заметил, что Чжоу Хуань всё ещё оглядывается в сторону Хань Цзюньшэна. Я поддразнил его:
— Человек и так несчастен: за воротами его преследует свирепая женщина, а внутри дворца ещё и твой пристальный взгляд!
Чжоу Хуань надул щёки:
— Я человек честный! Мечтаю лишь найти себе служанку. Какой прок в мужчинах?
Он взглянул на меня, убедился, что я не злюсь, и добавил:
— Этот чиновник подглядывал за вами. Я не смею расслабляться.
Да что там подглядывать? Неужели Хань Цзюньшэн тоже из тех, кто предпочитает мужчин?
При этой мысли я вдруг всё понял. Неужели я такой магнит для любителей связи разорванного рукава? Я потёр лицо ладонями — по коже пробежали мурашки. Неужели моё обаяние настолько велико, что каждый, кто хоть немного склонен к мужчинам, сразу обращает на меня внимание?
Всё дело в том, что я чересчур выдающийся и великолепный. Быть слишком совершенным — тоже своего рода беда.
Вздохнув, я вошёл во двор.
Мои две обезьяны висели вниз головой на дереве, держа во рту гроздья винограда.
Служки, увидев нас, молча отступили в сторону.
Я поманил обезьян:
— Государь почти месяц не видел вас. Помните меня?
Они переглянулись, потом полезли ко мне по дереву.
Видимо, не зря их кормил.
Я протянул руку, ожидая, что они ко мне прыгнут.
Но они даже не взглянули в мою сторону — мгновенно переместились к Чжоу Хуаню и сунули ему виноград прямо в рот.
Чжоу Хуань был вне себя, но не смел прогнать их при мне.
Я расхохотался:
— Чжоу Хуань, в прошлой жизни ты наверняка был царём обезьян! Посмотри, как тебя окружают — государь и то не так почётен!
Чжоу Хуань отстранил виноград и с жалобным видом проговорил:
— Ваше Величество, не насмехайтесь над вашим слугой!
Он и правда выглядел жалко, так что я прекратил смеяться.
Один из смелых слуг подбежал и забрал обезьян у Чжоу Хуаня.
Раньше обезьяны казались мне забавными, но после долгой разлуки интерес пропал. Я оглядел двор — ничего интересного. Пора возвращаться.
Чжоу Хуань с облегчением повёл меня обратно.
Когда мы проходили мимо поля, Хань Цзюньшэна уже не было — наверное, закончил работу.
Я неспешно вышел за ворота и уже собрался садиться в паланкин, как Чжоу Хуань вдруг дернул меня за рукав:
— Ваше Величество, посмотрите! Тот начальник отдела земледелия разговаривает с женщиной!
Я посмотрел туда и увидел Хань Цзюньшэна под тенью дерева — он протягивал женщине воздушного змея.
Я узнал эту женщину — это была Бай Хэ. Но она должна быть во внешнем дворце, а здесь ей делать нечего.
Они тоже заметили меня и тут же опустились на колени.
Я подошёл ближе:
— Вставайте.
Хань Цзюньшэн почесал затылок:
— Ваше Величество, мне нужно срочно доложиться министру…
Это действительно нельзя откладывать. Я кивнул, разрешая ему уйти.
Бай Хэ робко взглянула на меня и спрятала змея за спину.
Она всегда смотрела на меня с такой застенчивостью, что мужское самолюбие невольно ликовало. Но я должен был спросить:
— Внутренний дворец тебе не место. Кто тебя сюда пустил?
Лицо Бай Хэ побледнело, и она тихим голосом ответила:
— Простите, Ваше Величество… Нитка у змея оборвалась, и он улетел сюда. Я попросила стражника у ворот, и он добрый — впустил меня забрать игрушку.
Она вдруг упала на колени и, всхлипывая, умоляла:
— Если накажете — накажите меня! Я сама нарушила правила, пусть стражник не страдает из-за меня.
Она чересчур добра — даже саму себя не может защитить, а всё за других просит. Я, как ни суров, не мог её наказать.
Я наклонился и поднял её. Чжоу Хуань рядом громко закашлял, но я сделал вид, что не слышу, и спросил:
— Как тебе служба в Императорской лечебнице?
Бай Хэ тихо кивнула, и её глаза неотрывно следили за моим лицом:
— Ваше Величество, вы ведь заняты делами государства… Откуда время гулять?
Делами занимается Цинь Сюйюй, а я без дела сижу. Но при ней я не мог признаваться в этом. Я строго ответил:
— Просто решил выйти на свежий воздух. Государь, хоть и занят, но знает меру и умеет отдыхать.
Глаза Бай Хэ наполнились восхищением:
— Вы совсем не такой, каким я вас себе представляла.
Она ещё и думала обо мне! Значит, я для неё не безразличен. Я сделал вид, что мне всё равно, и спросил:
— А каким же ты меня себе представляла?
Щёки Бай Хэ порозовели, и она нежно произнесла:
— Прежде чем увидеть вас, я думала, что государь — строгий и величественный. А теперь, после встречи…
Я невольно выпрямился:
— После встречи?
Бай Хэ улыбнулась и прямо в глаза мне сказала:
— Государь — очень добрый человек.
Сердце моё замедлило биение от этой улыбки. В её глазах читалась искренность — она правда считала меня добрым. Это первый человек, кто без притворства назвал меня таким. Звучало очень приятно.
Я уже собирался ответить ей комплиментом, как вдруг Чжоу Хуань резко встал между нами и воскликнул:
— Ваше Величество! Да это же наследный принц!
Холодный пот мгновенно выступил на лбу. Я обернулся и увидел Цинь Сюйюя в профиль — но его взгляд был устремлён прямо на меня, полный ледяной ярости.
Перед ним стоял Сунь Чжао — лицо в синяках, нос распух, слёзы и сопли текут по щекам — жалкое зрелище.
Меня пробрал озноб. Я медленно двинулся к ним.
Бай Хэ в отчаянии позвала:
— Ваше Величество…
Сейчас мне было не до взаимных комплиментов. Попавшись Цинь Сюйюю, неизвестно, как он меня накажет.
Я толкнул Чжоу Хуаня:
— Отведи госпожу Бай наружу.
Чжоу Хуань сгорбился и подошёл к Бай Хэ:
— Госпожа Бай, пойдёмте со мной.
Бай Хэ с тоской посмотрела на меня, но вскоре послушно последовала за ним.
Я повернулся к Цинь Сюйюю. Тот отвёл взгляд. Я незаметно вытер ладони о бок и пошёл к нему.
— Цинь Сюйюй! — яростно кричал Сунь Чжао. — Если ты отправишь мою тётю в императорскую усыпальницу, я пойду в Управление цензоров и раскрою всем, что ты любишь мужчин!
Он бросил на меня презрительный взгляд и злорадно усмехнулся:
— Бедный государь даже не достиг совершеннолетия, а ты уже его подмял под себя! Неужели небеса спокойно смотрят на это? Неужели покойный император не явится из загробного мира, чтобы отомстить тебе?
В глазах Цинь Сюйюя вспыхнула лютая ярость.
http://bllate.org/book/6753/642682
Готово:
