Князь Сяньъюй и Гунъи Шулань обменялись взглядами — оба мгновенно всё поняли. С завтрашнего дня, как бы ни распределились политические силы при дворе, они уже на одной лодке.
Экипаж, который должен был отвезти его домой, стоял совсем рядом. Он учтиво поклонился Князю Сяньъюю, подобрал полы и взошёл в карету.
Князь Сяньъюй проводил его взглядом, усмехнулся и покачал головой. Говорят, старший законнорождённый сын рода Гунъи проходил службу в армии — как же он превратился в такого книжного чиновника, что не переносит вида крови?
Утром госпожа герцога Нинского получила письмо. Прочитав его, она задумалась на мгновение, а затем велела няне Мэй передать младшей дочери два слова.
Му Тинцзюнь вытащили из постели, пока она ещё спала. Няня Си сначала умыла её, и только после этого она окончательно проснулась.
— Что за спешка с самого утра? Что хочет сказать мама? — спросила она, надевая новое платье из мягкого шёлка с вышитыми бабочками, порхающими среди цветов лилий, поверх — лёгкую голубую вуаль, открывающую белоснежную кожу шеи. В руках она держала чашу с прохладным супом из серебряного уха со льдом, села на мягкое кресло и сделала глоток. Освежающая прохлада мгновенно развеяла летнюю жару, и девушка с наслаждением закрыла глаза. Густые ресницы слегка дрожали, отбрасывая на щёки тень в форме веера.
Няня Мэй невольно восхитилась про себя: в Суцзинчэне не найти девушки прекраснее её госпожи.
— Няня? — Му Тинцзюнь склонила голову, заметив, что та замерла.
Няня Мэй быстро пришла в себя:
— Госпожа велела передать: сегодня вы можете выйти в город, повидать подруг.
— …Правда или шутите? Мама меня разыгрывает? — в глазах Му Тинцзюнь мгновенно вспыхнуло недоверие. Ведь её же запретили выходить даже за пределы двора! Как вдруг разрешили?
Няня Мэй не удержалась от улыбки:
— Госпожа ещё сказала: сегодня — единственный шанс выйти в этом месяце. Следующий раз — только после свадьбы второго молодого господина. Хотите — выходите.
— Конечно, хочу! — Это действительно походило на слова матери. Видимо, решила, что дочь слишком заскучала за эти две недели.
Му Тинцзюнь тут же позвала Моуу, чтобы та помогла ей переодеться. Няня Си вывела няню Мэй наружу, задала пару вопросов и отправила Цинчжи за охраной.
Хотя было ещё рано, уличные торговцы уже зазывали покупателей, а лавки одна за другой открывались. Му Тинцзюнь не спешила гулять — сначала велела кучеру ехать к дому Цяо.
Вскоре после её отъезда в гостиную Дома герцога Нинского вошёл высокий молодой человек и почтительно поклонился хозяйке дома.
— Господин Гунъи тайно вернулся в столицу, наверное, по важному делу. Но зачем же вы пришли именно сюда?
— У меня к вам просьба, — прямо ответил Гунъи Шулань, не желая тратить время на вежливости.
Госпожа герцога Нинского опустила глаза, делая вид, что пьёт чай, чтобы скрыть смешанные чувства: восхищение его благородной осанкой и досаду от того, что он так глубоко втянул её младшую дочь.
В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом листвы под горячим ветром. Гунъи Шулань стоял посреди зала, прямой, как сосна, с искренним и решительным выражением лица.
Помолчав, госпожа герцога поставила чашку на стол:
— Вы хотите, чтобы я выдала за вас дочь?
— Да.
— Из-за того, что Доу’эр без оглядки помчалась в Юньчэн?
Гунъи Шулань вспомнил озорное личико Му Тинцзюнь, и в его глубоких глазах мелькнула улыбка. Он поклонился ещё ниже:
— Отчасти да, но в сущности — потому что я люблю её. Видя её, я испытываю радость, которую не в силах сдержать.
Любовь к ней так глубока, что, кажется, переплавила мою плоть и кровь. Всю жизнь я хочу жить ради неё, лишь бы она была рядом до самой старости.
Му Тинцзюнь и не подозревала, что в это самое время мать разговаривает с фуцзы. Она давно не видела Цяо Ваньчжэн и долго болтала с подругой. Когда та сообщила, что скоро обручится, Му Тинцзюнь остолбенела.
— Почему, стоит мне съездить в Юньчэн, как все вокруг вдруг начинают обручаться? — пробормотала она, но тут же вспомнила важное и поспешно спросила: — С кем?
— С Гу Циньцюем из Дома Вэйвэя, — на лице Цяо Ваньчжэн проступил лёгкий румянец.
Это имя казалось знакомым. Му Тинцзюнь задумалась, потом хлопнула в ладоши:
— Ах, это он! Я сразу думала, что он тебе подойдёт! Когда вы начали встречаться? В письмах ты ни словом не обмолвилась!
— Ты сразу думала, что он мне подойдёт? — Цяо Ваньчжэн удивилась.
Му Тинцзюнь неловко хихикнула. Сейчас, наверное, не стоило признаваться, что именно из-за слухов о встрече Гу Циньцюя с её вторым братом она и потащила подругу в павильон Цзиньсиу… Её бы точно побили!
Она поспешила сменить тему:
— Ладно, отвечай на мой вопрос!
— На самом деле мы почти не общались. Ты же знаешь, мне уже шестнадцать, и мама начала подыскивать мне женихов. Не знаю, почему, но он сам явился к нам. Отец им очень доволен.
— А его шрам? Тебе не мешает?
Гу Циньцюй был заместителем её второго брата, и она иногда мельком видела его — знала, что у него на щеке шрам.
Цяо Ваньчжэн покачала головой:
— Отец говорит, шрам на лице — знак мужества, особенно если получен в бою. Да и выглядит он вовсе не уродливо.
Она всё больше краснела, перебирая концы платка, даже мочки ушей стали алыми.
— Конечно, конечно! Он вовсе не уродлив. И род Гу — верные слуги империи. Хотя их чин невысок, родители у него открытые и доброжелательные, а сам он подаёт большие надежды — всего за два года дослужился до главы Вэйвэя.
То, что подруга избежала своей прежней судьбы, искренне радовало Му Тинцзюнь, и она заговорила ещё оживлённее.
Цяо Ваньчжэн, однако, всё больше сомневалась:
— Откуда ты так хорошо знаешь его семью?
— …
Му Тинцзюнь кашлянула:
— Ну, перед Праздником цветов фуксии я немного разузнала — хотела подыскать тебе хорошую партию.
Цяо Ваньчжэн рассмеялась сквозь слёзы — и от обиды, и от трогательной заботы. Она сжала руку подруги:
— Доу’эр, спасибо тебе.
— Мне достаточно, чтобы ты была счастлива. Так что если он посмеет обидеть тебя — скажи мне, и я заставлю второго брата проучить его! — Му Тинцзюнь угрожающе сжала кулачок.
— Нет-нет, он не обидит меня. Он… очень добрый.
Он сам называет себя грубияном, но всегда ведёт себя вежливо и учтиво. Цяо Ваньчжэн вспомнила его лицо и невольно прикусила губу.
Му Тинцзюнь покачала головой с тяжким вздохом: ещё не вышла замуж, а уже за него заступается…
Цяо Ваньчжэн вспомнила о подруге:
— А ты? У тебя с фуцзы всё хорошо?
— Отлично! — Му Тинцзюнь весело кивнула. — Я просто жду, когда он вернётся.
— Тогда слава богу, — облегчённо выдохнула Цяо Ваньчжэн. Раньше ей казалось, что фуцзы холоден, как лёд, но с такой озорной и милой Доу’эр всё может измениться.
Му Тинцзюнь заговорила о предстоящем отборе наложниц и узнала, что мать Цяо торопится с обручением именно для того, чтобы дочь не попала во дворец.
— Правильно, что не идёшь! — воскликнула Му Тинцзюнь. — Я чуть не умерла от страха, когда узнала, что Его Величество собирается выбрать двадцать наложниц! Ведь он один, как он их всех поделит?
С тех пор, как она узнала о планах старшей сестры, она искренне переживала за племянника-императора.
Цяо Ваньчжэн, как и большинство девиц, никогда не задумывалась, зачем императору столько жён, и девушки тихо обсуждали это, перешёптываясь.
На следующий день небо затянуло тучами, но дождя не было. Мать разрешила Му Тинцзюнь прогуляться по саду Аньсян, и та велела Моуу принести мягкий валик, чтобы можно было вздремнуть, положив голову на каменный столик.
Она проспала около получаса и, не открывая глаз, потянулась, потерла их и нащупала мокрое полотенце. Протерев лицо, она почувствовала свежесть и только тогда открыла глаза.
Напротив сидел второй брат, появившийся незаметно.
— Разве ты не должен быть занят свадьбой? Мама говорила, что у тебя дел по горло. Как ты здесь оказался? — зевнула она, прикрыв рот ладошкой. Лёгкий ветерок колыхал зелёную листву, и время от времени с деревьев падали листья.
Му Тинсюй поймал один лист и начал вертеть его в пальцах, уголки губ дрогнули в усмешке:
— Сегодня на утреннем совете Его Величество назначил Гунъи Шуланя первым министром.
— Фуцзы повысили? — удивилась Му Тинцзюнь, но тут же нахмурилась: — Но ведь он же не в Суцзинчэне! Как его назначили?
— Он вернулся. Ты разве не знала? — Му Тинсюй говорил медленно и небрежно, будто специально выводя сестру из себя.
Му Тинцзюнь вспыхнула, ударив кулачком по столу:
— Он вернулся и даже не сказал мне! Я найду его и устрою разнос!
— Поздно. После церемонии он сразу уехал в Юньчэн, — сказал Му Тинсюй и встал, оставив сестру ворчать от злости.
С виду он оставался невозмутимым, но, выйдя из сада Аньсян, не удержался и рассмеялся. Ему хотелось немного помучить Гунъи Шуланя. Хотя он и согласился на их союз, отдавать единственную сестру так рано он не собирался.
Му Тинцэ, как ураган, пронёсся мимо него, но тут же вернулся, вытирая пот:
— Я только что ходил к матери. Она сказала, что, закончив твои дела, сразу начнёт собирать приданое для младшей сестры! Что происходит? Правда ли, что она выходит за Гунъи Шуланя? Чем он так хорош?
— Цыц! — Му Тинсюй достал веер и стукнул им брата по лбу. — А мать не велела тебе держать язык за зубами? Зачем так громко орёшь?
Му Тинцэ оглянулся по сторонам, убедился, что никого нет, и обиженно пробурчал:
— Сестрёнке ещё так мало лет! Зачем так спешить с замужеством? Второй брат, поговори с матерью, пусть оставит её ещё на пару лет!
— Если хочешь — сам иди говори. У матери свои планы. А тебе лучше копить деньги, чтобы приготовить достойное приданое для сестры, — ответил Му Тинсюй и, раздражённо цокнув языком, зашагал прочь.
После обеда Му Тинцзюнь, всё ещё злая на фуцзы, легла вздремнуть, но её то и дело будоражили едва слышные звуки. Хотя они были тихими и редкими, тревога не давала уснуть. Она велела Цинчжи пойти проверить.
Прошло меньше времени, чем заваривается чай, как Цинчжи вернулась:
— В соседнем Доме Гунъи идёт переезд!
— Переезд? — Му Тинцзюнь опешила, торопливо вскочила с ложа, натянула мягкие туфли и побежала в боковой сад Аньсян. К её удивлению, никто не пытался её остановить.
Ловко взобравшись на стену, она увидела, что по ту сторону, в нескольких шагах от стены, стоит Цзюйань.
— Цзюйань? Ты здесь? Значит, фуцзы не уехал? — широко раскрыла глаза Му Тинцзюнь.
Цзюйань замахал руками:
— Господин по срочному делу уехал в Юньчэн. Он поручил мне управлять переездом и строго велел слугам действовать тише воды, ниже травы. Жаль, всё равно разбудили вас, госпожа.
— Значит, он правда уехал… — Му Тинцзюнь прислонилась к дереву, сердце сжалось от тоски.
Цзюйань добавил:
— Но господин велел передать: новый дом всего в одном квартале отсюда, вывеска ещё не повешена. Вы можете заглянуть и велеть слугам переделать всё по вашему вкусу.
— По моему вкусу? — Му Тинцзюнь сначала не поняла, но потом сообразила и фыркнула: — Ни за что! Его дом — не моё дело!
С этими словами она спрыгнула с дерева, опершись на руку Цинчжи, и, красная от злости и стыда, быстрым шагом направилась к павильону Чжэньшу.
Он уехал, даже не сказав ни слова, и ещё надеется, что она будет обустраивать его дом! Не бывать этому! Кто сказал, что она обязательно там поселится!
Через несколько дней наступило время, когда отобранные девушки должны были въехать во дворец. Му Тинцзюнь целый день упрашивала мать и, наконец, получив разрешение, немедленно отправилась в императорский город.
Его Величеству только что исполнилось шестнадцать, и почти все девушки были пятнадцати лет. Несколько дней назад старшая сестра рассказала ей, что отбор — не столько для пополнения гарема, сколько чтобы во дворце не было так пусто и у императора нашлась бы ровесница, с которой можно поговорить по душам.
Му Тинцзюнь не спешила идти в дворец Цзиншоу. Отправив служанку предупредить старшую сестру о своём приходе, она неспешно направилась к павильону Фуянь, где размещались девушки.
Она часто бывала при дворе, и императрица-мать с Его Величеством позволяли ей свободно перемещаться по дворцу. Со временем многие служанки и няни узнали эту властную, но доброжелательную госпожу и старались не попадаться ей на глаза, почтительно кланяясь при встрече.
Сегодня был первый день пребывания девушек во дворце. Их собрали, няня прочитала наставление, а затем отпустили устраиваться.
У входа в павильон Фуянь Му Тинцзюнь встретила как раз выходившую няню Юй. Та вежливо поклонилась:
— Госпожа ищет кого-то знакомого? Если да, то стоит позаботиться об особом внимании.
— Нет, просто заглянула посмотреть. Говорят, все девушки необычайно прекрасны, — улыбнулась Му Тинцзюнь, искренне, без притворства.
Няня Юй, опытная придворная, сразу поняла, что госпожа пришла поглазеть на новинок, и стала ещё мягче:
— Вы сами — истинная красавица. В Суцзинчэне нет второй такой, как вы, госпожа Фу И.
Они видели столько дворцовых интриг, что особенно ценили эту добрую и скромную девушку, совсем не похожую на Принцессу Баохэ, которая то и дело била служанок и говорила грубо.
— Няня преувеличивает. Я просто прогуляюсь и скоро выйду, — ответила Му Тинцзюнь. Она считала себя красивой, но не понимала, что значит «непревзойдённая красота».
http://bllate.org/book/6724/640276
Готово:
