Му Тинцзюнь огляделась по сторонам и небрежно бросила:
— Готовое платье.
— Женские наряды — на втором этаже, прошу вас, — сказал хозяин лавки, делая вид, что собирается проводить её.
— Нет-нет, — покачала головой Му Тинцзюнь, — мне нужны мужские. Для юноши лет двадцати. Белые.
Хозяин лавки на миг опешил, но тут же сообразил: верно, покупает для старшего брата. Улыбнувшись, он добавил:
— Тогда в заднем зале. Прошу, девушка, загляните туда.
Му Тинцзюнь никогда раньше не покупала мужскую одежду. Обойдя весь зал, она задумалась, вспоминая обычный наряд Гунъи Шуланя, и вдруг хлопнула ладонью по прилавку:
— Вот это!
Белое одеяние с простым узором, ткань мягкая на ощупь. Учитель Гунъи, пожалуй, соизволит одобрить…
Едва выйдя из тканевой лавки, Му Тинцзюнь в изумлении отшатнулась:
— Хуо… господин Хуо?!
Перед ней стоял Хуо Бося с сахарной каллиграфией в руке.
Взгляд Хуо Бося блуждал, но вскоре снова устремился на неё:
— Разве несколько дней назад ты не звала меня «братом»?
Му Тинцзюнь натянуто улыбнулась. Да разве то же самое? Тогда она лишь поддалась давлению взгляда учителя Гунъи и, пересилив стыд, решилась на отчаянный шаг — назвала его «братом».
— Вот, слышал, ты очень любишь карамелизированные ягоды и сахарную каллиграфию из лавки Синъюань, — Хуо Бося протянул ей сахарную фигурку и попытался улыбнуться.
Му Тинцзюнь с изумлением смотрела на него. Пусть они и считались дальней роднёй, но встречались всего несколько раз — уж точно не настолько близки! Отчего же этот господин Хуо смотрит на неё с такой… «добротой»?
Хуо Бося, видя, что она всё не берёт угощение, неловко пробормотал:
— Изначально купил для сестрёнки, но, думаю, дома уже не съест. Так что дарю тебе, сестрёнка Цзюнь.
С этими словами он сунул ей сахарную фигурку в руку и быстро зашагал прочь.
«Сестрёнка Цзюнь?» — Му Тинцзюнь растерянно спросила:
— Моуу, мне сейчас десять лет?
— Конечно, через два месяца вам исполнится одиннадцать.
Му Тинцзюнь шла домой, полная недоумения. Сделав ещё несколько шагов, она вновь спросила:
— Но разве у маркиза Сянаньского только два сына? Откуда у него сестра?
Моуу и Цинчжи переглянулись и хором ответили:
— Мы не знаем.
«Неужели господин Хуо одержим?» — гадала Му Тинцзюнь, направляясь домой.
Вдалеке Цзюйань задумчиво наблюдал за ними. Его брат Цзюйцзэ нетерпеливо спросил:
— Ты что смотришь? Уже так долго глазеешь!
— Там разговаривает с третьей девушкой рода Му… нет, теперь уже с наследной княжной Фу И. Похоже, это младший сын маркиза Сянаньского. Лицо княжны выглядело странно. Пойдём, пойдём! В другой раз прогуляюсь с тобой по Суцзинчэну, а сейчас надо скорее доложить господину.
Цзюйцзэ только что прибыл в Суцзинчэн и совершенно не понимал, о чём говорит брат. Он растерянно последовал за ним и спросил:
— Кто такая наследная княжна Фу И? Это та, кого любит господин?
— Не совсем, — пробормотал Цзюйань. — Княжне Фу И всего десять лет. Слишком мала.
Хотя мама говорила, что в этом мире бывает и такое — «невеста с детства». Но господин, похоже, не из тех, кто станет воспитывать себе жену.
— Всего десять лет… Тогда зачем ты так спешишь докладывать господину?
Цзюйцзэ счёл мышление брата совершенно непостижимым.
Цзюйань улыбнулся:
— Мне показалось, что господин относится к этой маленькой княжне не так, как ко всем прочим.
— Может, он вспомнил девятую девушку? Ту, что умерла вскоре после рождения, его родную сестрёнку.
Цзюйань умолк, помрачнел и после паузы сказал:
— Ни в коем случае не упоминай при господине.
Цзюйцзэ с отвращением посмотрел на брата и больше не сказал ни слова.
Вернувшись в дом Гунъи, Цзюйань во всех подробностях рассказал о встрече с наследной княжной.
Гунъи Шулань лениво поднял глаза:
— Из-за этого ты потратил своё ежемесячное право на отлучку?
Цзюйань хлопнул себя по лбу и онемел.
Через время он сидел в углу, коря себя за глупость, как вдруг прислужник вбежал с докладом:
— Господин, наследная княжна Фу И у ворот!
— Проводите в гостевой зал, — Гунъи Шулань захлопнул книгу и встал.
Му Тинцзюнь сидела прямо, на коленях у неё стояла деревянная шкатулка с одеждой. Пока учителя не было, она лихорадочно думала, как извиниться за события той ночи.
Но едва завидев Гунъи Шуланя, она тут же забыла все заготовленные слова. Он был в свободной белой одежде, чёрные волосы ниспадали на плечи, на прическе косо торчала нефритовая шпилька. Его черты лица, холодные и чистые, будто принадлежали божественному отшельнику, сошедшему с небес.
Гунъи Шулань, заметив, что она уставилась на него и молчит, слегка приподнял бровь, подошёл и лёгким щелчком по лбу вывел её из оцепенения.
Му Тинцзюнь, прикрыв лоб, мгновенно пришла в себя. Гунъи Шулань уже миновал её и уселся на главное место.
— В чём дело?
Му Тинцзюнь поспешно подняла шкатулку и поставила её на стол рядом с ним:
— Я испортила рукав учителя в прошлый раз. Это — чтобы загладить вину.
Произнеся это, она невольно бросила взгляд на его рукав, случайно заметила его руку и вспомнила, как сидела на ней той ночью. Щёки её мгновенно залились румянцем.
Гунъи Шулань тоже вспомнил ту ночь — но то, как он ошибся и заставил её вызывать рвоту. Его взгляд потемнел.
Он молча смотрел на одежду. Му Тинцзюнь занервничала и, решившись, выпалила:
— Сначала я думала, что учитель — человек холодный и отстранённый. Но теперь вижу: вы не такой, как кажетесь. Отныне я буду уважать вас ещё больше.
Гунъи Шулань взглянул на её руки, судорожно теребящие край одежды, и с лёгкой досадой произнёс:
— Принято. Можешь идти.
Му Тинцзюнь облегчённо выдохнула:
— Учитель — добрый человек! Тогда… я пойду.
Она быстро вышла из гостевого зала и тут же столкнулась с Цзюйанем. Увидев его унылое лицо, она спросила:
— Ты же страж учителя? Неужели он тебя обидел?
— Княжна шутит, — Цзюйань с трудом улыбнулся.
Му Тинцзюнь вытащила из рукава несколько орешков арахиса и сунула ему:
— С нашего поместья.
Когда она ушла, Цзюйань очистил один орешек и бросил в рот. Через мгновение его лицо скривилось, он заскрёб уши и горло и, взмыв в воздух, пустился налегке в поисках воды.
Вечером Гунъи Шулань читал при свечах, рядом стояла чашка горячего чая. Его длинные пальцы медленно водили по краю чашки. Когда чай остыл, он откинулся на спинку кресла и взглянул на деревянную шкатулку на полке. В его глазах читалась глубокая задумчивость.
«Му Тинцзюнь…» — прошептал он про себя. Впервые он обратил на неё внимание, когда на занятии заметил её испуганный, уклончивый взгляд. Потом услышал за деревом её невероятный рассказ о сне и подумал: какая странная девочка. Следуя порыву, немного подразнил её.
Потом их всё чаще сводила судьба, и постепенно в нём проснулось любопытство. Она то рвётся держаться от него подальше, то не может отвести глаз от его лица, то и дело замирает в изумлении. В её поведении нет ничего от обычной десятилетней девочки.
Он всегда был отстранённым, мало общался с людьми — ни на юге, ни здесь. Но Му Тинцзюнь постоянно попадалась ему на глаза в самых разных обстоятельствах. Приехав в Суцзинчэн по воле отца, он собирался лишь исполнить долг. Однако присутствие Му Тинцзюнь оказалось слишком ярким. Неизвестно когда именно, но она заняла в его мыслях слишком много места.
— Гунъи Сюань, ей всего десять лет, — пробормотал он, постучав пальцами по столу. Это было по-настоящему непонятно.
Му Тинцзюнь ещё не знала, что кто-то из-за неё погрузился в смятение. На следующее утро она долго стояла перед несколькими тарелками любимых лакомств, а потом завернула два цветочных пирожка из нефритового теста в платок и спрятала в рукав.
Му Тинцэ уже ждал её у экранной стены. Увидев сестру, он сказал:
— Я поговорил с матушкой. Учитель Гунъи преподаёт в Академии Юйчэн, вам по пути. Отныне вы будете ходить туда вместе. А когда учитель Гунъи не будет вести занятия, я сам буду тебя провожать.
— Мама согласилась? Ты уже поговорил с учителем? — широко раскрыла глаза Му Тинцзюнь.
Му Тинцэ кивнул:
— Вчера, вернувшись из Министерства Малых Дел, я сообщил матери и сразу же зашёл в дом Гунъи. Учитель Гунъи — человек высокой нравственности, нам не о чем беспокоиться. Сейчас он, вероятно, уже ждёт у ворот.
Му Тинцзюнь потрогала рукав, где лежали пирожки, и решила: раз им предстоит часто встречаться, надо укреплять отношения.
— Тогда пойдём скорее!
Му Тинцэ не ожидал, что сестра так легко примет решение. Он думал, она заплачет или устроит сцену.
Гунъи Шулань действительно уже ждал у ворот своего дома, как всегда в белом, руки за спиной. Увидев её, он остался безучастным.
Зато Цзюйань почувствовал, как на языке снова заиграли горькие нотки. После инцидента с арахисом он окончательно понял: эта маленькая княжна — точная копия его господина. Оба — внешне невозмутимы, а внутри коварны!
Однако стратегия умиротворения Му Тинцзюнь, похоже, не сработала. Гунъи Шулань спокойно принял её пирожки, но стоило ей отвлечься на занятии — как тут же вызвал к доске и велел переписать пять раз трактат объёмом в пятьсот иероглифов.
Она сделала вид, что не замечает злорадного взгляда принцессы Баохэ, и сердито села на место.
На следующий день, неся готовую работу, она встретила Цзюйаня у входа в учебные покои.
— Учитель здесь? — спросила она, глядя на него с обидой.
— Учителя нет, княжна. Отдайте работу мне, — последние два дня Цзюйань при виде неё вспоминал горький вкус арахиса и страдал.
Она передала ему трактат, но не выдержала:
— Ваш господин… он очень меня не любит? Почему он съел мои пирожки, но всё равно заставил переписывать?
Цзюйань тут же возразил:
— Княжна слишком много думает. Я никогда не видел, чтобы господин хоть как-то по-доброму обращался с какой-нибудь девушкой.
Му Тинцзюнь замолчала. Значит, дело даже не в неприязни.
Цзюйань подумал и добавил:
— Хотя… господин, пожалуй, относится к княжне лучше других. Возможно, считает вас своей сестрой.
Цзюйцзэ как раз вышел и услышал эти слова. Он разозлился и в то же время подумал: «Я так и знал!»
Он испугался, что Цзюйань снова распустит язык, и поспешно сказал:
— Цзюйань, господин, наверное, уже возвращается из библиотеки. Иди встреть его.
— А вы похожи как две капли воды! — удивилась Му Тинцзюнь. — Вы близнецы?
— Да, только он родился первым, — Цзюйань потёр затылок, чувствуя себя обиженным. Жаль, что он не вылез первым.
Цзюйцзэ закатил глаза и пнул брата:
— Беги скорее!
— Бегу, бегу! — Вот и польза от старшего брата: бить можно, а отвечать — нельзя. Цзюйань снова вздохнул.
Му Тинцзюнь услышала звон колокольчика и помахала Цзюйцзэ, прежде чем побежать обратно в класс.
В последующие дни она каждый раз брала с собой несколько пирожков и торопилась подарить их Гунъи Шуланю. А когда в доме готовили что-то новое и вкусное, госпожа Нинская всегда просила отправить порцию и ему.
Постепенно, видя, что ничего плохого не происходит, и вспоминая слова Цзюйаня, Му Тинцзюнь перестала бояться учителя и даже начала сама искать повод подойти к нему.
Только Цзюйань никак не мог понять: каждый раз, когда княжна Фу И приходила, его господин надолго замолкал и погружался в раздумья.
Так продолжалось недолго. В день одиннадцатилетия Му Тинцзюнь Гунъи Шуланя повысили до прямого учёного Лунту-гэ.
Посторонние думали, что это бездельническая должность третьего ранга, связанная лишь с сортировкой старинных текстов для императора. Но те, кто понимал политику, знали: это означало начало игры императора и императрицы-матери, направленной на ослабление аристократов с помощью учёных из Цзяннани. Должность Гунъи Шуланя была вовсе не формальной.
Му Тинцзюнь лишь заметила, что учитель стал всё чаще занят. Он ушёл из Академии Юйчэн, и, несмотря на то что она несколько раз приносила ему передачи от матери, почти не видела его.
Третий год правления Сюаньдэ: за реформу системы экзаменов Гунъи Шулань получил повышение до учёного третьего ранга.
Четвёртый год правления Сюаньдэ: пограничный князь Хуайцин поднял мятеж. Старший сын дома герцога Нинского, генерал Му Тинчжу, получил приказ подавить восстание и за заслуги был повышен до великого генерала.
Пятый год правления Сюаньдэ: великий генерал Му Тинчжу вернулся в столицу с отчётностью и временно поселился в доме герцога Нинского.
Снова наступила прекрасная весна. Весенний ветерок был тёплым, в ручье резвились рыбы. У озера в доме герцога Нинского бегал ребёнок с рыбой в руках, смеясь и весело топая короткими ножками.
Му Тинцзюнь вытерла пот со лба. Её лицо было чистым, как нефрит, а лотосовая родинка между бровей казалась особенно яркой. Несколько капель воды стекали по её щеке, скользили по белоснежной шее и исчезали под воротником светло-зелёного платья.
— Не ожидала, что Шэнь так мал, а уже умеет красть мою рыбу и так быстро бегает! — сказала она, приподнимая подол. Платье промокло у края, и зелёный цвет стал темнее.
Моуу улыбнулась:
— Маленький господин Чжишэнь ведь вырос на границе. Суцзинчэнские сверстники ему не ровня.
— Это верно. Шэнь, тётушка больше не гонится! Беги обратно! — Му Тинцзюнь выпрямила стан и громко позвала его.
Му Чжичжэнь радостно подбежал и бросился ей в объятия.
http://bllate.org/book/6724/640244
Готово:
