Узнав, что днём девочкам всё равно надо вернуться в школу с подписанными бумагами, Чжао Дайюн махнул рукой и повёл обеих племянниц в ближайшую забегаловку. Там, прямо за столиком в зале, он быстро расписался, а в два часа дня уже курил у школьных ворот, дожидаясь, пока девочки сдадут документы, чтобы потом увезти их всех домой.
Сегодня у его любимой дочурки первый школьный день, и он специально взял выходной на заводе — времени хоть отбавляй.
Когда Чжу Цзинвэнь подавала заявление на проживание в общежитии, Тан Жоу напомнила ей:
— Без родительской подписи это не примут.
«Почему за Чжу Цзинвэнь расписывается кто-то с фамилией Чжао?» — мелькнуло у неё в голове.
Цзинвэнь коротко кивнула:
— Мой законный опекун — дядя.
Тан Жоу тут же всё поняла и заторопилась извиниться:
— Прости, прости, пожалуйста!
Цзинвэнь, однако, оценила её вежливость и слегка улыбнулась:
— Ничего страшного. Это было очень давно.
***
Старшая школа №1 города Чуньчэн всегда славилась тем, что щедро раздавала праздничные каникулы — ни на Национальный день, ни на Новый год школьное начальство не жадничало. Зато в обычные дни учеников гоняли без пощады, отыгрывая «подаренные» дни сполна.
В итоге школьники получали не только каникулы, но и внушительный пакет домашних заданий — как гласит старая поговорка:
Спорь с небом — весело без конца;
Спорь с землёй — весело без конца;
Спорь со школой насчёт каникул — глупец ты и есть.
Первокурсникам старших классов сразу же предстояло насладиться прелестями полуторачасового выходного раз в неделю.
Поскольку Чжао Яньфэй впервые собиралась жить в школе, тётя Ван Айпин встала ни свет ни заря и сбегала на рынок, чтобы закупить кучу продуктов. Вечером она собиралась устроить прощальный ужин, чтобы Чжао Яньфэй — и заодно прицепившаяся к ней Чжу Цзинвэнь — запомнили «вкус домашней еды».
Однако, глядя на стол, уставленный тарелками с чёрными, неузнаваемыми блюдами, Цзинвэнь сглотнула и решительно принялась ухаживать только за своей тарелкой с белым рисом.
Чжао Яньфэй же прямо выдала:
— Что это вообще такое? Завтра я уезжаю в школу, почему нельзя было просто сходить куда-нибудь поесть нормально? В обед на улице нормально не покормили, а теперь ещё и эту чёрную гадость подают!
Будь это сказала Цзинвэнь или Чжао Дайюн, Ван Айпин тут же ответила бы: «Не нравится — готовь сама!». Но это же её родная дочь, гордость и радость! Поэтому, несмотря на усталость после целого дня возни на кухне, Ван Айпин с трудом сдержала раздражение и мягко ответила:
— Это свежайшие караси и угри. Я специально попросила самых первых, что привезли на рынок. Скоро начнёшь учиться — надо подкрепиться.
Чжао Яньфэй с раздражением стукнула палочками по столу, выражая недовольство.
А Цзинвэнь с Чжао Дайюном молча ели. Ели. И только ели.
«Недалёкая и с запущенным „принцесс-синдромом“ — надо бы вызвать „скорую“ и записаться на приём к неврологу, — подумала Цзинвэнь. — Одних витаминов для мозгов будет мало».
***
После ужина в доме Чжао зажгли все огни и начали собирать вещи для обеих девочек.
Постельное бельё и одеяла школа заказывала централизованно, и обе девочки их взяли — это избавило от лишней головной боли. Однако тётя Ван Айпин, опасаясь, что дочери будет холодно в общежитии, заранее приготовила для неё маленькое одеяло с крупным цветочным узором. Чжао Яньфэй тут же возмутилась — мол, такое уродство стыдно носить, все над ней смеяться будут. Из-за этого между матерью и дочерью разгорелся настоящий спор.
Чжао Яньфэй даже заявила, что если её заставят взять это одеяло, она вообще не поедет в школу — пусть кто хочет, тот и учится, а это убогое одеяло пусть забирает кто угодно.
Цзинвэнь, молча складывавшая свои вещи, с сомнением отнеслась к этой угрозе. Если бы одеяло действительно помешало бы Яньфэй поехать в школу, Цзинвэнь с радостью проверила бы, насколько серьёзна её решимость.
В то время как у Чжао Яньфэй уже набралось два огромных чемодана, чемодан Цзинвэнь выглядел почти жалко.
Цзинвэнь развела руками. На самом деле у прежней хозяйки тела вещей было немало. Пусть Ван Айпин и отдавала предпочтение племяннице, всё лучшее доставалось сначала ей, но Чжао Дайюн искренне заботился о племяннице — ведь она дочь его родной сестры. Он то и дело откладывал немного денег и тайком передавал их Цзинвэнь, чтобы та могла купить себе еду или одежду.
Однако среди всего этого Цзинвэнь нашла мало чего достойного. Большинство вещей — чёрные, простые, с вытертыми до белизны манжетами. Самой используемой канцелярией оказалась старая перьевая ручка с перекошенным пером, из которой постоянно подтекали чернила, и маленькая бутылочка с чернилами, явно разбавленными водой.
Хорошо ещё, что нижнее бельё и носки покупались в два комплекта — Ван Айпин всегда заказывала одинаково для обеих девочек, так что Цзинвэнь не выглядела совсем убого.
Учитывая, что школа выдаст каждому по два комплекта формы, Цзинвэнь взяла с собой лишь две-три вещи, которые хоть как-то можно было носить. Всё остальное — кучу мелочей прежней хозяйки — она оставила дома.
Вечером Цзинвэнь лежала на раскладушке в гостиной и смотрела на груды чемоданов, загромождающих комнату. Её охватило чувство тревожной тоски по будущему.
«Видимо, впервые мне досталась такая бедная „хозяйка“», — подумала она.
Автор говорит:
Доброе утро! :-D
Мини-сценка про кузин:
Цзинвэнь: Ты, случайно, не дура?
Яньфэй: Ха, зато у меня денег больше.
Цзинвэнь: …Ладно. Ты богата — тебе и карты в руки.
На следующий день, около семи утра, Чжао Дайюн одолжил у друга микроавтобус и загрузил в него все чемоданы. Заведя двигатель, он неторопливо влился в утреннюю пробку.
Чжао Яньфэй, несмотря на все жалобы на школу — мол, там плохо кормят и спать неудобно, — была взволнована и не могла уснуть всю ночь. Она включила ночник и тихонько болтала с подругой о предстоящей школьной жизни.
Цзинвэнь, спавшей в гостиной, пришлось несладко: храп Чжао Дайюна и Ван Айпин сливался в один нескончаемый дуэт. Когда же она наконец начала засыпать, свет из комнаты Яньфэй окончательно разогнал остатки сонливости.
Но разве можно разбудить того, кто делает вид, что спит?
Цзинвэнь встала и постучала в дверь комнаты Яньфэй. Внутри сразу воцарилась тишина. Но едва Цзинвэнь вернулась на раскладушку, снова послышался шорох, будто муравьи грызут дерево.
Цзинвэнь лежала в темноте и молчала.
Поэтому обе девочки в машине клювали носом, их головы то и дело кивали вперёд и назад, как будто они играли в какую-то странную игру.
***
Машина наконец добралась до места, откуда уже был виден вход в старшую школу №1 города Чуньчэн, но дальше не продвинулась ни на шаг — встала в двухстах метрах от ворот.
Чжао Яньфэй проснулась и, увидев вокруг сплошной затор, заволновалась:
— Мы вообще ещё успеем заехать?
Чжао Дайюн закурил и начал неторопливо постукивать пальцами по рулю:
— Подождём.
Ждали они полчаса. Цзинвэнь взглянула на часы — 7:50. До начала занятий оставалось десять минут.
За это время машина проехала не больше пятидесяти метров.
Чжао Дайюн вздохнул:
— Видимо, все сюда детей привезли. Лучше вам самим идти на уроки. Я потом вещи в общежитие отвезу.
Чжао Яньфэй, вне себя от нетерпения, выскочила из машины и помчалась к школе со скоростью стометровки. Цзинвэнь, ещё не до конца проснувшаяся, неспешно шла следом, не понимая, чего это Яньфэй так разволновалась.
Ведь в первый день занятий учителя всё равно только перекличку проведут и лица запомнят.
Ничего полезного не скажут — слушать бесполезно.
Значит, и спешить не к чему.
Так рассуждала Цзинвэнь.
***
В классе сидело всего трое. Зато портфелей было полно — остальные, видимо, ещё таскали вещи в общежитие.
Цзинвэнь села на своё место и достала из сумки пробные экзаменационные работы по окончании девятого класса, которые нашла дома. Она внимательно их изучала.
Согласно Закону Планетарной Ссылки, как только она достигла точки назначения, должна полностью придерживаться местных обычаев и образа жизни.
Любые попытки навредить телу прежней хозяйки или вести себя пассивно в надежде вернуться домой строго запрещены. Поэтому Цзинвэнь могла рассчитывать только на свой встроенный системный модуль и обязана была здесь, на этой планете, быть жизнерадостной, активной и усердно учиться.
«Всё существует неспроста», — подумала Цзинвэнь, внимательно изучая аттестат прежней хозяйки.
Прежняя хозяйка, похоже, была мечтательной девочкой, склонной к сентиментальным размышлениям. Её оценки по китайскому языку в девятом классе были довольно высокими, но сочинения писала исключительно в лирическом жанре, за что и не получала высоких баллов.
Цзинвэнь нахмурилась. «Разве аргументированное сочинение не проще? Взял шаблон, вставил подходящие примеры — и готово. Гораздо легче, чем лирика».
Английский и математика были относительно неплохи — на тройки, но стабильно выше проходного балла.
«Относительно» — только по сравнению с естественными науками, где дела обстояли куда хуже.
Физика — полный провал. Ни разу не набрала больше 60 баллов, стабильно держалась на отметке 20–30.
Химия и биология были ещё хуже — работы почти всегда сдавались чистыми.
Цзинвэнь вздохнула. «Чжао Дайюн, наверное, изрядно постарался, чтобы устроить её в старшую школу №1 города Чуньчэн».
Внезапно в голове раздался холодный, безэмоциональный электронный голос:
[Хозяйка, официально начата жизнь в ссылке. Пожалуйста, активно участвуйте в повседневной жизни, соответствующей прежней личности. Запрещено вести себя пассивно или совершать любые формы самоповреждения.]
Цзинвэнь мысленно ответила:
— …Ты наконец-то очнулся?
После того как система восстановила её тело, она полностью исчерпала энергию и впала в спячку.
[Хозяйка, здесь невозможно поддерживать мою работу только за счёт подзарядки,] — в голосе системы впервые прозвучала тревога.
[Однако, согласно моему анализу за последние дни, ваше нынешнее тело находится на стадии юного возраста. Уровень развития мозга у местных жителей низкий, а ваш высокий интеллект более чем достаточен для выживания здесь.]
Цзинвэнь: «…»
Она осторожно спросила:
— Э-э… А нельзя ли мне дать какие-нибудь побочные задания? Чтобы подзаработать немного карманных денег?
[Пи! Энергия системы исчерпана —]
Голос системы начал гаснуть прямо на глазах. Цзинвэнь сдалась. Система не только помогала ей выживать в чужом мире, но и следила за соблюдением условий ссылки, готовая в любой момент донести на неё.
Оказывается, ресурсов на этой планете так мало, что система впала в спячку…
В этот момент в класс вошёл мужчина с пивным животом, под мышкой он зажал два учебника, а в руке держал кружку. Несмотря на сентябрьскую жару, он был в полосатой футболке и сильно потел.
Пивной живот поставил учебники и кружку на стол, обмахнулся и спросил, оглядывая класс:
— Так мало вас?
Тан Жоу встала и пояснила:
— Остальные сейчас вернутся из общежития.
— Ладно, — сказал он, сделал глоток воды и задумчиво посмотрел вдаль. — Сегодня жарко.
Все ученики насторожились, но никто не отозвался.
Пивной живот прошёлся по классу и снова пробормотал себе под нос:
— Почему школа не позволяет заселиться в общежитие заранее?
Кто-то, возможно, хотел ответить — на лице мелькнуло желание, но фраза была слишком неопределённой, и никто не решился говорить от имени всего класса.
Наконец в класс начали заходить остальные ученики. Тан Жоу, проявив инициативу, громко скомандовала:
— Встать!
Последовал вялый хор:
— Здра-а-авствуйте!
Спортивный староста — парень под два метра ростом, похожий на чёрного медведя, — вскочил и грозно зарычал:
— Вы что, голодные?! Ещё раз!
— ЗДРАВСТВУЙТЕ!!! — закричали все хором.
— Спасибо, садитесь, садитесь, — махнул рукой пивной живот.
Послышался громкий скрежет отодвигаемых стульев.
Оказалось, что пивной живот — это Чжао Синьван, учитель китайского языка в первом классе, ему сорок пять лет, и он ещё возглавляет методический кабинет китайского языка в школе. Однако в представлении он особенно подчеркнул, что является главным редактором школьной газеты и всегда рад публикациям. За каждую опубликованную статью он обещает… поцелуй в щёчку.
Подавать материалы можно было просто бросать на его стол в кабинете.
Этот заметный пивной живот —
Вернее, учитель Чжао, похоже, приглянулся литературно настроенным девочкам. Во время вводной лекции он цитировал классиков и говорил увлечённо, с таким пылом, что легко мог очаровать наивных школьниц.
Цзинвэнь подумала: «Если бы только этот живот уменьшить хотя бы наполовину, учитель Чжао точно стал бы „богом школы“ благодаря своему эрудированному уму».
Но, увы, мечтам не суждено сбыться. Не только на первом уроке китайского, но и на последующих занятиях, поскольку учебная программа в начале года была несложной, Цзинвэнь, запомнив внешность учителей, перешла к оглавлению учебников и начала составлять подробный план подготовки по каждому предмету.
http://bllate.org/book/6623/631549
Готово:
