Режиссёр за монитором был доволен этой сценой: эмоции обоих актёров попали в цель. Он уже ликовал — наконец-то можно будет утвердить дубль! Но Лу Мэн будто не сразу сообразила, что происходит: замерла на несколько секунд, а затем открыла рот и произнесла реплику из уже утверждённой ранее сцены, при этом её лицо приняло обиженное выражение.
Режиссёр, наконец, не выдержал:
— Лу Мэн, ты вообще читала сценарий? Если уж отсутствуешь мыслями, так хоть не путай эмоции! После того как тебя пощёчина получила, ты должна была показать упрямство с примесью гнева, а не жалобную обиду! И если не можешь запомнить текст, просто говори цифры, но не несусь чушь из других сцен!
Он закончил с недовольным видом, затем перевёл взгляд на Цзи Шиянь рядом и немного смягчился.
— Цзи Шиянь, твои эмоции были очень точными, отлично сыграно. Продолжай в том же духе, только не сбейся сейчас.
По выражению лица режиссёра было ясно: он вовсе не утешает её. Цзи Шиянь слегка приподняла уголки губ и кивнула:
— Поняла.
Лу Мэн, услышав этот обмен репликами, покраснела и побледнела попеременно. Она злобно сверкнула глазами в сторону Цзи Шиянь и, схватив у ассистентки горячий чай с молоком, яростно впилась зубами в соломинку.
После короткого перерыва съёмки возобновились. На этот раз Лу Мэн, хоть и не блистала, но, по крайней мере, больше не сбивалась. Вскоре режиссёр скомандовал «Стоп!» — дубль прошёл.
Цзи Шиянь облегчённо выдохнула. Ей казалось, что лицо уже окаменело от напряжения. Если бы этот дубль снова не получился, её состояние стало бы только хуже, и тогда всё выглядело бы куда печальнее.
Реквизиторы начали передвигать оборудование для следующей сцены. Сегодняшние съёмки Цзи Шиянь закончились. Сяо Жань уже принесла её вещи из гримёрки, но из-за множества дублей, которые пришлось переснимать, Цзи Шиянь выпила слишком много напитков. Она велела Сяо Жань подождать здесь, а сама отправилась в туалет.
Когда она выходила, у двери столкнулась с Лу Мэн, которая как раз собиралась войти. Вспомнив случайный шлёпок, который нанесла ей во время съёмок, Цзи Шиянь на мгновение замялась, но всё же окликнула:
— Лу Мэн.
Лу Мэн остановилась. Внутри всё кипело от ненависти, но она сдержалась и натянула привычную фальшивую улыбку:
— Сестра Шиянь, что-то случилось?
Цзи Шиянь не обиделась на холодность и мягко сказала:
— Мне очень жаль, что не успела сдержать руку и случайно ударила тебя.
Лу Мэн улыбнулась без малейшего тепла:
— Ничего страшного, сестра Шиянь, не переживай.
— Раз ты не держишь зла, тогда я пойду.
— Хорошо, сестра Шиянь, осторожнее.
Как только Цзи Шиянь повернулась и ушла, улыбка Лу Мэн мгновенно исчезла, сменившись ледяным взглядом, полным ярости.
Её ассистентка уже стояла неподалёку — достаточно близко, чтобы слышать их разговор. Как только Цзи Шиянь скрылась из виду, девушка подбежала к Лу Мэн. Увидев её мрачное, почти чёрное от злости лицо, она осторожно спросила:
— Сестра Мэн, а что имела в виду Цзи Шиянь?
Лу Мэн презрительно фыркнула:
— Да что тут гадать? Пришла притворяться доброй и милой! Пошла она… Кому нужны её фальшивые извинения? Только потому, что режиссёр похвалил её один раз, сразу возомнила себя великой актрисой! Её игра — никуда не годится, и она ничуть не лучше меня. Такая вот зелёный чай в человеческом обличье. Фу!
Ассистентка, как всегда, поддержала свою подопечную и тоже принялась ругать Цзи Шиянь.
Тем временем Цзи Шиянь, идя по коридору, внезапно чихнула. Она не придала этому значения, потерев нос кончиком указательного пальца, лишь подумала, не простудилась ли от холода.
Взглянув на часы, она вспомнила о встрече с Лу Лу и ускорила шаг.
Ранним утром Лу Лу прислала сообщение в WeChat, что хочет поделиться отличной новостью.
Цзи Шиянь тогда ещё спала. С трудом приподняв веки, она набрала одно слово: [Говори].
В ответ пришли несколько длинных голосовых сообщений. Цзи Шиянь включила динамик и, полусонная, прослушала их. Смысл был примерно такой: полмесяца назад рекламный директор их компании ушёл в отставку, новый исполнительный директор появился совсем недавно, поэтому вопрос назначения нового руководителя отдела затянулся. А пару дней назад Лу Лу заключила крупный контракт благодаря своим усилиям, и сегодня утром ей официально сообщили, что она повышена до должности директора.
Самой Цзи Шиянь карьерный рост казался чем-то далёким и абстрактным, но она прекрасно понимала, насколько это важно для Лу Лу. Это не просто более высокая зарплата — это признание её профессионализма и личности в целом.
Цзи Шиянь уже собиралась отправить: [Поздравляю, моя малышка Лу!], как тут же пришло следующее голосовое сообщение:
[Сегодня вечером я забронировала кабинку в «Ело». Дорогая, давай устроим безумную ночь и вернём себе короны ночных королев!]
Услышав это, Цзи Шиянь мгновенно проснулась: сонливость исчезла, зевота прекратилась. Она схватила телефон и быстро набрала: [Правда?!?!]
«Ело» — новое модное заведение в Шэнчэне. Снаружи оно выглядело вполне респектабельно, но по сути являлось ночным клубом. Цзи Шиянь там не бывала, но слышала, что на первом этаже располагались танцпол, сцена для живых выступлений и зоны с диванами и столиками для игры в карты и распития напитков. Второй этаж занимали приватные кабинки — более спокойные, где молодёжь могла веселиться в своё удовольствие, а бизнесмены — совмещать деловые переговоры с отдыхом.
В студенческие годы Цзи Шиянь часто ходила в клубы и бары вместе с Лу Лу и другими близкими подругами. Они наносили дерзкий смоки-макияж, надевали вызывающие топы и мини-шорты или короткие юбки, подчёркивая стройные фигуры, и стоило им появиться — весь зал замирал. Без преувеличения, в те времена Цзи Шиянь по праву считалась «королевой ночного клуба».
Позже, когда она вошла в индустрию развлечений, а Лу Лу стала офисным работником, они стали ходить реже. А после свадьбы с Хуо Чэнанем Цзи Шиянь и вовсе перестала посещать такие места. Однако желание устроить себе безумную ночь не исчезало. И вот теперь Лу Лу предложила именно то, о чём она давно мечтала. К тому же Хуо Чэнань вернётся только через пару дней — сегодня его точно нет дома.
Цзи Шиянь без колебаний набрала: [Сегодня не пьянеем — не расходуемся!]
Вернувшись домой со съёмочной площадки, она сначала приняла душ, затем из самого низа шкафа достала глубокий V-образный топ, который купила давно, но ни разу не надевала. К нему подобрала дерзкие короткие шорты, сделала эффектный, но не вульгарный смоки-макияж и долго любовалась собой в зеркале. Наконец, довольная, она щёлкнула пальцами, накинула пуховик и вышла из дома на высоких сапогах-ботфортах.
Приехав в «Ело», Цзи Шиянь увидела Лу Лу и остальных подруг в похожих нарядных образах. Все обменялись многозначительными взглядами, в которых читалось одно и то же: «Готовы рвать и метать!»
Хотя Цзи Шиянь формально считалась актрисой четвёртого эшелона, её публичный имидж всегда строился на сдержанном макияже и холодной элегантности. Сегодняшний смоки был настолько густым, что даже её отец Цзи Цзыхэ вряд ли узнал бы её. Уж тем более никто из посетителей клуба не догадывался, кто перед ними.
Девушки заняли место в зоне с диванами, немного понаблюдали за танцполом и сценой, но вскоре их потянуло в самую гущу событий. Сбросив пуховики, они продемонстрировали идеальные фигуры и влились в толпу на танцполе, энергично двигаясь под ритм музыки.
В какой-то момент внимание Цзи Шиянь привлёк симпатичный молодой человек. Он пробрался сквозь толпу и, стараясь перекричать музыку, попытался заговорить с ней.
Лу Лу, заметив это, подмигнула подруге, будто говоря: «Дорогая, твоя харизма по-прежнему неотразима!» Цзи Шиянь, хоть и была в ударе, не забывала, что замужем. Незаметно отстранившись, она сделала вид, что не слышит его, и вскоре толпа окончательно разделила их.
Поскольку давно не позволяла себе таких безумств, уже через несколько минут танцев все задохнулись от усталости. Вскоре они покинули танцпол.
В ночном клубе, помимо танцев, обязательно нужно пить. Первый этаж был слишком шумным, поэтому, поскольку Лу Лу заранее забронировала кабинку на втором этаже, компания собрала свои вещи и направилась наверх. Там они заказали у официанта целую стопку алкоголя.
Девушки играли в разные игры и пили, возвращаясь в те беззаботные студенческие времена. Хотя Цзи Шиянь и Лу Лу были самыми близкими, остальные подруги тоже были хорошими знакомыми — четыре года университета сблизили их, и каждая знала другую как облупленную.
Пути после выпуска разошлись, но связь никогда не теряли, поэтому при встречах не чувствовали неловкости или отчуждения.
Цзи Шиянь за день выпила слишком много воды, а теперь ещё и несколько бутылок алкоголя. Голова начала кружиться, а мочевой пузырь раздувался от переполнения. Она первой подняла руку и сдалась:
— Девчонки, мне срочно в туалет! Вернусь — сразимся ещё триста раундов!
Во всём здании работало отопление, поэтому даже в одном топе и с обнажёнными ногами ей не было холодно. Уточнив у официанта, где находится туалет, она пошатываясь направилась туда.
Проведя в туалете несколько минут и освежив руки холодной водой, она немного пришла в себя.
Вытерев руки, она по памяти двинулась обратно и остановилась у двери одной из кабинок. Поправив волосы, она взялась за ручку и резко распахнула дверь, одновременно восклицая:
— Девчонки, я…
Слово «вернулась» так и не сорвалось с её губ. Перед ней сидели совершенно незнакомые люди.
Но прежде чем она успела извиниться и выйти, её взгляд невольно скользнул по комнате — и остановился на мужчине напротив. Его лицо было холодным и мрачным.
В тот же миг выражение Цзи Шиянь окаменело.
Их глаза встретились.
Цзи Шиянь почувствовала, как мир перед глазами потемнел. Единственная мысль, пронзившая сознание:
— Чёрт возьми!!!!
За что ей такое наказание в этой жизни?!
Неожиданное появление Цзи Шиянь мгновенно погрузило шумную кабинку в гробовую тишину. Все взгляды устремились на дверь. Цзи Шиянь почувствовала себя обезьянкой в клетке, за которой наблюдают туристы.
Хуо Чэнань, сидевший на самом почётном месте в центре, резко похолодел взглядом. Осмотрев стоявшую в дверях женщину с головы до ног, он стал ещё мрачнее.
Линь Шунин, которая как раз собиралась подойти к нему с бокалом и произнести: «Господин Хуо…», застыла на полуслове. Почти одновременно она обернулась к двери и, глядя на странно одетую женщину с непонятным макияжем, почувствовала лёгкое знакомство.
Полный мужчина в дорогом костюме, который до этого усиленно намекал Хуо Чэнаню на что-то, раздражённо оборвался. Взглянув на вызывающе одетую Цзи Шиянь и тут же на лицо Хуо Чэнаня, он почувствовал, как внутри всё сжалось. Его улыбка исчезла, и он сердито крикнул:
— Ты кто такая? Ты вообще понимаешь, куда вломилась?!
Цзи Шиянь внутренне уже ругала небо, землю и Хуо Чэнаня, едва сдерживаясь, чтобы не выкрикнуть всё вслух. Теперь ещё этот незнакомый жирный тип наорал на неё — злость вспыхнула с новой силой.
Она уже собиралась ответить, но вдруг осознала: эти люди, похоже, её не узнали? Её глаза метнулись к Линь Шунин, сидевшей рядом с Хуо Чэнанем. Та тоже, судя по всему, не опознала её. Значит, и Хуо Чэнань, возможно, не узнал?
Сердце Цзи Шиянь радостно подпрыгнуло. Она быстро подавила раздражение и отвращение к Линь Шунин, опустила голову и нарочито хриплым голосом пробормотала:
— Простите, я ошиблась дверью.
Говоря это, она уже пятясь вышла и захлопнула дверь. В последний момент ей послышался внутри крик Линь Шунин и звон разбитого бокала:
— Ах! Господин Хуо, простите меня…
Остального Цзи Шиянь не слышала и не хотела слышать. В голове крутилась одна мысль: пока Хуо Чэнань не очнулся — бежать, и как можно быстрее!
http://bllate.org/book/6577/626347
Готово:
