Он был в затруднении, как вдруг Лу Сяоци спокойно произнёс:
— В юности отец занимал пост члена императорского совета, и тогда я имел честь читать одну и ту же книгу вместе с наследным принцем. Сегодня, проезжая мимо, решил почтить память старого друга.
— Вот как, — поняла Цзи Жуань. Господин Лу был почти ровесником её мужа и, очевидно, старым знакомым. Разлучённые на годы, он всё ещё помнил — поистине человек глубоких чувств.
— Тогда пусть господин последует за мной, — сказала Цзи Жуань, приказав Ли Шэну и другим слугам отойти в сторону. Она провела Лу Сяоци к могиле и добавила: — Мой супруг любил покой. Впредь, если господин захочет возложить дары, лучше не приезжать с таким большим сопровождением — не стоит тревожить его.
Лу Сяоци на мгновение замер, удивлённый:
— Откуда наследная принцесса знает, что наследный принц любил уединение? Неужели вы с ним знакомы с детства?
В его памяти не было и следа этой наследной принцессы.
— Конечно нет, — ответила Цзи Жуань. Этот господин только что вернулся в столицу и, вероятно, не знал, что три года назад она вышла замуж. Не желая вдаваться в подробности, она просто сказала: — Это мой муж, разве я не должна знать его?
— Наследная принцесса хорошо его знает? — спросил Лу Сяоци.
— Конечно, знаю.
— Расскажите, что именно вы о нём знаете? — мягко подначил он.
Цзи Жуань запнулась. Ей вдруг показалось, что что-то здесь не так. Почему этот господин Лу задаёт столько вопросов? И почему, собственно, она обязана на них отвечать?
Видя, что она молчит, Лу Сяоци не стал настаивать:
— Я лишь любопытствовал. Если наследная принцесса не желает говорить — не стоит.
Рано или поздно он всё равно узнает правду.
Цзи Жуань и не собиралась рассказывать больше, так что эти слова пришлись ей как нельзя кстати.
Лу Сяоци, стройный и величавый, как нефритовая статуя, почтительно поклонился трижды перед могилой.
Чжао Линь и остальные, не зная, что делать, последовали примеру своего господина и тоже вознесли благовония. Когда всё завершилось, Чжао Линь с облегчённым вздохом напомнил:
— Господин, сегодня вечером в доме графа Анььяна устроен пир в вашу честь. Если задержимся ещё, боюсь, не успеем.
— Хорошо, — коротко отозвался Лу Сяоци. Он вежливо простился и, взлетев в седло, ускакал прочь, оставив за собой множество невысказанных вопросов.
Проехав некоторое расстояние, он оглянулся. Перед ним раскинулся тихий лес, лишь изредка нарушаемый щебетом птиц. Лу Сяоци глубоко вздохнул — он редко испытывал такое замешательство.
Привыкший всё держать под контролем, он впервые за долгое время почувствовал, что теряет нить. Вернувшись в столицу, он сразу же попал впросак.
— Я уезжал на несколько лет... Когда же я женился? Почему никто не докладывал мне об этом?
В его голосе звучал упрёк. Чжао Линь понял, что скрывать бесполезно, и честно признался:
— Приказ исходил от императрицы-матери. Его величество боялся вас расстроить и строго запретил мне говорить об этом, сказав, что всё уладит до вашего возвращения... Кто мог подумать, что сегодня вы столкнётесь лицом к лицу...
Лу Сяоци мрачно перебил:
— Если бы не эта встреча, сколько ещё вы собирались молчать? Кроме этой наследной принцессы, что ещё за эти годы утаили от меня?
Чжао Линь знал: наследный принц по-настоящему разгневан. С детства он был человеком с твёрдой волей, чьи решения даже император не всегда мог переубедить. Он привык контролировать всё — себя, подчинённых и даже судьбу всего Северного Лян.
— Ваше высочество... кроме наследной принцессы... у вас также есть... три наложницы.
Лу Сяоци: ...
Тем временем Цзи Жуань, убедившись, что гости скрылись из виду, услышала, как из рощи выбежали Гуань Жу и Цуйчжу.
— Сестра Цзи Жуань, вы просто волшебница! Благодаря вам даже разбойники не осмелились показаться!
— Какие разбойники! Это чиновник третьего ранга при дворе. Не болтай глупостей — услышат, засмеют за невежество.
Гуань Жу ничего не понимала в делах двора и удивилась:
— Откуда ты знаешь, что он чиновник третьего ранга? За такое короткое время разве можно узнать?
— Среди императорской семьи и чиновников третьего ранга и выше в повседневной одежде чаще всего носят алый цвет. У гражданских чиновников на воротнике вышиты птицы. На его шёлковом халате был изображён павлин — значит, ошибки быть не может.
— Ты так много знаешь! — восхитилась Гуань Жу. — Я обязательно запомню!
Цзи Жуань улыбнулась:
— В следующий раз возьму тебя в Зал Учёных Радостей. Там можно многому научиться.
— Только не туда! — поморщилась Гуань Жу. — Там всё время твердят «чжи ху чжэ», «чжи ху чжэ»... От одного звука клонит в сон.
Цзи Жуань лёгонько постучала пальцем по её лбу:
— Ты уж...
Закончив дела у могилы и опасаясь снегопада, они поклонились ещё раз и отправились обратно.
Вечером действительно пошёл снег. Лу Сяоци скакал без остановки и лишь к часу Собаки добрался до столицы.
У ворот особняка графа Анььяна он осадил коня. Слуга провёл его через пороги и дворы. В главном зале его уже поджидал молодой человек в зелёном. Увидев Лу Сяоци, он широко улыбнулся:
— Лу Сяоци, наконец-то дождался тебя!
Лу Сяоци был седьмым сыном в роду Лу, у него был один родной брат и пять двоюродных старших братьев. Поэтому в Хуанчжоу его уважительно называли «Седьмой господин Лу». Лишь один человек позволял себе называть его «Лу Сяоци» без церемоний — и не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять, кто это.
— Держи! — Лу Сяоци бросил ему красную деревянную шкатулку. — Необработанный пурпурный нефрит из Хуанчжоу, только что добытый из шахты. Не смей говорить, будто я забыл о тебе!
Цуй Бин быстро поймал шкатулку и, раскрывая её, поддразнил:
— Прошло несколько месяцев, а твой характер не изменился ни на йоту. Ведь нефрит, как и красавица, требует бережного обращения! Неужели нельзя быть помягче?
Цуй Бин был старшим сыном графа Анььяна, на год младше Лу Сяоци. Он не любил книг и стихов, предпочитая драгоценные камни и нефрит. При дворе он занимал какую-то незначительную должность, а в свободное время управлял лавкой по продаже камней, за что его отец, граф Цуй Цюань, постоянно ругал за безделье.
— Нет, — отрезал Лу Сяоци.
— Неудивительно, что ты до сих пор один! Двадцать один год, а всё ещё не женился на красавице! — Цуй Бин хитро прищурился. — В Хуанчжоу ты хоть и хмурился целыми днями, но там это сходило с рук. А теперь, в столице, не пугай девушек своим видом живого Янь-вана!
Лу Сяоци давно привык к его шуткам. Но, как назло, слова Цуй Бина вновь напомнили ему о той наследной принцессе.
Нежная, мягкая, с глазами, чистыми, как у оленёнка. И так серьёзно предупредила: «Мой супруг любил покой — не тревожьте его».
Действительно... весьма любопытно...
Он снял плащ, и слуга тут же повесил его над жаровней, чтобы растопить снег.
— Пойдём к графу Анььяну, — сказал Лу Сяоци. — Послушаем, что скажет мой доверенный советник об этой наследной принцессе!
Графу Анььяну перевалило за пятьдесят. В молодости он был опорой государства: строил плотины, возводил амбары, сделал немало для процветания страны. Но в последние годы здоровье его пошатнулось, и он вёл уединённую жизнь в своём доме.
Услышав доклад слуги, граф с трудом поднялся с постели и, дрожащими шагами, вышел встречать гостя. Когда занавес приподняли, и он увидел Лу Сяоци, морщинки у глаз собрались в плотную складку. Он хотел что-то сказать, но сдержался.
Когда слуги удалились, граф опустился на колени, чтобы совершить полный поклон:
— Слуга Цуй Чжи Син, приветствую ваше высочество!
Лу Сяоци быстро подхватил его, не дав упасть на землю:
— Господин Цуй, не нужно таких церемоний. Вставайте.
Граф снова попытался кланяться, но Лу Сяоци мягко напомнил:
— Вы забылись, господин Цуй. Сейчас я — Лу из Хуанчжоу, недавно переведённый в столицу на должность заместителя начальника Управления по передаче указов. Перед вами я — всего лишь ученик. В столице полно глаз и ушей — будьте осторожны впредь.
Граф поспешно согласился и больше не осмеливался ослушаться. Они сели, и граф, кашлянув, спросил:
— Несколько месяцев назад я услышал, что вас перевели в столицу, и с тех пор с нетерпением ждал. Почему вы прибыли так поздно? Не задержали ли вас дела в пути?
— Ничего особенного, — Лу Сяоци изящно отпил глоток чая. — По дороге заехал на гору Гу, поэтому и опоздал.
— Гору Гу? — Граф изумился. Он знал, насколько убого выглядела могила на горе Гу, и осторожно спросил: — Дорога на гору Гу плохая. Почему не пошли через перевал Линфэнкоу?
— Родственник канцлера Лю построил там ипподром и занял официальную дорогу. Пришлось объезжать.
Эти слова отвлекли графа от прежних тревог.
— Род Лю уже много лет доминирует при дворе, — вздохнул он. — Теперь они совсем разучились вести себя скромно.
— Посеявший ветер пожнёт бурю, — спокойно ответил Лу Сяоци. — Не стоит волноваться, господин Цуй.
Граф посмотрел на его невозмутимое лицо и вдруг не знал, что сказать дальше. По совести говоря, в том, что род Лю стал столь могущественным, виноват прежде всего сам император. Нынешний государь, император Сяочэн, взошёл на престол в семь лет. Его характер был мягким, он легко поддавался чужому влиянию — по сути, был марионеткой в руках императрицы-матери Лю.
И всё же именно в вопросе о наследнике император проявил неожиданную твёрдость. Против воли всех он назначил наследником Чу Ци. И тот оправдал ожидания: с детства проявлял выдающиеся способности и обещал стать мудрым правителем.
Но для императрицы-матери важно было не то, мудр ли правитель, а послушен ли он. Очевидно, Чу Ци не соответствовал её требованиям.
Поэтому род Лю не раз использовал происхождение Чу Ци как повод для нападок. Его мать умерла рано, и он рос при императрице. В коварных дворцовых интригах дожить до десяти лет было уже чудом. Чтобы защитить Чу Ци, император сымитировал его смерть и отправил из дворца, устроив всё так, будто сам поверил в слухи императрицы-матери.
— Его величество помнит о вас, — сказал граф. — Иначе бы не отдал вас на воспитание в род Лу под опеку Лу Пина. Несколько лет назад, во время поездки, государь даже собирался заехать в Хуанчжоу. Официально — чтобы навестить народ, но я знаю: он хотел увидеть вас.
Эти искренние слова, однако, не тронули Лу Сяоци. Он перевёл разговор:
— Кто сейчас живёт в усадьбе Ванчу?
Чжао Линь уже рассказал ему кое-что по дороге, но тот, как и сам Лу Сяоци, только что вернулся в столицу. Чтобы узнать подробности, следовало спросить графа.
Граф ответил без утайки:
— Кроме наследной принцессы и трёх наложниц — только старые слуги из восточного дворца. Три года назад императрица-мать внезапно устроила свадьбу и сразу же отправила туда нескольких красавиц. Я подозреваю, что она хотела, чтобы эти женщины выведали что-то у старых слуг. Ведь она лично не видела тела и не могла спросить об этом императора или императрицу. При её подозрительном характере это было вполне ожидаемо.
— Как и следовало ожидать, — с лёгкой иронией сказал Лу Сяоци. — Род Лю по-прежнему действует без промаха. А что говорит император?
— Что может сказать? Пока дело не касается основ государства, его величество редко вмешивается. Но он уже решил: раз это люди императрицы-матери, то, когда придёт время, их уберут. Всего лишь несколько женщин — вряд ли они смогут что-то изменить.
— Какое время?
— Время до вашего возвращения.
Может быть, дневной ветер в роще был слишком нежен, но даже холодный, как лёд, Лу Сяоци почувствовал, как его сердце дрогнуло. В памяти вновь возник образ той девушки в зелёном. Если она и вправду из людей императрицы-матери, разве стала бы такая нежная девушка в снежный день ехать в эту глухомань?
Лу Сяоци, хоть и был суров, не питал пристрастия к убийству невинных. По его мнению, уже само по себе заставить живую женщину выйти замуж за мёртвого — жестокая глупость. А если из-за дворцовых интриг пострадают ещё несколько чистых душ — это будет настоящая беда.
С тех пор как он запомнил себя, вокруг него погибло слишком много людей. Его мать, наложница Лянь, утонула при загадочных обстоятельствах. Старый евнух умер от отравления, испытывая лекарства... Он и не заметил, как под его ногами уже накопилось столько белых костей.
Граф, видя его задумчивость, не упустил из виду проблеск сострадания в глазах Лу Сяоци и напомнил:
— Господин Лу, чтобы устранить угрозу раз и навсегда, лучше поступить решительно. Ведь это люди императрицы-матери...
— Я знаю, — твёрдо сказал Лу Сяоци. — Но не хочу губить невинных. Я сам всё проверю. Пока не выяснится правда, никто не должен действовать без приказа. Если окажутся чисты — дайте им денег и отправьте из столицы.
— А если окажутся шпионками императрицы-матери?
В глазах Лу Сяоци мелькнул ледяной огонь:
— Тогда убить. Без пощады.
Граф попытался уговорить:
— Но его величество уже причислил их к людям императрицы-матери. Их чистота не имеет значения. Всего лишь несколько женщин... Господин Лу только вернулся — не стоит из-за них вызывать недовольство императора.
Слова графа были разумны. Слухи о смене наследника, вероятно, распускал род Лю, чтобы возвести на престол пятого принца. Мать пятого принца, наложница Чэнь, была племянницей императрицы-матери — всё было ясно. Сейчас Лу Сяоци следовало в первую очередь завоевать расположение императора.
Однако Лу Сяоци не придал этому значения. Он встал и взглянул в окно — снег уже прекратился.
— Мне всё равно, доволен император или нет, — спокойно сказал он. — В юности, в Хуанчжоу, я услышал, что у императрицы родился сын. Она заботилась о нём всем сердцем, но ребёнок не дожил и до двух лет. Тогда я подумал: если бы этот маленький принц выжил, сейчас всё было бы иначе.
Граф побледнел от страха. Боясь, что Лу Сяоци продолжит копаться в прошлом, он почтительно склонил голову:
— Слуга... повинуется приказу вашего высочества.
За время разговора чай в чашках успел остыть. Лу Сяоци не собирался задерживаться. Он помог пожилому графу вернуться на ложе и мягко сказал:
— Господин Цуй, вы всю жизнь служили государству и теперь ещё заботитесь обо мне. Спасибо вам.
http://bllate.org/book/6469/617253
Готово:
