Цайлу бросила взгляд на Няньцю, шаг её замедлился, и она уже собиралась что-то сказать, как вдруг у входа мелькнула маленькая служанка. Та поспешно прижалась к стене и, юркнув в угол двора, скрылась в густой заросли зелёного бамбука — явно пытаясь избежать их внимания.
Вспомнив наставления Фэн Шуцзя, Цайлу тут же прищурилась.
Няньцю всё это время стояла с опущенной головой, внимая выговору Цайлу. Внезапно голос смолк, и она подняла глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Цайлу пристально смотрит на бамбуковую рощу в углу двора.
Под этой зарослью располагались флигели, где жили все служанки и няньки двора Фэнхэ, кроме неё самой и Няньчунь.
Только что там явно что-то зашуршало, но никто не вышел — стало быть, кто-то вошёл внутрь.
Неужели Цайлу что-то заподозрила?
Вспомнив недавний допрос в боковой комнате и уклончивость Няньчунь, Няньцю внезапно пробрала дрожь — вся насторожилась.
— Какой прекрасный бамбук! — неожиданно весело заговорила Цайлу, указывая на всё ещё сочную зелень. — В это время года листья уже желтеют и опадают, а здесь такая свежесть — просто радость для глаз!
Няньцю слегка замялась, но тут же подхватила:
— И правда! Бамбук такой густой и яркий, наши девчонки обожают там играть.
Она ни за что не поверила бы, что Цайлу вдруг остановилась и уставилась на эту заросль только из-за её красоты.
Этот бамбук рос здесь с самого основания дома, и Цайлу часто бывала во дворце Фэнхэ. Почему же именно сейчас ей вдруг приглянулась эта зелень?
Несомненно, она приглядывается за какой-то из служанок или нянь в тех флигелях!
Похоже, в дворце Фэнхэ пора навести порядок.
Цайлу взглянула на Няньцю, одобрительно улыбнулась и направилась прочь из двора Фэнхэ.
Няньцю поспешила следом.
Осеннее солнце ласково заливало землю золотом, и от его тепла хотелось расслабиться и ничего не делать.
По пути, купаясь в лучах осеннего светила, Няньцю постепенно успокоилась и даже позволила себе пошутить с Цайлу.
Когда они добрались до двора Цыхэ, Цайлу проводила Няньцю до внутренних покоев и передала приветствие от Фэн Шуин.
Фэн Шуцзя в это время играла вместе с Фэн Юанем в головоломку «Девять связанных колец». Услышав послание, она улыбнулась:
— Передай своей госпоже, пусть спокойно отдыхает и не стоит «беспокоиться» обо мне. Со мной всё в порядке! Как только снимут повязку и я смогу ходить, обязательно «загляну» к ней.
Няньцю не поняла скрытого смысла этих слов, но Фэн Шуин наверняка поймёт — и, скорее всего, начнёт тревожиться.
Няньцю почтительно кивнула.
— Отсюда до двора Фэнхэ далеко, ты наверняка устала. Возьми фруктов, — сказала Фэн Шуцзя.
Няньцю была не такой глупо преданной, как Няньчунь; она отлично разбиралась в людях. Поэтому в прошлой жизни она не стала цепляться за Фэн Шуин, а рано попросила отпустить её на волю, вышла замуж и прожила долгую и спокойную жизнь.
С таким человеком, даже если не получится его переманить на свою сторону, точно не стоит ссориться.
Цайлу лично набрала горсть фруктов и протянула их Няньцю.
Фрукты сами по себе были не редкостью и не особой ценностью — девушка Инь часто раздавала лишнее служанкам. Но дорого было внимание самой госпожи!
Няньцю торопливо приняла угощение обеими руками и сделала почтительный реверанс.
— Няньчунь совершила серьёзную ошибку, но госпожа не только не гневается, но даже велела Цайлу передать ей императорскую мазь. Няньчунь растрогана и испугана, поэтому просит меня передать вам благодарность. Как только она поправится, сама придёт поблагодарить вас, — осторожно сказала Няньцю, краем глаза глянув на Цайлу и решив всё же прикрыть Няньчунь.
Цайлу сильно занервничала: госпожа всегда была прямолинейна — не выдаст ли она себя?
Она уже собиралась перебить, но Фэн Шуцзя неторопливо произнесла:
— Ах? Да… В этом деле вина лежит не только на них. Передай ей, пусть спокойно лечится и старательно исполняет свои обязанности.
Она действительно велела Цайлу заботиться о Цайвэй и обеспечить всё необходимое, но ни слова не говорила о Няньчунь, которая была наказана вместе с ней.
В прошлой жизни Няньчунь никогда не причиняла ей зла, но всегда твёрдо стояла за спиной Фэн Шуин.
Иногда само это отношение уже является предательством.
Как же смешно: служанка дома Маршала Уаньань стоит на стороне врагов этого дома!
Цайлу облегчённо вздохнула и улыбнулась: госпожа действительно повзрослела после всего пережитого — стала намного осмотрительнее.
Няньцю покорно кивнула, заметила, что Фэн Шуцзя снова погрузилась в игру с Фэн Юанем, и тактично попрощалась.
Цайлу проводила её лично.
Позже, когда все разошлись, Фэн Шуцзя подозвала Цайлу и, улыбаясь, сказала:
— Ты ведь даже не заходила передать мои приветствия кузине! Я сама забыла! Эти детишки — настоящие привязчивые комочки!
Хотя слова звучали как жалоба, уголки её губ были приподняты, и в глазах не было прежнего раздражения — лишь искренняя нежность.
Цайлу не удержалась от улыбки: да сама-то ты ещё ребёнок, а других называешь!
Разве взрослый человек стал бы так откровенно говорить подобные вещи?
— Хотя госпожа и не сказала прямо, но сердце ваше всё равно с девушкой Инь! — с улыбкой заметила Цайлу. — Иначе бы вы не переживали, что она беспокоится о вас.
Фэн Шуцзя хихикнула, но не стала объяснять.
— Ещё насчёт Няньчунь… Это я сама решила без вашего ведома, — пояснила Цайлу. — Пусть она и служит девушке Инь, но всё же служанка дома Маршала Уаньань. Раз Цайвэй и Няньчунь наказаны вместе, неравное отношение вызовет сплетни.
Фэн Шуцзя поняла: Цайлу учит её мудрости и такту в общении. Она кивнула, принимая наставление.
Если хорошенько подумать, то она действительно поступила неосторожно.
Видимо, гнев прошлой жизни всё ещё влиял на решения в этой.
— Мама права: старшая служанка — не эхо. Впредь, если я что-то сделаю не так, смело говори мне об этом, — с искренностью сказала Фэн Шуцзя, беря Цайлу за руки.
Цайлу была первой после няни Ниу и Ламэй — её преданность не вызывала сомнений, а ум, осмотрительность и способности были на высочайшем уровне. Жаль, что в прошлой жизни Фэн Шуцзя не ценила этого сокровища и, поддавшись нашептываниям Фэн Шуин, быстро выдала Цайлу замуж за первого встречного.
И всё же даже в таких условиях Цайлу сумела обеспечить семью и даже помогала Фэн Шуцзя пару раз — настолько она была способна.
— Боюсь, мама рассердится и отругает меня… — тяжело вздохнула Фэн Шуцзя.
Первая часть фразы была правдой, вторая — чтобы успокоить Цайлу.
И действительно, взглянув на эту наивную, капризную, но боящуюся материнского гнева девочку, Цайлу мгновенно забыла все свои сомнения.
Госпожа осталась той же — юной, неопытной, немного избалованной, но всё ещё ребёнком.
— Хорошо. Слушаюсь! — с улыбкой ответила Цайлу.
Что до той маленькой служанки, которую она случайно заметила во дворце Фэнхэ, — Цайлу не стала упоминать об этом Фэн Шуцзя.
Пока нет никаких доказательств, всё это лишь её подозрения. Не стоит тревожить госпожу без веских оснований.
Однако уже на третий день под вечер Няньцю вытащила ту самую поспешную служанку и устроила публичный допрос.
Узнав об этом, Цайлу в спешке подняла едва передвигающуюся Цайвэй, чтобы та приняла дела в дворе Цыхэ, а сама помчалась в дворец Фэнхэ.
Во дворце Фэнхэ случилось такое важное происшествие — госпожа наверняка встревожена, а служанки и няньки, вероятно, уже шепчутся за закрытыми дверями. Только Цайвэй сможет их успокоить и удержать в повиновении.
Цайлу стремительно вбежала во двор Фэнхэ. Все служанки и няньки стояли с опущенными головами, дрожа от страха.
На пустой площадке перед домом на коленях стояла маленькая служанка и без умолку кланялась, выкрикивая своё невиновное.
Увидев Цайлу, Няньцю немедленно прекратила допрос и поспешила навстречу:
— Сестра, как вы здесь очутились?
Остальные тоже заторопились с приветствиями.
Цайлу слегка кивнула в ответ и сурово произнесла:
— Ты устроила такой шум, что слухи долетели даже до госпожи. Разве я могла не прийти посмотреть?
Она только начала действовать — как новости уже дошли до двора Цыхэ?
Значит, её подозрения были не напрасны: Цайлу всё это время следила за дворцом Фэнхэ!
Няньцю подумала об этом про себя, но на лице лишь извинялась:
— Это моя вина. Не ожидала, что дело дойдёт до госпожи. Но эта девчонка действительно возмутительна — посмела украсть украшения девушки Инь!
Цайлу удивилась и остановилась прямо рядом с коленопреклонённой служанкой.
— Невиновна! Я невиновна! — та тут же начала кланяться Цайлу. — Эти вещи подарены мне самой девушкой Инь! Я не крала их! Сестра Цайлу, я невиновна…
Цайлу нахмурилась и повернулась к Няньцю:
— Что происходит?
Няньцю — личная служанка девушки Инь, она должна знать, были ли украшения подарены или украдены.
— Фу! — презрительно фыркнула Няньцю и указала на блестящие драгоценности на столе. — Эти вещи стоят целое состояние! Почему девушка Инь вдруг решила одарить именно тебя, никому не известную девчонку?
Какое странное рассуждение!
Разве маленькая служанка не может получить подарок?
Цайлу бросила взгляд на тихие покои и остановила Няньцю:
— А что говорит сама девушка Инь?
Няньцю на миг замялась и тихо ответила:
— Девушка Инь всё это время спала…
Какой крепкий сон! Такой шум, а она даже не проснулась!
Цайлу мысленно усмехнулась, но внешне осталась серьёзной:
— Если девушка Инь спит, зачем ты устраиваешь публичный допрос? Не боишься потревожить её покой?
Щёки Няньцю вспыхнули. Она устроила допрос при всех именно для того, чтобы отпугнуть других — чтобы никто больше не осмелился устраивать беспорядки и доводить ситуацию до катастрофы.
Слова госпожи в дворе Цыхэ, потом утаивание Няньчунь, вопросы госпожи, внимание Цайлу, странное поведение Чжуэй…
Одной мысли об этом было достаточно, чтобы по коже пробежал холодок.
Цайлу, будучи старшей служанкой, прекрасно понимала чувства Няньцю.
Но дело слишком серьёзное. Даже если госпожа не давала прямых указаний, она не позволит Няньцю замять всё и прикрыть правду красивой картинкой.
В конце концов, девушка Инь — всего лишь гостья, родственница по отдалённой линии. Прежде всего нужно думать о благе госпожи и дома Маршала Уаньань.
— Ладно, расходитесь. Не мешайте девушке Инь отдыхать, — распорядилась Цайлу и велела Няньцю взять улики и служанку и отправиться в её комнату.
Хотя наведение порядка во дворце Фэнхэ важно, выяснить личность этой служанки гораздо важнее.
Поняв, что Цайлу твёрдо намерена вмешаться, Няньцю поняла: её планы рухнули. Оставалось только покорно собрать «награбленное», подтолкнуть служанку и вернуться в свою комнату.
Войдя внутрь, Няньцю положила вещи на стол, усадила Цайлу в кресло и строго прикрикнула на служанку:
— Негодница! Теперь перед сестрой Цайлу тебе не солгать!
Раз скрыть уже не получится, лучше воспользоваться моментом и сделать одолжение Цайлу.
Служанка «бухнулась» на колени, продолжая кричать о своей невиновности, но на лице её не было настоящего страха.
Цайлу сразу поняла: либо у девчонки есть покровитель, либо она действительно не врёт.
Выпрямив спину, Цайлу начала подробно расспрашивать служанку: как зовут, сколько лет, как давно в доме и так далее.
Та чётко ответила:
— Меня зовут Чжуэй. Мне одиннадцать лет. В девять лет родители продали меня в дом, сначала я работала на кухне, а после переезда в резиденцию Маршала Уаньань меня перевели служить девушке Инь.
Няньцю закатила глаза: простая служанка, убирающая двор, осмелилась заявить, что служит лично девушке Инь!
Но взгляд на дорогие украшения заставил её насторожиться: а вдруг втайне эта Чжуэй и правда приближена к девушке Инь…
Если так, то это уже её, старшей служанки, серьёзный промах!
http://bllate.org/book/6448/615258
Готово:
