— Не видел.
Так сказал Линь Конмин.
Лю Шиюнь и без того побаивалась Линь Конмина, а увидев, как тот то смеётся, то хмурится без всякой видимой причины, испугалась ещё больше и тут же спряталась за спину Чжао Чжи, крепко обхватив её руку.
— Чжи-эр, пойдём вдвоём во дворец, хорошо? Через несколько дней я выхожу замуж и не знаю, когда ещё увижу тебя.
С этими словами она жалобно потрясла руку подруги — совсем как брошенный бездомный котёнок.
Линь Конмин поднял глаза и, глянув на Чжао Чжи из-под тёмных ресниц, едва заметно приподнял уголки губ:
— Ой, так я тоже через несколько дней выхожу замуж…
Едва он договорил, как Чжао Чжи резко зажала ему рот ладонью и сердито бросила:
— Линь Конмин!
Лю Шиюнь стояла ошарашенная. Ущипнув себя за руку, она решила, что, верно, ослышалась.
Линь Конмин отвёл её руку в сторону и насмешливо фыркнул пару раз.
Чжао Чжи прекрасно знала нрав этого господина. Вздохнув, она посмотрела на Лю Шиюнь и слегка покачала головой:
— Боюсь, не получится пойти с тобой одной. Мне нужно присматривать за третьим господином — иначе ему некому будет помочь.
Взгляд Лю Шиюнь стал задумчивым. Она перевела глаза с Линь Конмина на Чжао Чжи, и её лицо слегка потемнело:
— Ладно… Тогда я просто пойду рядом с тобой и Его Высочеством регентом…
— Мама, как только войдёшь, сразу направляйся во дворец Фэнлуань и посиди там несколько часов. К полудню начнётся Праздник десяти тысяч цветов. Тогда просто следуй за другими — если что-то будет непонятно, спросишь у меня.
— Третий господин, все будут ждать во дворце Фэнлуань?
— Ага…
— А во сколько обычно заканчивается Праздник десяти тысяч цветов?
— Чаще всего к вечеру.
— Я хочу сначала проведать вторую сестру, а потом уже пойти во дворец Фэнлуань. Только не знаю, где она живёт. Боюсь заблудиться или, не дай бог, стража примет меня за убийцу и схватит. Тогда третьему господину придётся меня выручать.
Линь Конмин слегка прикусил нижнюю губу и оперся подбородком на ладонь.
И не выручу.
Глаза Лю Шиюнь вдруг засияли. Она крепче сжала платок в руке и сказала:
— Чжи-эр, мама говорила, что сестра Чжао Сянь теперь — ланьбинь и живёт в боковом павильоне дворца Чусюйгун.
— А кто живёт в главном павильоне Чусюйгуна?
— Там живёт Гуйфэй Цин Июнь. Она уже много лет во дворце и имеет сына — восьмого принца. Говорят, характер у него довольно дерзкий. Сестра Чжао Сянь живёт с ними в одном дворце и, наверное, немало страдает.
Дойдя до этого места, Лю Шиюнь почувствовала боль в сердце.
Нынешнему императору уже за пятьдесят, и, как говорят, лицо его покрыто морщинами. Какое счастье может быть у такой девушки, как Чжао Сянь, попавшей во дворец? Они росли вместе, и та всегда звала её «старшая сестра». Лю Шиюнь относилась к ней как к родной.
Чжао Чжи молча опустила глаза, в которых блестели слёзы. Не сказав ни слова, она толкнула инвалидное кресло Линь Конмина, предъявила пропуск и вместе со служанкой Цзыюнь прошла через ворота дворца.
Внутри всё было великолепно: алые стены, зелёная черепица, пышные цветы и густые ивы, высокие чертоги и редкие сокровища повсюду. Но Чжао Чжи не было до этого дела — ей хотелось лишь как можно скорее увидеть Чжао Сянь и поговорить с ней по душам.
— Ой, вон там разве не Чжао Чжи? Нет… Простите, какая я невежливая! Теперь она, конечно, хозяйка Дома Линь. Вы согласны?
Сыту Юн была одета в светло-оранжевое платье с открытыми плечами и узором «Четыре радости». На плечах у неё лежал шёлковый шарф такого же оттенка, а на шее сверкало ожерелье из нефритовых бус стоимостью в десятки тысяч лянов. Три подвески в форме замочков были вырезаны из первоклассного хотанского нефрита. Когда она шла, подвески на её прическе и серьги тихо позванивали, издавая чистый и приятный звук.
За Сыту Юн следовала целая свита — Янь Цинцин, Ли Хунъюй и ещё около дюжины незамужних девушек. Было шумно и оживлённо. Кроме рода Лю, здесь собрались все представительницы четырёх знатных родов, и все они следовали за Сыту Юн.
— Сестра Сыту права. Теперь она хозяйка Дома Линь. Её отец получил реальную власть, а младшая сестра даже стала ланьбинь во дворце. Регент так к ней благоволит… Она уже не та бедняжка из ничтожного рода, которой раньше не хватало даже права войти во дворец. Наверное, это её первый визит сюда.
Янь Цинцин прикрыла рот ладонью и тихонько рассмеялась. Слова её звучали вежливо, но в них чувствовалась лёгкая насмешка.
— Сестра Цин, ты не права! Что с того, что у её отца власть? Всё равно он лишь чиновник третьего класса. А отец сестры Сыту — канцлер при дворе! Да и что с того, что регент к ней благоволит? Разве он женится на ней…
Кто-то из толпы, прячась за спиной Сыту Юн, хихикнул и начал сплетничать.
Девушки болтали всё громче и громче, и в конце концов перешли на Лю Шиюнь.
— С этой вдовой из Дома Линь лучше не водиться — ничего хорошего не выйдет. Взгляните: до её прихода в доме Линь умерли трое. А Лю Шиюнь с детства дружила с ней, и вот через несколько дней выходит замуж за того распутника. Кто знает, какие беды её ждут дальше.
Ли Хунъюй стояла в стороне и молча смотрела на Чжао Чжи. В руках у неё был львиный шарик, только что купленный на базаре. Она не произнесла ни слова.
В такой ситуации молчание считалось неприличным, но если заговорить — можно было обидеть кого-нибудь. Ни Сыту Юн с её свитой, ни Чжао Чжи с Лю Шиюнь — никто из них не был ей по силам, ведь она всего лишь бедная девушка из простой семьи.
Подумав немного, Ли Хунъюй мягко улыбнулась:
— Господин Ван из рода Ван проводит в Цинъюньфане полдня из каждого дня. Боюсь, не пройдёт и полгода после свадьбы, как он приведёт домой десяток наложниц…
Среди свиты Сыту Юн была младшая дочь рода Ван. Услышав, как кто-то так говорит о её старшем брате, она не посмела возмутиться, но слова Ли Хунъюй заставили её лицо исказиться от злости. Она шагнула вперёд, встала рядом с Ли Хунъюй и, сжав зубы, шепнула сквозь них, больно ущипнув ту за руку:
— Ты, дрянь, как смеешь болтать о делах нашего дома? Подожди только, как закончится Праздник десяти тысяч цветов — я тебя запру в мешок и отправлю прямиком в Цинъюньфан!
Когда человек слаб, всё, что он скажет, будет неправильно. Даже если он промолчит — это тоже ошибка.
Ли Хунъюй это понимала. Она опустила голову и не осмелилась возразить.
— Двоюродная сестра, ты совсем не умеешь говорить! Опять навлекаешь неприятности! Если бы ты молчала, никто бы не подумал, что ты немая!
Янь Цинцин схватила Ли Хунъюй за руку и больно сжала. От боли у той на глазах выступили слёзы, но она не издала ни звука.
— Вы все здесь наговорились вдоволь?
Чжао Чжи мягко сжала руку Лю Шиюнь и, слегка улыбнувшись, посмотрела прямо на Сыту Юн.
Лю Шиюнь уже готовилась вступить в спор, но, услышав слова Чжао Чжи, удивлённо посмотрела на неё.
«Чжи-эр стала гораздо спокойнее, чем раньше. Мне тоже стоит поучиться у неё».
— Ну и что, если наговорились? — Сыту Юн слегка улыбнулась и, мелкими шагами приблизившись к Чжао Чжи, приняла величественную позу.
— Третий господин, если что случится, ты меня защитишь или нет?
Чжао Чжи тихо спросила.
Правая рука Линь Конмина на мгновение замерла, и он едва слышно произнёс:
— Защищу.
Едва он это сказал, как Чжао Чжи подняла руку и — «шлёп!» — со всей силы ударила Сыту Юн по правой щеке!
Сыту Юн от боли упала на землю, но Линь Конмин неторопливо вытянул длинную левую ногу и подставил её — та растянулась ничком.
— Какая грязная тварь. Запачкала ногу Его Высочества.
* * *
Сёстры встречаются во дворце
Воцарилась полная тишина. Все благородные девушки остолбенели и смотрели на Чжао Чжи, не смея вымолвить ни слова.
Никто и представить не мог, что Чжао Чжи осмелится ударить Сыту Юн… да ещё и во дворце! А Его Высочество не только не остановил её, но и сам подставил ногу, чтобы та упала!
Очнувшись через несколько секунд, девушки бросились к Сыту Юн и окружили её. Две ближайшие подруги подхватили её под руки и помогли встать.
Сыту Юн, держась за дерево одной рукой, другой прижимала распухшую щеку. В глазах у неё стояли слёзы, а уголки глаз покраснели от злости. Губы её дрожали.
Слёзы скатились по её щекам, упали на подбородок и — «кап!» — впитались в щели между камнями.
Сыту Юн не стала ругать Чжао Чжи, а с полным отчаяния взором посмотрела на Линь Конмина:
— Тре… третий господин…
Она так его любила… А её возлюбленный… помогал другой женщине унижать её…
Но Линь Конмин даже не взглянул на неё. Его брови слегка нахмурились, правая рука лежала на подлокотнике кресла, и он неторопливо постучал пальцами:
— Чжао Чжи, кати меня дальше.
Чжао Чжи кивнула, сердито бросила взгляд на Сыту Юн и толкнула кресло вперёд.
Лю Шиюнь ещё недавно думала, что Чжао Чжи стала спокойнее, но после того, как та дала Сыту Юн пощёчину, она совсем растерялась. Она не ожидала, что Чжао Чжи окажется такой смелой… Ведь они находились во дворце! Отец Сыту Юн — канцлер первого ранга! Как она посмела…
Очнувшись, Лю Шиюнь бросила презрительный взгляд на Сыту Юн и Янь Цинцин, фыркнула и поспешила вслед за Чжао Чжи. Ей было страшно, но в то же время приятно.
Раньше она всегда пряталась за спиной Чжи-эр. Впервые в жизни она решилась выйти вперёд сама.
Её большие чёрные глаза блестели и бегали из стороны в сторону, полные живости.
Сыту Юн, увидев, что Линь Конмин даже не удостоил её взглядом, почувствовала отчаяние и раздражение.
Она сделала несколько шагов вперёд и холодно рассмеялась:
— Лю Шиюнь! Чжао Чжи! Подождите! Мои родители меня очень любят. Как только я расскажу им, что случилось сегодня, думаете, отец простит ваших отцов? Все вы получите по заслугам!
— Чжао Чжи! Посмотрим, как твоя младшая сестра устроится во дворце! Рано или поздно я…
Она не договорила. Чжао Чжи резко обернулась. Её лицо было ледяным, а в уголках губ играла странная улыбка. Она слегка наклонила голову и посмотрела на Сыту Юн:
— Повтори-ка ещё раз?
Её глаза были спокойны, но в них читалась бездна, полная мрачной злобы, от которой становилось не по себе.
Сыту Юн на мгновение замерла, потрясённая этим взглядом. Очнувшись, она уже хотела ответить, но вдруг раздался спокойный голос Линь Конмина:
— Если Сыту Лину не хочется больше быть канцлером, найдётся немало желающих занять его место.
Хотя голос был такой же мелодичный и холодный, как всегда, лицо Сыту Юн побледнело, будто бумага.
«Я… я такая глупая… Забыла, что отец занял пост именно благодаря влиянию третьего господина Линя. А теперь третий господин явно на стороне Чжао Чжи, а я при нём же угрожаю её семье…»
Сыту Юн открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Она проиграла — но не Чжао Чжи, а третьему господину из Дома Линь.
Линь Конмин обычно не вмешивался в женские споры, но раз его девчонку обидели, он не мог остаться в стороне.
Янь Цинцин изначально планировала, что после того, как Сыту Юн проучит Чжао Чжи, она сама хорошенько унизит ту. Но теперь, увидев, что у Чжао Чжи есть такой могущественный покровитель, как Линь Конмин, она не осмелилась реализовывать свой план. Вместо этого она схватила Ли Хунъюй и отступила на несколько шагов назад, стараясь стать незаметной.
Чжао Чжи презрительно фыркнула, не желая больше тратить время на них, и, развернувшись, ушла прочь.
— Сестра Сыту, мне кажется, между третьим господином Линем и Чжао Чжи не просто дружба…
Одна из младших дочерей рода Сунь подошла к Сыту Юн и осторожно произнесла эти слова. Затем её глаза забегали, и она добавила:
— Неужели между ними уже…
http://bllate.org/book/6401/611204
Готово:
