Она думала: в этом нет ни его вины, ни её собственной. Возможно, так уж устроено в этом мире — любая пара, будь то родные или возлюбленные, постепенно отдаляется друг от друга под гнётом повседневной усталости и забот. Ведь всё начинается с доброго побуждения: хочется облегчить близкому жизнь, сделать его счастливее. Но именно эта робкая, трепетная забота и становится причиной их разрушения.
И она, и Юньси — оба неуверенные в себе люди, жаждущие любви, чтобы согреть свои души. Возможно, ему, больше чем возлюбленной, нужна была безусловная, нежная поддержка. Как может человек, сам замерзший до костей, согреть кого-то другого?
Сначала она верила, что они способны греть друг друга. И действительно, у них остались тёплые, трогательные воспоминания. Но счастье оказалось мимолётным — оно не продержалось долго. Те, кто должен был прижиматься друг к другу, чтобы не замёрзнуть, теперь спят спиной друг к другу, и с каждым днём между ними становится всё холоднее.
Она — робкая, он — хрупкий. Поэтому они почти никогда не ссорились. Даже сегодняшний разговор днём был, пожалуй, самой серьёзной их размолвкой за всё время.
Но даже в этом случае молчаливое уклонение часто причиняет боль сильнее всяких слов.
Ей очень хотелось выместить своё недовольство, но перед Юньси, даже если бы она с ума сошла от накопившегося напряжения, она не смогла бы выплеснуть на него свой гнев. Ведь за всё это время она ни разу не поссорилась с братом Юньси. Она боялась: стоит начать однажды — и они уже не смогут вернуть всё назад.
Она не могла позволить себе вести себя так, как в те времена во дворце, когда, обидевшись на Юань Ли, она могла вволю бросать и крушить вещи, чтобы снять напряжение. Теперь у них не было ничего — ни денег, ни имущества. Им нечем было позволить себе такую роскошную расточительность. Когда главной заботой стало — хватит ли завтра еды и одежды, она не имела права быть капризной, тратить деньги и ломать то, что им дорого. А ему и вовсе некогда было думать о её чувствах и переживаниях.
Это было жестоко и причиняло ей боль, но ничего нельзя было поделать.
Она терпела, Юньси тоже терпел. Оба старались сдерживать те тёмные, подавленные эмоции, которые рвались наружу, но так и не находили выхода. Никто не хотел показать свою худшую сторону, боясь стать обузой, вызывающей отвращение у другого — и даже у самого себя.
В тишине всё ещё слышался завывающий ветер, проникающий сквозь щели в стенах. Она лежала, глядя в потолок, и её руки и ноги были ледяными.
В носу ощущался прохладный, свежий аромат мяты — Юньси всегда пах мятой, это был его любимый запах. Но сейчас этот привычный, освежающий аромат, который раньше будил её мысли, казался таким холодным, будто окружал её непроглядной ледяной пеленой. От этого ей стало ещё труднее уснуть.
Она даже задумалась: разве у других всё не так же?
Смогут ли она и брат Юньси благополучно преодолеть это испытание?
Это было не просто трудное жизненное испытание — это было их душевное испытание.
Она боялась, что в конце концов они всё равно расстанутся и станут чужими друг другу…
— О чём ты думаешь? Ты ещё не спишь?
Внезапно Юньси повернулся к ней и протянул руку.
— Мне тоже не спится.
Она тоже повернулась и посмотрела на него. Он снова взял её за руки.
— Почему руки такие холодные?
Он с беспокойством стал дышать на них, пытаясь согреть. Но его прохладный аромат лишь усилил её ощущение холода.
— Стало теплее?
Погрев немного, он снова спросил. Цяньси лишь покачала головой, хотя на самом деле ей по-прежнему было холодно.
— Уже не холодно.
Она опустила глаза, не смея взглянуть в его чистый, прозрачный взгляд.
— Сегодня ты ещё меньше разговариваешь, чем обычно.
Увидев, как она избегает его взгляда, он с грустью добавил:
— Неужели между нами больше не осталось слов?
Раньше всё было иначе.
Ей было горько на душе, но она не знала, с чего начать.
— Ты всё ещё злишься на меня из-за сегодняшнего?
Он смотрел вдаль, и в его голосе звучала такая хрупкость, что Цяньси показалось — он словно фарфоровая ваза, готовая разбиться от малейшего прикосновения, вызывая почти физическую боль.
— Нет! Я не злюсь…
Она поспешила объясниться, но голос её дрогнул, и в конце она лишь тихо произнесла:
— Всё совсем не так… Брат Юньси, не думай лишнего.
Теперь она сама не могла понять — обижена ли она на него или по-прежнему верит.
— Правда? Я действительно слишком много думаю?
Он горько усмехнулся. В лунном свете в его глазах блеснули слёзы.
— Ты правда меня не презираешь?
Даже он сам понимал, насколько глуп и бессмыслен этот вопрос.
Но она подняла голову и посмотрела на него ясным, чистым взглядом.
— Нет. Я хочу и дальше верить тебе и следовать за тобой.
Её слова звучали не слишком уверенно и не внушали особой силы, но сердце его вдруг потеплело, а глаза ещё больше наполнились слезами.
Будто потеряв контроль над собой, он приподнялся и крепко обнял её, словно лиана, цепляющаяся за опору и жадно впитывающая её тепло.
Его губы сами потянулись к её рту. Ему так отчаянно нужно было, чтобы кто-то согрел его! Особенно её — он так давно желал её, его страсть и влечение вспыхнули внезапно, как искра, и уже не могли быть остановлены.
— Брат Юньси!
Она испугалась его действий и поспешно отвернулась, чтобы избежать поцелуя, и стала отталкивать его руками.
Но он будто погрузился в свой собственный мир и не замечал её сопротивления. Наоборот, он ещё сильнее сжал её, пытаясь удержать её беспокойное тело и руки.
Тяжело дыша, он снова искал её губы, чтобы жадно впитать их сладость. Внезапно он почувствовал боль в губе.
Воспользовавшись мгновением его замешательства, Цяньси резко оттолкнула его лицо и в гневе и испуге дала ему пощёчину.
Юньси сразу же замер. В его глазах появилось осознание.
Цяньси посмотрела на свою дрожащую, онемевшую ладонь, потом перевела взгляд на его лицо — на его губу, из которой сочилась кровь от её укуса. Сердце её сжалось от страха, и она дрожащим, запинаясь голосом прошептала:
— Брат Юньси, я не хотела…
Она ведь не собиралась бить и кусать его!
— Приди в себя! Посмотри внимательно — это же я, Ачжи!
Она так ему доверяла — как он мог так с ней поступить?!
— Конечно, я знаю, что это ты, Чжи’эр.
Если бы это была не она, он никогда бы не потерял контроль и не захотел бы прикоснуться к другой женщине. Именно она разожгла в нём это желание, эту страсть и любовь. Всё началось с неё, а теперь она смотрит на него такими невинными глазами, будто обвиняя его!
Юньси чувствовал острую боль в сердце и хрипло произнёс, глядя в её растерянные глаза:
— Разве ты не сказала только что, что не презираешь меня?
Неужели она солгала? Или она вообще не испытывает к нему чувств?
— Я… я правда не презираю тебя. Просто… я не могу принять то, что ты только что сделал.
Цяньси снова запнулась. Ей казалось, что брат Юньси изменился — стал страшным. Она не хотела таких перемен. Она хотела вернуть прежнего, нежного и доброго брата Юньси, того, кто всегда был рядом, а не этого грубого человека с постыдными желаниями.
Ей казалось, что её мир рушится. Этот шок был не слабее того, что она испытала, когда Юань Ли вдруг объявил, что хочет на ней жениться.
— Понятно.
Юньси лишь горько рассмеялся, и в его глазах, сверкающих в лунном свете, заблестели слёзы.
— Значит, ты так думаешь… Тогда, конечно, я был бестактен.
С этими словами он медленно слез с неё и вернулся на своё место, повернувшись к ней спиной.
— Не бойся. Впредь я больше так не поступлю.
Он укутался в одеяло, но всё равно чувствовал холод.
— Ложись спать. Уже поздно.
Его голос звучал ровно, без тени эмоций, и больше он не произнёс ни слова.
Цяньси знала, что он не спит и, скорее всего, тоже не чувствует усталости. Просто он не хочет разговаривать с ней, не хочет иметь с ней ничего общего.
Она понимала его чувства. У него было много давления, он сильно устал в последнее время. Возможно, ему просто нужно было сбросить напряжение, найти вспышку страсти, чтобы снова обрести силы жить и встречать завтрашний день.
Разве не так поступают все мужчины? Они снимают стресс через близость. Брат Юньси — тоже мужчина. Он просто хотел сделать то, что хотят все мужчины. Она ведь понимала это. Если бы он захотел снять напряжение с ней, она была бы готова пожертвовать собой ради него. Она готова отдать ему всё — даже свою жизнь. Но если она так его любит, почему не смогла сдержаться и оттолкнула его? Почему её рука сама поднялась, чтобы ударить?
Или она просто лицемерка? Может, она сама себе лжёт и на самом деле не любит его так сильно, как думала?
Она боялась, что Юньси перестанет с ней разговаривать, что их чувства уже никогда не вернутся к прежнему состоянию.
Ещё больше она боялась потерять его. Юньси был её единственной опорой. Ради него она бросила всё — покинула родной дом, отказалась от роскоши и дворцовой жизни. Она предала всех, и никто больше не примет её. Кроме него, у неё не осталось никого, на кого можно опереться. Она почти ничего не имела…
Юньси олицетворял всю её надежду на жизнь. Она не могла остаться без него.
В душе Цяньси вновь поднялся страх. Она боялась, что их спокойная жизнь рухнет в эту самую ночь. Не в силах сдержать себя, она обвила его тело руками.
— Брат Юньси, ты злишься?
Она прижала лицо к его тёплой спине и тихо, с болью в голосе спросила:
— Не злись на меня, пожалуйста. Не отворачивайся от меня. У Чжи’эр теперь только ты. Если даже ты меня оставишь, мне действительно не останется ничего.
Она боялась, что он уйдёт на следующий день, не попрощавшись, или даже ночью, пока она спит, не сказав ни слова.
— Что за глупости ты говоришь?
Юньси лишь погладил её руку, успокаивая:
— Я не брошу тебя.
Раз он взял её с собой, он обязан заботиться о ней. Даже если она не испытывает к нему любви и однажды им всё же придётся расстаться, он должен убедиться, что у неё будет всё необходимое для счастливой и спокойной жизни, прежде чем сможет уйти с лёгким сердцем.
— Не переживай. Даже если между нами нет чувств, пока ты нуждаешься во мне, я не уйду. И даже если однажды ты скажешь, что я тебе мешаю и попросишь уйти, я всё равно позабочусь обо всём, что тебе понадобится в будущем, и только потом уйду. Как иначе я смогу быть спокойным?
Ведь уйдя, он всё равно будет думать о ней день и ночь, переживать — хорошо ли она живёт, хватает ли ей еды и одежды, не обижают ли её.
— Нет!
Она вдруг испугалась и ещё крепче обняла его.
— Как я могу тебя презирать? Такого дня никогда не наступит! Брат Юньси, ты мне нужен. Без тебя я не знаю, как жить дальше. Пожалуйста, не уходи от меня, хорошо?
У неё не было ни родных, ни друзей, ни любимого человека. Всю жизнь она была одна. Когда Юань Ли привёл её во дворец, она наконец обрела дом, но сама же его разрушила. Теперь рядом с ней остался только Юньси. Она не хотела снова испытывать ту одиночество, что терзала её раньше. Она не боится трудностей и лишений — ей нужно лишь, чтобы рядом был человек, с которым можно поговорить каждый день.
Разве это слишком много?
— Чжи’эр… ты…
Юньси чувствовал горечь в сердце. Она так привязана к нему, не может без него, но он не знал — радоваться ли ему или грустить.
— Если тебе очень хочется… заняться этим… я… я согласна! Только не злись на меня больше и давай вернёмся к прежним отношениям.
Она решилась. Если это поможет брату Юньси вернуться к ней, она готова отдать ему своё тело. Лишь бы он снова стал тем прежним, добрым Юньси, лишь бы перестал на неё сердиться.
Но ей было невыносимо больно. В груди будто легла тяжёлая плита, не давая дышать. От этого мучительного ощущения она не смогла сдержать слёз.
Юньси повернулся к ней. В лунном свете он увидел её лицо, залитое слезами. Он тяжело вздохнул.
http://bllate.org/book/6386/609525
Готово:
