Но… так нравится же!
Выходные выдались на редкость удачными: небо затянуто лёгкой дымкой, солнце спряталось — самое время выйти в сад. Раз мама дома, Чу Тяньтянь тут же потянула её за руку и повела во двор.
Там раскинулся широкий газон — сочно-зелёный, бодрящий глаз, — а вокруг него вились клумбы с яркими цветами.
— Мам, смотри! Какая здоровая гортензия! А пионы вон там уже готовы раскрыться.
Дочь сияла, будто гордая хозяйка поместья, и даже лицо её будто светилось изнутри. Фан Шуяо несколько раз подносила к губам невысказанный вопрос, но так и не решилась произнести его вслух.
Она лишь улыбалась и кивала, шагая рядом с Тяньтянь, но мысли её были далеко. Не глядя под ноги, она вдруг наступила на что-то скользкое и пошатнулась.
— Мам, осторожно! — воскликнула Чу Тяньтянь и бросилась её поддерживать, но не удержала. В панике Фан Шуяо схватилась за забор, чуть не опрокинув его, и лишь так избежала падения — вместе с дочерью.
— Ты не ушиблась? — обеспокоенно спросила Тяньтянь.
В ладонь впились мелкие занозы от деревянного забора — кололо и жгло. Фан Шуяо покачала головой:
— Ничего страшного.
Но дочь уже смотрела не на неё, а на что-то у своих ног.
На земле лежало бриллиантовое кольцо. Она осмотрела забор: между досками зияли щели. Наверное, кольцо застряло там, а потом, когда забор накренился, выпало?
— Это… — она подняла его, пригляделась и вдруг широко распахнула глаза. — А?
Убедившись, что не ошиблась, она бросила на Чу Тяньтянь укоризненный взгляд:
— Кольцо, которое я тебе подарила… как оно сюда попало?
Лицо Тяньтянь стало странным.
— Это моё…?
— Неужели я могу ошибиться? — раздражённо фыркнула Фан Шуяо.
Тяньтянь оглянулась на забор, потом перевела взгляд на террасу.
Оттуда до сюда… ну и бросок вышел!
…
Выходные, а ему приходится пить чай и играть в дипломатические игры с кучей старых лис. Гу Сянь справлялся с этим легко, но терпение уже на исходе.
Едва закончив приём, он сразу поехал домой.
Только переступил порог — и Чу Тяньтянь бросилась к нему, схватила за руку и потащила в спальню. Гу Сянь удивился такой страстности, но послушно последовал за ней.
Закрыв дверь, она поднесла к его лицу какой-то предмет:
— Смотри!
Блеск бриллианта невозможно было не заметить.
Гу Сянь почувствовал, как у него задрожали веки, мысли завертелись, а на лице появилось выражение замешательства.
— Это…?
Чу Тяньтянь увернулась от его руки, сжала кольцо в кулаке и сверкнула глазами:
— Не прикидывайся! Знаю, чьё это!
Автор примечает: Дорогие читатели, с праздником вас! 🎉
Сянь-цзун: Праздник ваш, а мне только горько.
Когда разразился последний мировой финансовый кризис, Гу Сянь только поступил в университет, но до сих пор помнил те времена отчётливо.
В ту глобальную бурю банки и предприятия рушились один за другим. Не избежала беды и корпорация «Гуши» — тогдашний глава семьи был в отчаянии, и именно Гу Сянь принял на себя бремя ответственности. Каждое его решение требовало предельной осторожности: малейшая ошибка могла обрушить весь дом Гу.
И всё же «Гуши» выстояла в ту бурю, словно феникс, возродившись из пепла, и её позиции стали ещё прочнее.
Гу Сянь никогда не боялся вызовов, но нынешняя ситуация казалась ему куда сложнее всех тех кровавых битв прошлого…
— Неужели… — он сохранил на лице выражение недоумения. — Это и есть то самое кольцо, которое я потерял? Где ты его нашла?
Чу Тяньтянь холодно усмехнулась:
— Потерял? Или выбросил? Вон, видишь тот забор? Ещё чуть-чуть — и оно вылетело бы за пределы двора! Сила у тебя, надо сказать, олимпийская. Может, тебе в сборную по толканию ядра или метанию копья? За честь родины!
…Так вот где оно было!
Он перерыл весь газон, проверил каждую клумбу, осмотрел все ветки, даже двор снаружи обшарил… А кольцо всё это время торчало в заборе!
— Тяньтянь, будь разумной, — Гу Сянь подавил раздражение и попытался взять её за руку. — Зачем мне было бросать кольцо так далеко?
Она отступила на шаг, скрестила руки на груди и уставилась на него:
— Да, скажи-ка, зачем?
Гу Сянь промолчал.
— Я имею в виду, что у меня просто нет на это причины! — он развёл руками. — Может, его какое-то животное утащило, а потом уронило?
Глаза Тяньтянь распахнулись:
— Ты теперь ворону винишь? Потому что она чёрная, ей и вину нести?
…Но ведь это ты сама первой про ворону заговорила, милая!
Упоминание вороны только усилило её гнев:
— И что это за история с гнездом вороны, где нашли кольцо? И вдруг ещё и крепление ослабло… Ты меня за дуру держишь?
— Конечно нет! — поспешил он. — Если бы я хотел обмануть тебя, зачем тогда сам напоминать, чтобы ты проверила, то ли это кольцо?
Тяньтянь на миг замялась. В этом что-то есть…
Заметив её колебания, Гу Сянь сделал шаг вперёд и воспользовался моментом:
— Хотя всё это и звучит невероятно, но, скорее всего, просто череда совпадений… Не злись, ладно? Прости, что случайно уронил кольцо. Я куплю тебе новое. Нет, хоть десяток! Просто не сердись больше, хорошо?
Он осторожно взял её за руку. Но она тут же вырвалась:
— Нет!
— Ты всё логично излагаешь, и, кажется, не за что упрекать… Но у меня всё равно ощущение, что тут что-то не так! — Тяньтянь была в смятении. Ей казалось, что она упускает нечто важное, но никак не могла ухватить эту мысль. В то же время в душе теплилась надежда: может, правда всё просто случайность?
Но это слабое чувство тут же потопило интуитивное беспокойство — ведь если это не совпадение, значит, он всё это время лгал, выстраивая хитрую ловушку и водя её за нос!
— Не хочешь говорить причину? Ладно! — она резко развернулась к двери. — Я не такая умная, как ты, рядом с тобой меня легко обмануть. Я просто уйду подальше — и всё!
— Тяньтянь! — Гу Сянь схватил её за руку. — Правда, нет никакой причины…
Он считал, что придумал неплохую отговорку, но судья в лице Тяньтянь не нуждалась в доказательствах — ей хватало интуиции. И, что хуже всего, её интуиция почти никогда не подводила!
Что же делать?
Главная проблема в том, что настоящая причина… просто немыслима для слов! Если бы он сам признался раньше, у него был бы шанс сохранить контроль и постараться уговорить её. Но теперь, если правда вырвется наружу… Он уже представлял, насколько катастрофичными будут последствия — хуже, чем гибель «Титаника»!
— …Тяньтянь?
В дверь постучали.
— Чжу-сочжэ арбуз нарезала, очень сладкий и хрустящий. Выходите, поедимте вместе, — раздался за дверью обеспокоенный голос Фан Шуяо.
— Сейчас! — отозвалась Тяньтянь. Руку Гу Сянь не отпускал, и она махнула рукой — мол, ладно уж, тащи за собой.
С тех пор как она подняла кольцо, настроение у неё было мрачным. Фан Шуяо ничего не добилась от дочери и, испугавшись, что они поссорятся в закрытой комнате, решилась постучать. Увидев, что они выходят, держась за руки — хотя одна хмурится, а другой выглядит виновато, — она тяжело вздохнула.
Видимо, всё-таки поссорились.
Арбуз был нарезан аккуратными кубиками. Тяньтянь насадила кусочек на зубочистку и поднесла маме, затем с яростью воткнула ещё один и сунула себе в рот. С такой силой, что Гу Сянь вздрогнул — будто зубочистка предназначалась не арбузу, а ему, и она с удовольствием вонзила бы её в его плоть.
Если бы укусить его помогло бы ей успокоиться… пожалуй, он бы не возражал.
— Ты уже взрослая, а всё липнешь ко мне. Не жарко тебе? — Фан Шуяо отстранила дочь, которую Гу Сянь смотрел с такой обидой, что ей стало неловко.
Когда они сели, Тяньтянь сразу заняла место рядом с мамой. Гу Сянь опоздал и, не решаясь пристроиться к ним, сел на одиночный диван напротив Гу Юньтиня.
— Не хочу! — надулась Тяньтянь. — Я буду спать с мамой!
— Ни за что! — раздалось в один голос.
И Гу Юньтинь, и Фан Шуяо повернулись к сыну. Только Тяньтянь сделала вид, что ничего не слышала, и продолжала злобно ковырять арбуз.
Гу Сянь смягчил голос:
— Ты ведь так беспокойно спишь… Не хочется, чтобы мама плохо выспалась из-за тебя.
Тяньтянь вспыхнула:
— Да ты сам спишь как слон! Всё время мешаешь мне спать! Мне-то уж точно неудобно!
— …Кхм! — Гу Юньтинь поперхнулся арбузом и закашлялся. — Кхе-кхе-кхе…
Фан Шуяо покраснела, налила ему воды. Гу Сянь открыл рот, но не нашёл, что сказать, и молча закрыл его.
В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая только кашлем Гу Юньтиня. Тяньтянь наконец осознала двусмысленность своих слов. Жар бросил её в лицо — оно стало пунцовым.
— Я имела в виду, что ты ворочаешься! Храпишь! Скрипишь зубами! — в отчаянии она схватила подушку и швырнула в Гу Сяня. — Ненавижу тебя!!
Он легко поймал подушку и серьёзно сказал:
— Я точно не храплю и не скриплю. Но если Тяньтянь говорит, что так и есть… Значит, так и есть. Жена всегда права.
Тяньтянь промолчала.
Почему от этого ещё злее становится?!
Гу Юньтиню наконец удалось унять кашель, но теперь заболели зубы. Сын всегда был непроницаем, и он надеялся, что Фан Шуяо удастся выведать что-нибудь у дочери наедине. Та ведь такая искренняя — может, что-то и проговорится.
— Ладно, — бросил он сыну. — Дочка — мамин тёплый жилет. Как ей может быть неудобно спать с матерью? Не лезь между ними, только раздражаешь.
— Дед сегодня опять звонил и ругал тебя? — не поднимая глаз, спросил Гу Сянь.
Гу Юньтинь снова поперхнулся воздухом.
Старик, видимо, решил, что сын — идеальный мешок для удара. Сегодня он снова позвонил и устроил ему разнос. Девяностолетний дедушка обладал завидной памятью: вспомнил, как тот в детстве издевался над восемнадцатью кустами камелии соседа Чжана, как писал маркером на голове кошки жены иероглиф «Ван» и заставлял её изображать сцену «У Суня и тигра»… Всё это он перечислял как неопровержимые доказательства того, что внук с детства был безнадёжен! И в конце обещал продолжить.
Неужели теперь будет звонить три раза в день, как по расписанию, чтобы ругать его за обедом? Лучше бы вообще игнорировал…
— Кто же за кого сейчас отдувается? — Гу Юньтинь бросил на сына убийственный взгляд.
Из слов старика он понял: Гу Сянь не только отказался от брака с семьёй Тан — да и с любой другой семьёй вообще, но и сильно ограничил контакты деда с внешним миром, фактически поместив его под домашний арест.
Неудивительно, что старик в ярости: его любимый, самый похожий на него внук пошёл против воли предков ради женщины! Это уж слишком!
…Хотя… Неужели Гу Сянь изолировал деда именно потому, что боится, как бы тот не узнал о Тяньтянь и её матери и не хватил инсульт от злости?
…
Ночью Фан Шуяо резко перестала дышать — ей на грудь обрушилась чья-то рука. Она вздохнула, подняла эту руку и аккуратно положила рядом.
Только она закрыла глаза, как чья-то нога с размаху легла ей на бедро. Фан Шуяо глубоко вдохнула, вытащила ногу и ещё дальше подвинулась к краю кровати, уступая место спящей в позе звезды дочери.
Спит так же беспокойно, как в детстве. Ни капли не изменилась!
***
На следующий день, в воскресенье, Чу Тяньтянь сладко проспала до самого полудня.
Зевая, она вышла из спальни и в гостиной столкнулась лицом к лицом с Гу Сянем. Лицо её сразу потемнело, и она попыталась обойти его.
— Тяньтянь… — Гу Сянь вздохнул и остановил её.
Прошлой ночью она так упрямо цеплялась за мать, что он не мог при всех вытаскивать её из постели. Пришлось мучиться в одиночестве и думать, как вернуть жену.
— Я…
Он только начал говорить, как раздался звонок. Тяньтянь бросила на него презрительный взгляд:
— Не отвечаешь? А вдруг там десять миллиардов упущенных?
Гу Сянь сунул руку в карман и просто отключил звонок.
— Ни один миллиард не важнее тебя, — он посмотрел ей в глаза. — Ты хочешь знать причину? Она очень простая.
Он не выдержал и отвёл взгляд, голос стал тише:
— Я… ревновал.
http://bllate.org/book/6383/608923
Готово:
