Цзян Хун закатил глаза, выслушал доктора Лу и коротко фыркнул — будто тот своими нелепыми уговорами его рассмешил. Но на лице не дрогнул ни один мускул: взгляд оставался ледяным и острым, как у ястреба, прицелившегося в добычу. Если бы его взор можно было воплотить в оружие, доктор Лу уже превратился бы в кровавую кашу. Цзян Хун небрежно бросил взгляд на Су Ча, стоявшую рядом: она перестала улыбаться и теперь с недоумением размышляла над словами доктора. Заметив это, он снова перевёл взгляд на доктора Лу и чуть прищурился. В ту же секунду он распрямил спину, отбросив всю свою хулиганскую небрежность, и вокруг него сгустилась почти осязаемая аура злобы и ярости, подавляющая всё живое. Доктор Лу невольно рухнул на колени, а затем плашмя на пол, приняв униженную позу четвероногого.
Он лежал, прижавшись лбом к полу, не в силах справиться со всепоглощающим страхом и благоговейным трепетом. Хотел поднять голову и посмотреть на Цзян Хуна, но шею будто придавило тысячей цзиней — мог лишь дрожать, сохраняя позу полного подчинения.
— Ты… кто ты такой? — прохрипел доктор Лу, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. Больше он ничего сказать не успел: едва последний слог сорвался с губ, всё его тело — плоть, кости, даже внутреннее ядро, накопленное за сотни лет практики — в одно мгновение обратилось в прах. Всё, ради чего он трудился столетиями, исчезло без следа.
— Кто я? — Цзян Хун презрительно покосился на останки доктора Лу и фыркнул. — Ты вообще достоин спрашивать?
С исчезновением доктора Лу рассеялись и его иллюзии, и барьеры. Вокруг вновь зазвучали обычные больничные шумы. Сюй Линьлинь пришла в себя, но ещё некоторое время сидела на полу, прижимая ладони к вискам, явно потрясённая. Оглядевшись и убедившись, что жуткие призраки исчезли, она сразу заметила стоящего перед ней Цзян Хуна и, собравшись с духом, вскочила на ноги. Она сделала шаг вперёд, чтобы опереться на его руку, — частью искренне, частью нарочито кокетливо. Но едва протянув руку, внезапно задрожала и тут же её убрала.
Цзян Хун почувствовал приближение и уже начал сдерживать свою убийственную ауру, но опоздал на миг. Шестое чувство Сюй Линьлинь, обострённое до предела, уловило опасный сигнал. Он обернулся и, как обычно, оскалился в своей привычной ухмылке. В её глазах мелькнуло замешательство — будто она сомневалась, не почудилось ли ей только что то странное ощущение. Впрочем, прежней живости в её движениях уже не было, улыбка выглядела напряжённо.
— Господин Цзян… — начала было Сюй Линьлинь, но Цзян Хун приложил палец к губам и тихо «ш-ш»нул. Она тут же закатила глаза и потеряла сознание — точно так же, как когда-то Су Ча, случайно увидевшая, как Цзян Хун, измотанный до предела, ненароком раскрыл свою истинную сущность.
Сюй Линьлинь рухнула прямо на плечо Цзян Хуна, который уже не улыбался, а смотрел на неё холодно и равнодушно. Он лёгким движением коснулся её лба, и та, словно кукла, сама выпрямилась и встала у стены рядом с Сяо Мином, застывшим в позе пластикового манекена.
Люди в больнице сновали туда-сюда, но никто даже не обратил внимания на эту странную компанию.
Су Ча молча наблюдала, как Цзян Хун поправляет голову Сяо Мина, одновременно ворча:
— Сяо Мин, тебе ведь не впервой — если хочешь повернуться, поворачивайся всем телом, а не только головой. А то она постоянно отваливается, и что тогда делать?
Ещё не до конца вернувшийся в человеческий облик Сяо Мин неуклюже кивнул, и только что водружённая на место голова снова свалилась набок, едва не покатившись по полу. Цзян Хун вздохнул и пробормотал:
— Когда же ты наконец начнёшь нормально прогрессировать…
— Вы с Сяо Мином… не люди, верно? — раздался за его спиной голос Су Ча. Он прозвучал холодно, лишённый той радости, с которой она смотрела на него раньше. В нём чувствовалось сдержанное разочарование и боль.
Ему не стоило волноваться из-за того, что она перестала им восхищаться. Разве не этого он хотел? Без лишних эмоций их общение станет естественным, и он сможет убедить себя, что оставить её рядом — правильное решение. Цзян Хун замер, прекратив возиться с головой Сяо Мина, и через мгновение обернулся к Су Ча, ухмыляясь с такой наглой беспечностью, будто ничего особенного не произошло:
— Ой, тебя поймали!
— Почему ты скрывал это? И почему теперь решил не скрывать? — Су Ча пристально смотрела ему в глаза, не желая упустить ни малейшего изменения в выражении лица. Она сделала паузу, глубоко вдохнула и, собравшись с духом, продолжила: — Правду ли сказал доктор Лу? Ты оставил меня рядом с собой из-за моей души? Моя душа… действительно так сильна?
Раньше её удивило, что господин Чан включил её в число «почётных гостей». Тогда она подумала, что это из-за связи с Цзян Хуном. Но теперь, вспоминая детали, поняла: ещё до появления Цзян Хуна господин Чан относился к ней с особым вниманием. Два других «почётных гостя» — Даодао, оказавшаяся таоти, и Али, явно не простой смертный — были существами высшего порядка. Какое же право имела она, обычная девушка, стоять с ними в одном ряду? Но если допустить, что её душа действительно необычна, тогда всё встаёт на свои места: Цзян Хун терпел её рядом не просто так. Возможно, как и утверждал доктор Лу, он тоже был демоном, жаждущим заполучить мощную душу, и именно поэтому держал при себе эту бесполезную смертную, которая только и делала, что создавала проблемы.
Задавать этот вопрос было всё равно что вонзать себе в сердце острый шило. Но если не спросить, это шило превратится в тупой нож, медленно и мучительно режущий день за днём.
Цзян Хун цокнул языком, в глазах мелькнуло раздражение, но на лице проступило скорее усталое смирение:
— Ты что, «Десять тысяч почему» в человеческом обличье?
Су Ча не отводила взгляда, игнорируя его шутку. Он пожал плечами, развел руками, будто не знал, что ещё сказать:
— Сначала скрывал, чтобы ты не испугалась. Кто знал, что ты окажешься такой проницательной? Вот и пришлось перестать притворяться. Хотя, честно говоря, хорошо, что ты не так проста — иначе давно бы уже попала под его влияние. Вернись я чуть позже, и от тебя остались бы одни крошки.
Взгляд Су Ча наконец смягчился. Цзян Хун воспользовался моментом и, указав на прах доктора Лу, театрально воскликнул:
— Да ладно тебе! Неужели ты поверишь какому-то грибному духу? Его специализация — создавать иллюзии и путать людей! Сколько правды в том, что он тебе наговорил?
Су Ча уже не раз позволяла ему отшучиваться и уходить от ответа. Сомнения не исчезли полностью, но она машинально кивнула, принимая его объяснение, даже не заметив, что он так и не ответил на главный вопрос — о её душе. Возможно, потому что именно такого ответа она и хотела услышать.
Цзян Хун, видя, что она больше не настаивает, явно облегчённо выдохнул. Но тут же, будто вспомнив что-то важное, посмотрел на прах доктора Лу и сокрушённо воскликнул:
— Ах! Перестарался… Теперь вместо грибного супчика только грибной порошок.
В другой раз Су Ча обязательно бы парировала: «Разве не ты сам говорил, что кормишь свиней? С каких пор стал пить сам? Ты что, свинья?» Но сейчас мысли путались в голове, и она даже не обратила внимания на его слова, лишь слабо растянув губы в беззвучной улыбке. Увидев её подавленное состояние, Цзян Хун тоже перестал шутить, нахмурился, но промолчал.
По дороге домой Сяо Мин, уже вернувшийся в обычный облик, нес на руках Сюй Линьлинь. Цзян Хун шёл рядом с Су Ча и, чтобы завязать разговор, начал объяснять, кто такой доктор Лу:
— Знаешь такие грибы, от которых бывают галлюцинации? Он — одна из таких разновидностей, только особенно зловредная: сумел даже стать духом. За все эти годы, наверное, съел немало людей. Хитёр, надо признать: выбрал профессию психиатра. С его способностью влиять на разум это идеальная маскировка — смотришь, кому захочет, того и съест. Людей без проблем отправляет в психушку, а там уже делает с ними что хочет.
Су Ча лишь кивнула в ответ. Её гораздо больше занимала Линь Цзы:
— Сяо Мин сказал, что моя бывшая соседка по комнате давно умерла. Ты это знал? Доктор Лу называл её «наживкой» и говорил, что хотел сделать такой же «наживкой» Сюй Линьлинь. Что такое эта «наживка»?
— Наживка — это буквально то, чем она и является: приманка для жертв. Под контролем гриба она приближается к цели, завоёвывает доверие и помогает ему сломить психику жертвы изнутри.
Плоть человека утоляет голод доктора Лу, а душа повышает его силу. Чтобы лучше поглотить и усвоить жертву, он сначала должен полностью разрушить её личность, превратив в послушную марионетку. Наживка особенно эффективна на раннем этапе: она заставляет здоровых людей сомневаться в реальности, навязывает паранойю и в итоге отправляет их прямо в руки врача.
Су Ча кивнула, вспоминая поведение Линь Цзы. Та с самого начала необъяснимо проявляла к ней дружелюбие, советовала обратиться к доктору Лу. Даже если бы Су Ча не была одержима чаньгуй, долгое общение с Линь Цзы всё равно привело бы к галлюцинациям и, в конечном счёте, к доктору Лу. После переезда в магазин мороженого Линь Цзы стала всячески уговаривать Су Ча бросить работу, потом принялась сеять недоверие, намеренно запутывала её, а в финале вместе с доктором Лу заманила в самое слабое место защитного барьера магазина, чтобы похитить и доставить в больницу. Каждый шаг был продуман — вся эта интрига вела к одной цели: поймать Су Ча в ловушку.
— Твоя бывшая соседка, скорее всего, стала «наживкой» ещё во время учёбы в университете, когда лечилась от шизофрении. Её тело уже давно пусто — содержимое съедено, а душа заперта в этой оболочке и не может уйти. Но из-за иллюзий, создаваемых грибом, она сама не осознаёт, что уже мертва, — Цзян Хун на миг остановился, чтобы оценить реакцию Су Ча. — По сути, она — одушевлённый экспонат. И даже её собственные мысли и чувства — скорее всего, не её, а навязаны грибом. Так что не стоит переживать из-за того, что она тебя обманула.
Узнав правду о Линь Цзы, Су Ча почувствовала скорее жалость, чем гнев или обиду:
— Мы с ней, честно говоря, не были близки…
Именно потому, что они не были близки, ей было всё равно. И вначале ей было всё равно, что Цзян Хун что-то скрывал. Но почему теперь это стало невыносимо? Он и так сделал для неё слишком много: спасал жизнь не раз, заботился, оберегал. Какое право она имеет требовать от него полной откровенности? На каком основании осуждать его за умолчания? Су Ча запнулась на полуслове, на несколько секунд потеряла контроль над языком, но потом собралась:
— Ничего… Продолжай.
Цзян Хун приподнял бровь, ожидая продолжения, но, услышав это, лишь пожал плечами и продолжил, как ни в чём не бывало:
— Хотя, если честно, зачем ему вообще понадобилось превращать мёртвую оболочку в приманку? Живого человека контролировать было бы куда удобнее.
Он презрительно покачал головой, явно не одобряя методы доктора Лу:
— Такой низший демон, наверное, просто не смог удержаться от аппетита. Держать еду рядом — и не съесть? Слишком сложно для него.
На самом деле доктор Лу был далеко не таким ничтожеством, каким его изображал Цзян Хун. Создание «наживки» — стандартная охотничья тактика подобных существ. Не говоря уже о его многовековой практике, он сумел долгие годы скрываться не только от людей, но и от других духов, что требовало исключительной предусмотрительности. Те пациенты, которые «выздоравливали» и выписывались, на самом деле были лишь частью его маскировки: он не хотел, чтобы его связывали со смертями. Если бы кто-то собрал статистику, то обнаружил бы, что у этого «отличного» психиатра после выписки очень высокий процент повторных психозов и исчезновений, но прямых доказательств его причастности не находилось. До самого приезда Цзян Хуна доктор Лу даже не подходил близко к магазину мороженого — отправлял только Линь Цзы. Поэтому и Сяо Мин, и сам Цзян Хун, видевшие лишь её, не сразу распознали уловку. Ведь сама Линь Цзы верила в то, что делает, — она искренне думала, что спасает Су Ча из «ада», а не ведёт её к гибели. В этом и проявлялась хитрость доктора Лу.
Его единственная ошибка — он недооценил Цзян Хуна. Он, конечно, опасался его, но не ожидал, что разница в силе окажется настолько колоссальной: Цзян Хун уничтожил его так же легко, как раздавил муравья. Он знал, что Цзян Хун — тоже демон, но в городе Шэньчжэнь тот не выделялся особой известностью. Доктор Лу считал себя достаточно сильным и полагал, что даже в худшем случае сможет договориться с Цзян Хуном. Кто мог подумать, что он совершит столь роковую ошибку? Вместо повышения силы он лишился всего, что нажил за века осторожности, и пал жертвой собственного высокомерия, оставив после себя лишь прах и презрение победителя.
http://bllate.org/book/6367/607337
Готово:
