Оуян Цзинлянь сейчас улыбалась так, будто плакала — даже грустнее выглядела.
Какой же Янь Цзичэнь проницательный! Настолько проницателен, что, не моргнув глазом, сразу находит слабое место и заставляет её делать то, что ему нужно.
Уже по одному тону Янь Цзичэня Оуян Цзинлянь поняла: её разговор с Лу Бохуаем в больнице действительно вышел за рамки дозволенного.
В итоге оказалось, что контракт с самого начала был фикцией. Янь Цзичэнь и не собирался отпускать Цзян И. Просто они слишком много ожидали — и теперь всё обернулось именно так.
Оуян Цзинлянь не стала терять времени и согласилась на просьбу Янь Цзичэня, но оговорилась:
— Я могу поговорить с ним и постараться убедить. Но сердце у него своё — я не в силах им управлять.
Янь Цзичэнь, услышав это, больше ничего не сказал. Звонок быстро оборвался.
В тот же момент в ресторане «Цзяннань» Лу Бохуай, закончив рассказывать о состоянии «старшего брата» — теме, которую они обсуждали при каждой встрече, — сам перевёл разговор на другую тему и стал ждать, пока подадут горячие блюда.
Цзян И всё это время изо всех сил скрывала изнеможение. Внешне она вежливо поддерживала беседу, но держалась отстранённо и сдержанно.
Лу Бохуай чувствовал, что Цзян И не в себе, но не мог понять причину. Ведь сегодня Янь Цзичэнь приехал не на своей привычной машине, и даже если они мельком столкнулись на парковке, Лу Бохуай его не узнал.
Когда Лу Бохуай начал подбирать слова для смены темы, Цзян И опередила его.
Она обхватила ладонями чашку горячего чая, позволяя поднимающемуся пару создать между ними плотную завесу тумана, скрывающую их взгляды друг от друга.
— Лу-врач, — начала она искренне, — спасибо вам за всё это время. Благодарю за лечение бабушки.
Лу Бохуай не ожидал такого официального начала. Его лёгкая улыбка чуть замерла. Он пристально посмотрел сквозь туманную завесу и ответил с прежней мягкостью:
— Цзян И, это моя работа. Я просто делаю то, что должен.
Цзян И, словно заранее подготовившись, не стала развивать тему и тут же продолжила:
— Раньше у меня возникли дела, из-за которых я несколько раз подряд не смогла прийти на встречу. Мне очень жаль. Надеюсь, вы не обидитесь. Позвольте мне сегодня угостить вас ужином.
Услышав это, Лу Бохуай замолчал. Его настроение, ещё недавно приподнятое, теперь рухнуло под градом вежливых, но холодных слов.
С давних времён известно: в общении уместна вежливость, но чрезмерная учтивость — это прямой отказ.
За всё это время, сколько бы фруктовых корзин и букетов Лу Бохуай ни приносил Ли Шухуа, Цзян И всегда находила способ — под каким-нибудь предлогом — вернуть их так, что он не мог возразить.
Даже самое горячее сердце, если его долго морозить, рано или поздно остынет.
Ужин прошёл в напряжённой атмосфере.
В конце концов Лу Бохуай не смог переубедить Цзян И и позволил ей оплатить счёт.
Но когда Цзян И подошла к кассе и собралась показать QR-код для оплаты, кассир неожиданно сказала ей:
— Извините, ваш столик уже оплатили.
Цзян И машинально обернулась на Лу Бохуая, который как раз заканчивал разговор по телефону, и спросила кассира:
— Это он заплатил?
Кассир улыбнулась и покачала головой:
— Нет, это сделал господин в чёрном костюме с полосками. Он заплатил и сразу ушёл.
Чёрный костюм с полосками. В голове Цзян И мгновенно возник образ Янь Цзичэня. Кто ещё, кроме него, мог это сделать?
Но зачем?
Цзян И не понимала замысла Янь Цзичэня. Взяв чек, она вернулась к столику за пальто и сумочкой.
В этот момент Лу Бохуай как раз положил трубку. По его лицу было видно, что ему срочно нужно уходить.
Цзян И сразу это заметила и с пониманием сказала:
— Лу-врач, мне ещё нужно кое-что купить. Если вы заняты, идите, пожалуйста.
Лу Бохуай извинился: звонок был от Оуян Цзинлянь — чрезвычайная ситуация. После недолгих колебаний он ушёл.
Цзян И проводила его взглядом до выхода из ресторана, но едва она собралась уходить, увидела Янь Цзичэня, прислонившегося к колонне у входа.
Его взгляд, насыщенный мрачной эмоцией, пронзил её без промаха, вызывая знакомую боль. Даже не будучи готовой, Цзян И сумела выдержать этот удар.
Однако она и представить не могла, что манипуляции Янь Цзичэня уже вышли за рамки её личной жизни — его рука дотянулась даже до Тань Инь в старом доме.
Сколько времени Цзян И проводила с Янь Цзичэнем, столько же Тань Инь находилась под присмотром Кэ Яна. За двойную оплату, разумеется. Кэ Ян был надёжным и исполнительным.
В тот момент Тань Инь и Кэ Ян сидели в ресторане в центре торгового района. Девочка сама выбирала блюда и с удовольствием ела.
Кэ Ян же то и дело поглядывал в телефон, боясь пропустить сообщение от девушки. Его тревога была настолько явной, что даже Тань Инь это заметила.
Она аккуратно откусила кусочек куриной ножки и с любопытством спросила:
— Дядя, у вас что-то случилось?
Между ними была просто ссора пары, после которой он ждал сообщения. Так что «что-то случилось» — не совсем точное определение. Кэ Ян погладил её по голове и покачал головой:
— Нет, ничего.
И всё же, несмотря на отрицание, Тань Инь вдруг вспомнила, как Цзян И сидела перед телевизором и выглядела грустной. Тогда тоже сказала, что всё в порядке.
Неужели взрослые всегда прячут свою грусть?
Тань Инь не могла этого понять и снова спросила:
— Если вам грустно, это потому, что вы поссорились с кем-то?
Ребёнок попал в самую точку. Кэ Ян на мгновение замер. Отвечать даже не пришлось — Тань Инь уже получила ответ.
Она продолжила есть, но мысли не умолкали:
«Если грустно — так и скажи! Зачем отрицать? Взрослые такие странные».
Однако ни Кэ Ян, ни Цзян И, ни Янь Цзичэнь не знали об этих размышлениях девочки.
Узнав, что Тань Инь находится с Кэ Яном, Цзян И всё же позволила Янь Цзичэню отвезти себя обратно на виллу.
В спальне на вилле царил полный порядок — тётя Цзян уже убрала всё после вчерашней бури, и комната выглядела так, будто жестокой ссоры и не было.
Цзян И поужинала, а вот Янь Цзичэнь — нет. Поэтому она решила сварить ему что-нибудь, чтобы потом не начал придираться, мол, голоден, а еды нет.
Она сварила лапшу и заодно вымыла импортный виноград, который поставила перед ним вместе с миской. Подавая палочки, она заметила, что он их не берёт.
Янь Цзичэнь сидел с тем же мрачным выражением лица, глядя на неё так, будто она — добыча, которую он вот-вот схватит.
Цзян И игнорировала его пристальный взгляд и смотрела только на его руки — длинные, изящные, с выступающими сухожилиями. В них было больше привлекательности, чем во всём его существе.
Янь Цзичэнь, словно уловив её рассеянность, внезапно схватил её за запястье и, резко потянув, усадил поперёк своих колен.
Цзян И на секунду растерялась, потом нахмурилась:
— Ты что делаешь?
— Крылья выросли, раз время почти вышло? — Янь Цзичэнь, чьё настроение зависело от её поведения, вдруг почувствовал раздражение. — Я не люблю сладкое. Зачем ты вымыла виноград?
Цзян И решила, что он просто капризничает:
— В холодильнике только этот фрукт. Если не хочешь — я сейчас его выкину.
Она собиралась говорить с ним спокойно, но раз он этого не хочет, она тоже не обязана угождать.
Это было совершенно не похоже на их прежнее общение. Видимо, однажды позволив ей вольности, Янь Цзичэнь дал ей «билет» на бесконечные привилегии.
А ведь стоит однажды нарушить границы — и остановить это почти невозможно.
Цзян И даже не осознавала, что её «своевременное торможение» — всего лишь самообман.
Услышав такой вызов, Янь Цзичэнь потемнел лицом. Его терпение, казалось, вот-вот лопнет. Тусклый свет в комнате стал ещё мрачнее, окутывая их обоих.
Они сидели так близко, что он одной рукой крепко обхватил её, а другой сорвал виноградину и насильно засунул ей в рот, приказав грубо:
— Съешь.
Цзян И послушно съела.
Но кто же ест виноград с кожурой? Она, решив позлить его, схватила его ладонь и выплюнула кожицу прямо туда, при этом невозмутимо прокомментировав:
— Слишком сладкий.
Это было уже слишком. Но Цзян И осмелилась — без всяких причин, просто ради того, чтобы выйти за рамки. Её маленькие лисьи коготки, наконец, обнажились.
Такое дерзкое поведение попало прямо в точку раздражения Янь Цзичэня. Он что, слишком много ей позволял?
Он швырнул кожицу на стол, затем сжал её подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, и процедил сквозь зубы:
— Я тебя так избаловал, что ты совсем обнаглела?
Цзян И молчала, но её выражение лица ясно говорило: «Да».
Ей просто хотелось досадить ему, заставить его злиться — это ведь он сам научил её мстить. Теперь она применяла его же методы.
Не дожидаясь его следующих слов, Цзян И резко оттолкнула его руку, не обращая внимания на боль от царапин на подбородке, схватила виноградину, откусила мякоть и тут же протолкнула ему в рот.
И так — одну за другой, будто играя.
Лицо Янь Цзичэня становилось всё мрачнее. Его терпение, казалось, истекало.
— Цзян И! — предупредительно окликнул он.
Цзян И сделала вид, что не слышит, и снова отправила ему в рот виноградину.
В итоге, когда она попыталась отстраниться, Янь Цзичэнь резко прижал её к себе. Его поцелуй был жадным, почти звериным, и тишина в столовой исчезла.
Янь Цзичэнь не планировал этого, но раз Цзян И сама напросилась — он больше не обращал внимания на дымящуюся лапшу и, подхватив её на руки, направился в спальню.
Казалось, всё повторяется. Но только Цзян И знала:
Это последний раз.
Потому что завтра Янь Цзичэнь уезжает в командировку и вернётся в Юйцин только через неделю.
Значит, в последний раз. «Хорошо расстаться».
Ночная буря, в конце концов, уступила место рассветному свету.
Самолёт Янь Цзичэня вылетал в восемь утра, поэтому в глубокой зимней темноте, ещё до рассвета, ему уже пора было выезжать.
Ровно в шесть утра машина уже ждала у виллы.
Янь Цзичэнь быстро собрался, но не спешил уходить.
Он достал из шкафа женскую одежду и положил её на тумбочку у кровати. Затем осторожно отвёл прядь мягких волос с щеки Цзян И и едва заметно коснулся губами её губ, вбирая тепло.
Только после этого он встал и собрался уходить.
Это незаметное действие больше напоминало поведение влюблённых, но Янь Цзичэнь не замечал странности своего поведения с самого утра.
Его шкаф всегда был заполнен лишь чёрным и белым, но в последнее время в нём появились вещи её размера. Он всегда считал Цзян И человеком, который ему безразличен, но снова и снова нарушал правила их отношений, проявляя к ней нежность, которой никогда не дарил никому.
Когда Янь Цзичэнь покинул виллу, в момент, когда он тихо закрыл за собой дверь, Цзян И, лежавшая на боку и будто спавшая, открыла глаза.
Во вторник утром Цзян И пришла в лабораторию университета раньше обычного.
Дверь была приоткрыта, и в тишине изнутри доносились едва слышные шорохи.
Она заглянула сквозь запотевшее стекло и увидела Хэ Янь, склонившуюся над столом с данными. Девушка что-то делала, не замечая её.
Цзян И стояла на пересечении двух коридоров, где пронизывающий ветер бил в лицо. Она не стала задерживаться на улице и, не предупредив, вошла внутрь.
Хэ Янь, словно пойманная с поличным, вздрогнула от неожиданного шума.
Она резко обернулась, и её взгляд столкнулся со взглядом Цзян И, холодно наблюдавшей за ней. Только что вырвавшиеся у неё раздражённые слова застряли в горле.
Сейчас было слишком рано — Цзян И обычно появлялась только к десяти часам.
Но сейчас…
Цзян И подошла ближе и сразу заметила два пакета с черновиками в руках Хэ Янь. В одном лежали клочки бумаги, а в другом — распечатанные данные с флешки.
Пальцы Хэ Янь покраснели от холода и дрожали в ледяном воздухе.
Цзян И, не раздумывая, взяла у неё пакеты, положила целый набор данных обратно на стол и всё это время не проронила ни слова.
http://bllate.org/book/6356/606542
Готово:
