Глядя, как лицо её становится всё мрачнее, Янь Си Бай поспешил добавить:
— У меня во дворце хранится немало подобных вещей. Если госпожа желает, я пошлю слугу доставить их вам.
Ван Шу похолодело внутри. С лёгкой грустью она ответила:
— Благодарю вас, Ваше Высочество.
С тех пор, как бы она ни пыталась выведать у него хоть что-нибудь, он словно и вправду ничего не помнил о прошлой жизни. Она даже начала думать, что всё это ей лишь приснилось — обычная пустая греза. Но события из того прошлого продолжали одно за другим сбываться: сначала землетрясения в Циньчжоу, унёсшие множество жизней, а вскоре пришла весть, что в районе Шичжу начали обжигать расписную керамику.
Выходит, лишь ей одной удалось вернуться в прошлое. У Ван Шу не было великих стремлений — ей нужен был только Янь Си Бай. Тот самый Янь Си Бай из прошлой жизни — безумно влюблённый, преданный только ей.
А если он не переродился? Если воспоминания так и не вернутся?
Где-то глубоко внутри раздался тяжкий вздох.
Пока сонливость не накрыла её с головой и она не вернулась в реальность. Зевнув лениво, Ван Шу громко позвала:
— Су Э!
— Госпожа, госпожа! Су Э сходила на кухню и ещё не вернулась.
В дверях появилась служанка — пухленькая, с круглым лицом и добродушной улыбкой. На ней было персиково-розовое платье с высокой талией, а два пучка на голове торчали, как набитые мешочки, вызывая улыбку.
Это была Цзин Тао — плакса. В прошлой жизни, когда Ван Шу уже не стало, она всё ещё слышала, как та рыдала так громко, что почти заглушала похоронный колокол.
Ван Шу потерла заспанные глаза и хрипловато произнесла:
— Хорошо. Подготовь воду для умывания.
В этот момент Су Э как раз вошла, неся корзину с едой, и радостно сказала:
— Госпожа, сегодня Цзинчжэ! На кухне сварили грушевый отвар — отгоняет вредителей и болезни, к добру.
Ван Шу сошла с ложа и уныло заметила:
— Велите завтра срубить персиковое дерево под окном. Эти иволги не дают покоя ни днём, ни ночью. А мне ещё к бабушке на утреннее приветствие — глаза сами слипаются от усталости.
— Госпожа забыли? Это дерево посадил для вас лично наследный принц.
Воспоминания хлынули потоком. Ван Шу чуть приоткрыла рот, вспомнив прошлые дни, и улыбнулась:
— Тогда пусть остаётся. Персик — дерево счастливого супружества. Пусть в этой жизни мне суждён будет достойный спутник.
— Как раз кстати! Из армии всё чаще приходят вести о победах. Похоже, генерал Чу скоро вернётся в столицу, и пора будет исполнять обещанное сватовство.
Ван Шу покачала головой:
— Не хочу его. Не хочу.
Су Э решила, что госпожа просто стесняется:
— Кстати, госпожа, вчера ночью вернулась Чуньшань. Привезла целые сундуки с разными диковинками. Я велела ей всё это принести вам на осмотр.
— Хорошо.
Умывшись, Ван Шу села перед зеркальным трюмо и нанесла немного крема. В бронзовом зеркале отражалась юная красавица с фарфоровой кожей — истинное украшение поднебесной.
Ци Ван Шу была самой прекрасной девушкой из знатных семей Чанъаня. Её прапрадед был прославленным полководцем времён основания династии, и сам Император пожаловал ему титул Герцога Вэя. Дед был знаменитым правителем Хэси, а отец, хоть и слабого здоровья, отказался от военной карьеры и, занявшись литературой, уже в молодости достиг должности заместителя главы Императорской инспекции. Мать происходила из богатого купеческого рода — она была дочерью главы лоянского дома Гу, самого богатого в Лояне.
У Ван Шу не было особых увлечений или талантов — она просто обожала золото и драгоценности, шёлковые наряды и роскошные ткани, любила, когда слуги бегали по её поручению, когда поэты и художники слагали для неё стихи и пели её хвалы, когда звучала музыка и устраивались пиршества.
Конечно, немного умела играть на цитре, в го, рисовать и вести домашнее хозяйство — все в Чанъане считали её образцовой девушкой.
Жаль, что потом всё пошло не так…
Но теперь всё в прошлом. Надо смотреть вперёд.
Вскоре служанки одна за другой вошли, неся сокровища. Первой подошла Чуньшань в одежде ху, её голос звенел от радости:
— Госпожа, посмотрите, какие чудеса я привезла!
Она велела подать предметы и взяла в руки фарфоровую шкатулку с коричневыми узорами:
— Взгляните: цвет нежный и спокойный, фарфор тонкий и гладкий, роспись будто живая!
Ван Шу похвалила:
— Красиво и изящно. Такое можно выгодно продать.
— Ещё я купила у иностранных купцов разные благовония: сухэсян, куркуму, и вот — розовая вода в хрустальном флаконе. Говорят, стоит капнуть одну каплю — и аромат наполнит весь дом! А это — лучшая помада и чёрная тушь для бровей, привезённые из Персии…
Ван Шу перебила её, улыбаясь:
— Ладно-ладно, пока отложи всё это в сторону. Су Э, иди причесать меня — скоро идти к бабушке на утреннее приветствие.
Су Э отложила вещи и подошла к зеркалу:
— Сегодня день рождения старой госпожи Сяо. Говорят, приглашены многие знатные девушки, и наследный принц тоже будет на пиру. Госпожа решила, какую причёску делать и в чём пойти?
Ван Шу не хотела об этом думать:
— Делай, как сочтёшь нужным. Только не выделяйся слишком.
Про себя она тихо повторила:
«Наследный принц…»
Она подозвала Су Э и, наклонившись к её уху, прошептала:
— Сегодня ты пойдёшь со мной на пир и кое-что для меня сделаешь…
Автор говорит:
Предупреждение:
Это мой первый роман, и стиль, к сожалению, пока не на высоте. Позже он немного улучшится. Спасибо за поддержку!
В полдень Ван Шу, поддерживая бабушку, неторопливо вышла к карете. У экипажа уже стояли наложница отца, госпожа Чжао, и младшая сестра Ци Жунъинь.
Обе почтительно поклонились старшей госпоже:
— Здравствуйте, все.
Затем взгляд госпожи Чжао прилип к Ван Шу. Улыбаясь, она сказала:
— Вторая госпожа сегодня особенно нарядна — наверняка затмит всех девушек на пиру.
Ван Шу терпеть не могла её подобострастия. Она бросила взгляд на Ци Жунъинь, стоявшую за спиной госпожи Чжао, и осмотрела её с ног до головы: простое платье, бледный макияж.
Сняв с волос золотую шпильку, Ван Шу воткнула её в причёску сестры и с сарказмом произнесла:
— Не то что ты, Жунъинь. Ты так скромно одета, будто наш род обидел вас с матерью.
С этими словами она не стала больше обращать на них внимания и помогла бабушке сесть в карету.
Тесная карета покачивалась, скрипя и поскрипывая, проезжая мимо шумных улиц и толп людей, сквозь весь этот чужой, но такой настоящий гул жизни, сквозь давно забытый Ван Шу аромат мирской суеты — прямо к дому Сяо.
У ворот царило оживление: повсюду горели фонари, гостей было не счесть.
Среди уличных артистов выступали акробаты с львами. Один из них, заметив Ван Шу, подмигнул ей своими огромными, как медные монеты, глазами, пытаясь её развеселить.
Он показался ей до невозможности глуповатым и милым, и она приказала:
— Су Э, дай им монет.
— Слушаюсь, госпожа!
Получив подачку, пёстрый лев тут же начал кувыркаться и показывать трюки, вызывая смех у зрителей.
Подав визитную карточку, они вошли внутрь. Маленькая госпожа из дома Сяо вышла встречать, а слуга сзади громко провозгласил:
— От дома Герцога Вэя: нефритовая ширма, свиток «Магу поздравляет со днём рождения», две нефритовые рукояти, коробка благовоний «Счастье и долголетие»…
По пути Ван Шу то и дело останавливалась, разглядывая окрестности. Дом Сяо поражал великолепием: черепица из цветного стекла, мостики из нефрита, бесчисленные павильоны, искусственные горки и пруды — каждая деталь казалась тщательно продуманной, будто вдохновлённой поэзией.
Наконец они вошли в банкетный зал и заняли места. В помещении собралось множество женщин, чьи ароматы смешались в единый запах мирры, а звонкие голоса сливались в непрерывный гул.
У входа слуга громко объявил:
— Прибыла принцесса Жоуцзя!
Все встали, чтобы поклониться. Когда принцесса села, Ван Шу на миг подняла глаза и увидела: её одежда — самая яркая в Чанъане, макияж безупречен, губы алые, как кровь.
Ван Шу опустила взгляд. Сердце сжалось от горечи. Янь Мяонянь… Та самая Янь Мяонянь, с которой они поссорились и потом наносили друг другу удары. Самая знатная принцесса Великой Чжоу.
После нескольких тостов Ци Жунъинь подошла с бокалом:
— Сестра, все эти годы ты так заботилась обо мне. Позволь мне сегодня выпить за тебя.
— Хорошо, — угрюмо отозвалась Ван Шу.
Но в следующий миг та, будто споткнувшись или просто потеряв равновесие, упала прямо перед Ван Шу, и вино из бокала брызнуло на обеих.
Она поспешно поднялась, глядя на разлитое вино, и, хлопнув себя по лбу, воскликнула:
— Сестра, простите! Я вовсе не хотела!
Несколько девушек рядом захихикали за руками. Ведь вся столица знала историю второй ветви рода Ци: отец Ван Шу десять лет держал наложницу, родил от неё дочь, а потом, вопреки всему, привёл их в дом. Мать Ван Шу, женщина с твёрдым характером, подала мужу развод и ушла в даосский храм искать бессмертия — первый такой случай в Чанъане, до сих пор обсуждаемый в обществе.
По слухам, Ван Шу должна была ненавидеть эту младшую сестру. Говорили, что между ними постоянная вражда.
Ван Шу действительно не любила её, но и ненависти не испытывала. Сейчас же все, наверное, ждали сцены: сестринской ссоры, обвинений, возможно, даже пощёчин.
Но Ван Шу лишь вздохнула с досадой. Она привыкла. Ци Жунъинь — её личная неудача, посланная небесами, чтобы портить ей жизнь.
Ведь каждый раз, когда они оказывались вместе, случалась беда.
В первый год после прихода во дворец скромная младшая сестра старалась заслужить расположение Ван Шу. Та сказала, что цветок лотоса посреди пруда особенно красив. Ци Жунъинь тут же села в лодку, чтобы сорвать его, но перевернулась и упала в воду, измазавшись илом.
Ван Шу хотела уйти, но, сделав шаг, вздохнула и прыгнула в пруд, чтобы вытащить её. Та, дрожа от холода, радостно протянула цветок:
— Сестра, я сорвала его для тебя!
На второй год Ван Шу поссорилась с отцом и решила уйти из дома. Ци Жунъинь вцепилась в её руку и рыдала, как брошенный щенок, шагая за ней несколько ли. Вдруг какой-то неудачливый студент бросился с башни прямо перед Ван Шу. Он не умер, но сломал ногу, а Ци Жунъинь сразу же лишилась чувств. Ван Шу пришлось тащить её домой.
На третий год, снова поссорившись с отцом, Ван Шу решила уйти ночью, пока Ци Жунъинь спала. Но, дойдя до половины пути, поняла, что забыла деньги, и вернулась. По дороге домой увидела, как стража ночного патруля несёт спящую Ци Жунъинь.
Ван Шу подошла и крикнула:
— Опустите её! Это моя сестра!
Стражник тихо ответил:
— А, это вы… Эта девочка бродила по ночам, искала пропавшую сестру, да сама заблудилась.
Он схватил Ван Шу за воротник:
— Ну-ка, идёмте, отвезу вас обеих домой.
Теперь, вспоминая всё это, Ван Шу поняла: сколько раз Ци Жунъинь уже говорила «случайно», «простите», «я не хотела».
Как и сейчас. Та растерянно огляделась, крупные слёзы вот-вот покатились по щекам, и тихо, жалобно произнесла:
— Прошу, сестра, простите меня.
Ван Шу вздохнула:
— Пойдём. В карете есть запасная одежда. Найдём комнату, переоденешься.
Служанки из дома Сяо провели их в гостевые покои. После переодевания Ван Шу спросила у слуги, который час, и сказала:
— Возвращайтесь без меня. Я немного погуляю, подышу воздухом.
Ци Жунъинь захотела пойти с ней:
— Сестра, не ходи одна, я волнуюсь.
— Ничего страшного, я знаю дорогу. Будь умницей. У меня свидание, не мешай.
— Ну… ладно.
Ван Шу насладилась тишиной и, следуя воспоминаниям, бродила по саду, пока не наткнулась на павильон с табличкой «Облака».
Она лениво оперлась на перила и бездумно огляделась. У нефритового мостика вода в пруду была прозрачной, листья мягко покачивались на волнах, на ветвях персиковых деревьев распускались первые цветы. Весенний ветерок колыхал ветви, и мысли Ван Шу унеслись далеко.
Её отец — лицемер, не способный быть честным. Во время перевозки продовольствия на границу их обоз атаковали разбойники. Он едва выжил и был спасён вдовой — той самой госпожой Чжао.
У неё уже был ребёнок — Ци Жунъинь.
Ци Жунъинь не была дочерью отца, но он всё равно взял госпожу Чжао и ребёнка в Чанъань. Позже, боясь, что девочку никто не возьмёт замуж, он признал её своей дочерью и возвёл госпожу Чжао в ранг наложницы.
С тех пор его сердце принадлежало только им двоим, и места для Ван Шу в нём не осталось.
А мать? Все говорили, что она женщина с сильным характером. Разведясь с мужем, она навсегда покинула этот шумный мир и ушла в храм искать бессмертия, оставив Ван Шу одну — страдать, гневаться и некому было выговориться.
Долго, очень долго она смотрела на рыбок в пруду — беззаботных, играющих парами. В груди сжималась тоска.
http://bllate.org/book/6326/604104
Готово:
