Едва демоническая энергия проникла внутрь, как в лицо с яростной силой хлынул смрад крови и разлагающихся тел — ещё до того, как ледяное сияние даосского тела Се Чжиханя успело сработать. Ладонь Фу Юэтяня обожгло, запечатанная злоба отразилась обратным ударом, и прославленный своей жестокостью демон тут же схватился за угол стола, опустил голову и выплюнул кровь, будто в горле застрял ком:
— Ты…
Се Чжихань услышал, как стол скрежетнул о стул. Он протянул руку и аккуратно поправил повязку:
— Это её печать.
Фу Юэтянь выругался сквозь зубы и вытер кровь с губ:
— Значит, меч Владычицы действительно у тебя?!
— Да, — ответил Се Чжихань.
— Да как такое вообще возможно! — Фу Юэтянь вскочил с такой яростью, что превзошёл все ожидания. Он начал метаться по тесной комнате, хлестая хвостом по полу так, что раздавался громкий шлёпок. — Как можно отдать меч «Учжи» человеку из рода смертных! Именно так и поступал тот лицемер Безмыслящий Владыка Меча — притворялся святым, использовал своё тело, чтобы подавлять её клинок, и снова и снова наносил Владычице раны!
Брови Се Чжиханя дрогнули. Имя Уньяна вызывало у него почти болезненную реакцию. Он вдруг окликнул:
— Госпожа Ли.
— Почему и ты так её называешь?! Точно как тот лживый негодяй! Мне следовало настоять, чтобы Владычица уничтожила его раз и навсегда! Какие там перерождения, всякие глупости… Только полное истребление избавит от беды в будущем…
Его яростная тирада оборвалась на полуслове — на плечо легла чья-то рука.
Белая, длинная, с тонкими суставами — казалось, она лишь слегка коснулась его, но Фу Юэтянь мгновенно ощутил пронзающую опасность, будто его позвоночник сжали в тисках, а саму жизнь прижали к горлу.
Из-за его спины вышла Ли Фэй. Её пальцы слегка сжались, затем похлопали по плечу:
— Уходи.
От одного этого прикосновения ноги Фу Юэтяня подкосились. Его хвост, до этого волочившийся по полу, резко напрягся и закрутился в узел. Дыхание на миг остановилось, прежде чем он смог выдавить:
— …Слушаюсь.
Чтобы усмирить разъярённого и неуправляемого демона, ей требовалось всего одно слово или даже один взгляд. Такова была власть Ли Цзюйжу над своим народом.
Подавляющее присутствие этой женщины внушало ужас. Перед её лицом демонам оставалось лишь одно: либо погибнуть за неё в бою, либо пасть от её руки, осмелившись бросить вызов. Только под её началом демоны были едины, как монолит, нерушимы и непобедимы. В противном случае они неминуемо распадались на враждующие кланы.
Когда Фу Юэтянь ушёл, Ли Фэй вновь взяла Се Чжиханя за руку. Сквозь повязку она нащупала его запястье и долго молчала. Наконец, спустя долгую паузу, она вдруг спросила:
— Ты им недоволен?
«Что?»
Се Чжихань слегка замер, инстинктивно решив, что эти слова обращены не к нему.
Ли Цзюйжу улыбнулась и будто бы оглянулась. Но за её спиной была лишь пустота — лёгкая бусинная занавеска и слабый свет, пробивающийся сквозь неё. Она наклонилась вперёд, обхватила Се Чжиханя за талию и приподняла его лицо:
— Но мне он вполне подходит.
Она склонилась к нему и, не слишком искусно, коснулась его губ — лёгкий, мимолётный поцелуй. Спина Се Чжиханя упёрлась в стену у изголовья кровати. Он судорожно вдохнул и, в промежутке между учащёнными ударами сердца, спросил:
— С кем ты разговариваешь?
Ли Фэй обняла его, прикусила его мягкие губы до крови, а затем, будто случайно, коснулась опухшего места — словно извиняясь за причинённую боль. Она произнесла:
— Это он сам захотел тебя увидеть. Я вовсе не собиралась никого сравнивать.
Се Чжихань уже догадался, о ком она говорит. Его спокойные, как гладь озера, мысли внезапно взметнулись в бурю. Казалось, со всех сторон за ним наблюдают чьи-то глаза. Хотя он знал, что этих взглядов не существует на самом деле — это снова проявилась её болезнь.
В груди у него мутило, будто стыд и рассудок были жестоко разорваны. Он резко схватил её за ворот одежды и, глядя прямо в глаза Ли Цзюйжу, выдохнул:
— Он мёртв! Что тебе вообще говорить с ним?.. Ты… кхе-кхе…
Се Чжихань почувствовал прилив крови в горле. Его израненное тело не выдержало такого напряжения — дыхание сбилось, и в глотке поднялась горькая сладость, отдавая болью во все внутренности.
Он стиснул зубы, проглотив кровь, и оказался плотно прижат к её груди. Но она, к его удивлению, не рассердилась. Лишь закрыла глаза и прижалась губами к его уху:
— …Позволь немного подержать тебя.
— Ты хочешь обнять меня… или…
— Се Чжихань, — сказала она.
В комнате на миг воцарилась тишина. В её галлюцинации рядом с бусинной занавеской стоял белый мечник, держа за руку маленькую Сяофу. Девочка поднялась на цыпочки и шепнула ему:
— Папа, похоже, у приёмной матери появился новый близкий друг.
Уньян поднял её на руки и, достав из рукава сливовую карамельку, спокойно ответил:
— Не может быть. У неё есть только я — её единственный друг до гроба.
Ли Цзюйжу не могла не слышать их разговора. Ведь её галлюцинации существовали исключительно для неё самой.
Но сейчас ей не хотелось обращать на это внимание. Чем больше она думала об Уньяне, тем глубже погружалась в эту безвыходную ловушку. А рядом с Се Чжиханем её тревожный дух временно успокаивался под действием его тела Великой Инь, и мысли постепенно прояснялись.
Она включила это мягкое тело в свою территорию, и постепенно вечернее солнце окрасило комнату в золотистый свет. Галлюцинаторные голоса в ушах исчезли.
Ли Фэй открыла глаза, но прежде чем она успела что-то сказать, Се Даос в её объятиях уже вывернулся из её хватки. Он прижимал ладонь к груди, пытаясь восстановить дыхание, и долго не мог выговорить ни слова. Наконец, переведя дух, он произнёс с упрёком:
— Почему ты так слушаешься Владыки Меча? Захотел посмотреть — и ты привела его сюда? Ли Цзюйжу, разве это не слишком?
— Я по тебе скучала.
— Ты… ты… — Се Чжихань прикрыл рот, закашлялся, и щёки его покраснели от усилия. — Так нельзя говорить.
— Почему? — не поняла Ли Фэй.
— Ты считаешь меня врагом. Такие слова не говорят врагу, — ответил он.
— Мне хочется твоего тела, — сказала Ли Фэй, глядя на него. — Холодного, мягкого, способного умиротворить дух. Хочется превратить тебя в куклу и спать, обнимая. Носить с собой всегда.
Се Чжихань: «…»
— Мне тоже очень хочется мой меч, — продолжила Ли Фэй, коснувшись пальцем его груди. Как будто в ответ на её призыв, сердце Се Чжиханя резко дрогнуло — демонический клинок отозвался прямо под её пальцем. — Или ты думал, что мне хочется чего-то другого?
Пир был назначен на знаменитом острове Сянъяо. Срок оказался на удивление сжатым — всего через десять дней.
Для культиваторов, проводящих годы в затворничестве, десять дней — всё равно что мгновение. Поэтому Ли Фэй не колеблясь согласилась: пусть это хоть немного разнообразит её скучное существование. Без разницы, принесёт ли это радость или беду — ей было любопытно встретиться с теми отшельниками, которые заполнят пробелы в её тысячелетних воспоминаниях.
Итак, десять дней спустя колесница Цинсяо, запряжённая голубыми фениксами, направилась к острову Сянъяо. Эти птицы, словно потоки света, пронеслись сквозь мир демонов и устремились к острову посреди моря. Новость об этом уже разнеслась повсюду.
В то время как Союз бессмертных готовился к встрече с тревогой и напряжением, в колеснице за лёгкой занавеской из жемчужных нитей то и дело слышались приглушённый кашель мужчины и шелест ткани — звуки, от которых становилось жарко.
Но на самом деле Ли Фэй ничего такого с ним не делала. С тех пор как исчезла галлюцинация Уньяна, Се Чжихань понял: в любой момент она может вновь оказаться в плену видений мёртвого человека. Её рассудок всегда лишь «кажется рассудком» — стоит Уньяну появиться рядом, как Ли Цзюйжу способна на что угодно.
Их прошлые связи были настолько запутаны, что на это ушла бы целая книга. Се Чжиханю оставалось лишь наблюдать — и ничего больше.
— Ты обязательно должна меня связывать? — спросил он. Его руки были стянуты верёвкой. Грубоватая верёвка проходила через плечи и лопатки, касаясь ещё не заживших ран, обвивала тело и, наконец, стягивала запястья вместе.
— Разве Сюаньнин не объяснил тебе? — Ли Фэй прикинула расстояние. — Если тебя не будут считать «заложником», твой старший братец сможет обвинить тебя в предательстве секты и уничтожить без лишних вопросов. Даос Се, репутация Наследника Дао из Пэнлай будет окончательно разрушена.
— Мне кажется, дело не только в этом, — сказал Се Чжихань.
— Верно, — честно призналась Ли Фэй. — Просто давно не мучила тебя. Хочу связать этого зайчика и носить с собой.
Магия, скрывавшая его облик, уже закончилась, но Ли Фэй всё равно иногда так его называла.
Се Даос тихо вздохнул:
— Ты знаешь, иногда ты очень злая.
— Да? — безразлично отозвалась она. — Раньше ты так не говорил. Ты говорил: «Госпожа Ли, вы очень интересны».
Последнюю фразу она произнесла точь-в-точь как Уньян.
Се Чжихань на миг захлебнулся. Он дёрнул запястьями, и верёвка под одеждой слегка зацарапала кожу, вызывая щекотку. Ему было непривычно, но перед ней, помимо невозможности сопротивляться, уже закрадывалось странное чувство покорности.
Ли Фэй завязала узел. На самом деле это не причиняло Се Чжиханю сильного дискомфорта. Она даже аккуратно поправила его даосскую рясу. Под светлой тканью едва угадывался рельеф верёвки, но если не трогать, её было совсем не видно — лишь небольшой узелок над повязкой на запястьях.
Она разгладила складки на одежде и провела пальцами по его шее вниз, остановившись на позвоночнике. Вдруг она произнесла:
— Раньше…
— Не надо, — перебил он. — Владыка Меча тоже позволял тебе так с ним играть?
Ли Фэй удивлённо посмотрела на него, явно не ожидая подобных слов. И сам Се Чжихань, вырвавшись с языка, тоже замолчал. Он отвёл взгляд, будто пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.
Но она ответила:
— Этому меня научил он.
Се Чжихань: «…Этот человек и вправду…»
— Всего лишь маленькая игра. Обычная верёвка не может удержать культиватора его уровня. Ему достаточно щелчка пальцами, чтобы снять любые оковы, — прошептала Ли Фэй, приблизившись к его левому уху. Её горячее дыхание обожгло мочку, и та слегка покраснела. — В отличие от тебя сейчас: тебе даже пошевелить рукой нельзя без моего разрешения.
Гортань Се Чжиханя дрогнула. Ли Цзюйжу прижалась слишком близко, и недостаток яда в его теле начал проявляться жаждой. Его тело стало хрупким, как сухая ветка, готовой вспыхнуть от малейшей искры.
Он попытался отстраниться:
— Хватит играть. Мы уже входим на остров Сянъяо.
Как только он это сказал, колесница Цинсяо пересекла невидимый барьер над островом. Голубые фениксы издали звонкий крик, и вокруг вспыхнуло сияние.
За этим барьером не было смертных — лишь приглашённые культиваторы, а также любопытные странники и мелкие демоны, услышавшие о «празднике».
— Твоё восприятие стало гораздо острее, — задумчиво сказала Ли Фэй. — Даже без духовного восприятия ты чувствуешь концентрацию и движение ци и определяешь границы барьера.
Она говорила и одновременно гладила его по плечу, обнимая сзади и прижимаясь щекой к его лицу:
— Из-за любовного яда?
— Ты же демон. Если ты не знаешь, откуда мне знать? — ответил он.
— Ах да, я ведь никогда не вливала яд в чужое тело. Демоны давно перестали этим пользоваться, — сказала Ли Фэй, опираясь на его плечо. — У древних демонов почти не было разделения на полы — тела у обоих были одинаковыми. Поэтому при спаривании более сильный пронзал сосуды другого хвостовым жалом и впрыскивал яд. Под действием инстинкта размножения второй начинал вынашивать потомство… Позже, в эпоху Великого Слияния, когда все расы начали смешиваться, у нас появились два пола.
Руки Се Чжиханя были связаны, и она с удовольствием переплетала свои пальцы с его, продолжая поучать:
— Ты видел мою истинную форму, верно? Вот как выглядели древние демоны. В этом облике рассудок стремительно исчезает, зато сила и жажда убийства многократно возрастают. Поэтому при спаривании мы всегда принимаем человеческий облик.
В голове Се Чжиханя на миг всплыл образ её демонической трансформации: крылья, затмевающие небо, глаза, пылающие огнём, и костяной панцирь со шипами, покрывающий всё тело. Одно лишь воспоминание вызвало у него напряжение, и он невольно выровнял дыхание.
— Но даже в человеческом облике у демонов там всё равно не очень мягко — есть шипы и зазубрины, — добавила Ли Фэй. — У меня тоже.
http://bllate.org/book/6316/603461
Готово:
