Но в итоге он лишь подавил гнев, опустил глаза и присел на корточки. Ци Чэнь осторожно взял лодыжку девушки, одновременно поддерживая внутреннюю сторону её колена, и начал медленно, с небольшой амплитудой, двигать ногу — проверяя, насколько свободно она сгибается и разгибается.
Ши Яо, однако, отвлеклась на его слова и с недоумением посмотрела на Ци Чэня.
— Откуда ты знаешь, что меня столкнули с лестницы?
Ци Чэнь не ответил — лишь приподнял веки.
Его глаза стали ледяными до самого дна; даже красивые персиковые глаза не могли скрыть зловещего блеска в уголках. Губы, очерченные чёткой линией, сжались в тонкую, острую, как лезвие, черту.
Ши Яо молчала. На этот раз она действительно не боялась.
Просто ей было любопытно — она ещё никогда не видела Ци Чэня с такого ракурса. Из-за разницы в росте она всегда смотрела на него снизу вверх. А сейчас, впервые, ей достаточно было лишь слегка наклониться, чтобы увидеть изящный изгиб его персиковых глаз. Достаточно было протянуть руку, чтобы…
Дыхание Ши Яо перехватило, зрачки слегка сузились.
Но было уже поздно.
Её пальцы, словно совершившие преступление, уже коснулись кожи между виском и внешним уголком глаза юноши.
С такой близкой дистанции Ши Яо отчётливо увидела, как Ци Чэнь на мгновение замер от неожиданности.
Ледяная броня растаяла — и за ней обнаружились настоящие чувства, до этого тщательно скрытые.
Вот оно… всё-таки волнуется.
Уголки глаз Ши Яо мягко изогнулись. Привыкнув годами «царствовать» над роднёй в доме Ши, она лучше всех умела пользоваться ситуацией — особенно когда дело касалось «наступления после малейшего успеха».
— Со мной всё в порядке, братец, иди скорее на экзамен.
Это обращение ничуть не удивило школьного врача, который в этот момент дезинфицировал руки у раковины, но стоявшая позади Чжу Фанъюй широко раскрыла глаза.
— «Братец»?!
Затем её лицо исказилось странным выражением, и она пробормотала себе под нос:
— Всего несколько дней прошло, а они уже «братец» да «сестрёнка»…
Ши Яо услышала это. Увидев, насколько благоговейно Чжу Фанъюй относится к Ци Чэню, она решила не церемониться и с улыбкой подняла глаза.
— Он и правда мой брат.
— Боже мой, Яо-Яо! — воскликнула Сунь Сяоюй, которая всё это время пряталась у двери и теперь не выдержала, влетев в медпункт. — Так это он и есть тот самый брат, о котором ты говорила, вернувшийся из-за границы?!
— Сяоюй, ты как здесь? — Ши Яо опешила, затем быстро подмигнула подруге. — Потом объясню.
Когда она снова повернулась к Ци Чэню, тот уже вновь принял своё обычное холодное выражение лица.
За этой отстранённостью в карих глазах всё ещё мерцала какая-то странная прохлада.
Ши Яо, набравшись смелости, продолжила уговаривать:
— Экзамен только начался, братец, ты ещё успеешь.
— Я уже сказал: я отказываюсь от участия.
Голос Ци Чэня прозвучал ледяным. Убедившись, что на обеих ногах девушки нет серьёзных повреждений, он перевёл взгляд на её лицо.
— Сначала обработаем раны и продезинфицируем, потом я отвезу тебя в больницу на полное обследование.
Лицо Ши Яо вытянулось.
— Если мама узнает, что ты из-за меня бросил олимпиаду, мне весь год не жить спокойно.
Ци Чэнь, видимо, был вне себя от злости. Его глаза метнули молнию, и он машинально выпалил по-английски:
— You deserve it!
Ши Яо замерла.
Ранее она слышала, как родители с облегчением говорили: «Ци Чэнь быстро адаптируется», «Мы переживали насчёт языка, но за всё это время он полностью освоил китайский»…
Тогда она искренне соглашалась с ними.
Но теперь, в ярости, Ци Чэнь не смягчал слов.
И всё же…
— Но ведь меня же столкнули… — тихо возразила Ши Яо, голос её дрожал от обиды.
Ци Чэнь раздражённо провёл рукой по чёлке и поднялся на ноги.
Он понимал: ему не следовало винить её за то, что она не смогла защитить себя.
Зная, что угроза ещё не устранена, он не имел права быть таким беспечным — тем более позволять себе срывать злость на ней.
Если он найдёт того, кто стоит за этим…
Взгляд Ци Чэня потемнел.
Его кулаки сжались всё сильнее, и по белоснежной коже тыльной стороны руки проступили вены, тянущиеся вдоль предплечья.
Даже школьный врач, вернувшийся, чтобы обработать раны Ши Яо, почувствовал нестабильное эмоциональное состояние юноши и с опаской на него взглянул.
Ши Яо тоже заметила это. Хотя причина была ей неясна, она тут же протянула руку и положила ладонь на его кулак.
От прикосновения Ци Чэнь резко вздрогнул.
Разум опередил инстинкт: он подавил желание оттолкнуть её руку и, опустив тёмные глаза, посмотрел на Ши Яо.
В приподнятых к нему глазах девушки, в её мягких миндальных зрачках, читалась искренняя тревога.
— Братец, пожалуйста, иди на экзамен.
Время стремительно истекало. Ши Яо, отчаявшись, схватила его за руку.
— Прошу тебя, братец.
Веки Ци Чэня судорожно дёрнулись.
Испугавшись внезапного, почти звериного взгляда, Ши Яо инстинктивно отдернула руку, но тут же добавила:
— Я буду ждать тебя здесь, пока ты не закончишь. Не переживай.
Она снова посмотрела на него.
— Хорошо, братец?
Ци Чэнь на мгновение почти растерялся и отвёл глаза.
— Это всего лишь экзамен.
…Ничто не сравнится с её безопасностью.
— Но это же решает вопрос допуска к олимпиаде! Твой результат по литературе такой плохой… Тебе нужна победа для поступления без экзаменов.
Ци Чэнь хотел что-то сказать, но в последний момент проглотил слова.
Он опустил глаза на Ши Яо.
Искреннее беспокойство в её взгляде было не подделкой. Ему ничего не оставалось, кроме как уступить:
— Никуда не уходи. Жди меня здесь.
На лице Ши Яо расцвела радостная улыбка, и она торопливо кивнула.
Ци Чэнь перевёл взгляд на Сунь Сяоюй, стоявшую в углу.
— Присмотри за ней.
Он направился к выходу, затем добавил через силу:
— …Спасибо.
Для Ци Чэня, очевидно, было крайне трудно произносить такие слова незнакомцу.
Хотя голос его был приглушён и хрипл, Сунь Сяоюй, оцепеневшая от неожиданности, как только он вышел, вскрикнула:
— Яо-Яо, ты слышала?! Мой идол сказал мне «спасибо»!
Как только Ци Чэнь скрылся за дверью, Ши Яо, долго терпевшая боль, наконец не выдержала и замахала подруге:
— Сяоюй, быстрее иди сюда… Больно жесть как!
— Ладно-ладно, раз уж обещала, тем более что это мой идол, — бормоча, Сунь Сяоюй подбежала и схватила её за руку.
Потом она сочувственно искоса взглянула на раны Ши Яо, но тут же отвела глаза.
Когда ватный тампон с лекарством коснулся раны, из медпункта раздались два одновременных «с-с-с!»…
*
Ци Чэнь вошёл в аудиторию за три минуты до окончания пятнадцатиминутного допуска к экзамену.
Его появление вызвало удивление у других участников и экзаменаторов.
Однако дисциплина была строгой: наблюдающий учитель стоял прямо за дверью, и никто не осмелился произнести ни слова, лишь провожая взглядом Ци Чэня, который одиноко прошёл к своему месту.
Взяв лист с заданиями, Ци Чэнь быстро пробежал глазами все вопросы, затем подписал имя, класс и номер. Закончив, он не стал сразу отвечать, а две минуты сидел совершенно неподвижно, прежде чем вновь взял ручку.
Экзаменатор, наблюдавший за ним с кафедры, постепенно начал выглядеть всё более странно.
Он заметил: как только Ци Чэнь берёт ручку в руку, её кончик почти не останавливается.
Хотя это был всего лишь внутренний отбор на школьную олимпиаду, формат экзамена имитировал настоящий конкурс.
Экзамен длился восемьдесят минут, и пятнадцать из них уже были потеряны. Наблюдатель ожидал, что Ци Чэнь, даже если не запаникует, хотя бы проявит признаки спешки.
Но он ошибался.
С момента входа в аудиторию на лице юноши не промелькнуло ни единой эмоции помимо привычной отстранённости.
Если бы не запрет вмешиваться в ход экзамена, учитель, вероятно, уже подошёл бы, чтобы заглянуть, как тот вообще успевает писать.
Так прошло пятьдесят минут. Когда экзаменатор уже не выдержал и собрался встать, он вдруг замер.
Первым поднялся тот самый студент с первой парты, который начал писать на пятнадцать минут позже всех.
На его изящном, но суровом лице по-прежнему не было ни тени выражения.
Под взглядами других учеников, которые даже не успели осознать происходящее, Ци Чэнь подошёл к ошеломлённому экзаменатору и положил перед ним работу.
— Сдаю.
Голос юноши прозвучал приглушённо и хрипло.
С этими словами он взял свои две ручки и вышел из аудитории.
Экзаменатор медленно повернул голову к часам.
До официального окончания экзамена оставалось пятнадцать минут.
Иными словами, на восьмидесятиминутную работу он потратил всего пятьдесят минут.
— Да он что, монстр какой-то?!
Учитель дрожащими руками поправил очки и с неприязнью уставился на лист перед собой…
Ци Чэнь уже не обращал внимания на то, что происходило позади.
Если бы не отчаянное выражение на лице девушки, он бы и не вернулся в аудиторию.
Беспокоясь о её состоянии, он невольно ускорил шаг.
Через несколько минут он уже был в медпункте.
Ци Чэнь толкнул дверь как раз в полдень. У окна, в кресле, сидела крошечная фигурка девушки. Её тонкие брови были нахмурены, длинные ресницы слегка дрожали; губы, похожие на лепестки цветка, были полуприкрыты и побледнели от боли.
На руке и колене, свисавших вниз, были наклеены белые бинты.
На тонкой голени один из бинтов уже начал проступать алыми пятнами.
Сердце Ци Чэня будто сжало железной хваткой.
Острая боль заставила его нахмуриться.
В этот миг, словно почувствовав его присутствие, девушка, дремавшая в кресле, смутно открыла глаза.
Узнав Ци Чэня, она мягко улыбнулась сквозь сонную дымку.
— Братец… ты вернулся.
Ци Чэнь бессознательно сжал кулак и подошёл к ней, снова опускаясь на корточки.
Ши Яо с недоумением смотрела на него.
А его взгляд был прикован к кровавому пятну на бинте.
Брови его глубоко сошлись, в глазах застыла тень.
Прошло много времени, прежде чем он, наконец, поднял руку и очень-очень осторожно провёл пальцами по краю бинта, касаясь лишь нетронутой белоснежной кожи рядом — будто боялся повредить самый нежный лепесток на свете.
Затем он поднял глаза и хрипло спросил:
— Больно, зайка?
Ши Яо почувствовала, что должна была бы сейчас рассердиться.
Но почему-то в тот самый миг, когда он произнёс эти слова, вся боль, обида и слёзы, которые она так упорно сдерживала, хлынули единым потоком к самому сердцу.
Её глаза мгновенно покраснели.
Ши Яо крепко укусила губу и энергично кивнула.
Голос её дрогнул от слёз:
— Братец… очень больно.
Рука Ци Чэня, лежавшая рядом с её коленом, слегка дрогнула.
Ему тоже было больно.
Безумно, до исступления больно.
В итоге Ци Чэнь всё же отвёз Ши Яо в больницу. После полного обследования — серии рентгеновских снимков и компьютерной томографии — и подтверждения врачом отсутствия серьёзных повреждений их обоих забрал водитель и отвёз домой.
Тётя Тан, получившая сообщение ещё утром, томилась дома в тревоге и не находила себе места. Внезапно раздался звонок в дверь главного входа виллы.
Тётя Тан на мгновение опешила — все пятеро, живущие в доме, включая её саму, знали код от парадной двери; да и в полдень не должно было быть незапланированных гостей.
Несмотря на сомнения, она поднялась и направилась в прихожую.
Включив видеодомофон, Тан Вэнь несколько секунд с изумлением смотрела на экран.
Затем она пришла в себя и поспешно открыла парадную дверь.
За дверью всё было так, как и на экране видеодомофона:
Ци Чэнь, которого она всегда считала опасным элементом, держал на руках Ши Яо, на ноге которой всё ещё красовался бинт.
Хотя черты его лица по-прежнему оставались холодными и бесстрастными, движения, которыми он оберегал девушку, выдавали явную заботу и внимание.
Поистине походили на настоящих брата и сестру.
И всё же…
http://bllate.org/book/6308/602778
Готово:
