Молодой господин сам это подтвердил — она его девушка!
Девушка…
Госпоже Ли стало отчего-то легче на душе. Зная, насколько холоден и замкнут её молодой господин, она наконец увидела в нём нечто по-настоящему человеческое.
В прекрасном настроении она поправила Линьлинь растрёпанные волосы и мягко сказала:
— Иди, спустись вниз, познакомься.
Линьлинь послушно направилась к лестнице. Едва она добралась до верхней ступеньки и разглядела лицо девушки в гостиной, как радостно вскрикнула:
— Сестра Чэнь!
Да, та самая, о ком ходили слухи как о девушке Цзян Юйциня, оказалась Чэнь Жуянь.
В этот момент Чэнь Жуянь разговаривала с Цзян Юйцинем. Услышав возглас, она подняла голову и сразу же увидела Линьлинь в пижаме.
Неосознанно её лицо озарила улыбка — и выражение мгновенно преобразилось, став по-настоящему тёплым и искренним.
Перед Цзян Юйцинем, своим «бойфрендом», она была лишь вежлива и сдержанна, но перед Линьлинь её чувства были искренними и неподдельными.
— Линьлинь, — позвала Чэнь Жуянь, маня рукой, — иди сюда, садись.
Линьлинь ответила и, подпрыгивая, спустилась по лестнице. Подойдя ближе, она краем глаза заметила Цзян Юйциня и, не раздумывая, выбрала место рядом с ним, тут же прижавшись к нему.
Её движения были настолько естественны, что Чэнь Жуянь, увидев это, невольно нахмурилась и бросила на Цзян Юйциня взгляд, полный скрытого недоверия.
С таким ребёнком, чей ум остался на уровне взрослой девочки, легко можно воспользоваться. Чэнь Жуянь не хотела думать о Цзян Юйцине дурно, но, проработав долгое время в специализированном учреждении, она не могла не быть настороже: в реальности слишком много лицемеров и хищников под маской приличия… Всё дело в том, что она почти не знала Цзян Юйциня и не доверяла ему.
На её пристальный взгляд Цзян Юйцинь спокойно ответил открытым взглядом, не избегая его. Увидев это, Чэнь Жуянь незаметно выдохнула с облегчением — наверное, она слишком много думает.
Их немой обмен взглядами длился не больше пяти секунд, но Линьлинь ничего не заметила и, увлечённая собственными мыслями, спросила:
— Сестра Чэнь, ты пришла навестить его отца?
Чэнь Жуянь опешила:
— Что?
Линьлинь поняла, что ошиблась, и замолчала.
Чэнь Жуянь сообразила и, улыбаясь сквозь слёзы, пояснила:
— Я хотела посмотреть картины моего отца.
Линьлинь наконец всё поняла и театрально раскрыла рот:
— О-о-о!
Вот оно что!
Чэнь Жуянь тихо рассмеялась, но, встретившись взглядом с Цзян Юйцинем, её улыбка слегка померкла.
Она не могла понять этого человека и не имела ни малейшего представления, о чём он думает.
Всего несколько встреч — и он предлагает сделку: сыграть роль его девушки. Хотя условия были заманчивы, с тех пор как она согласилась, спокойного сна у неё не было ни одной ночи. Каждый раз, вспоминая ту сделку, она чувствовала тревогу и сомневалась: не слишком ли она поспешна? Не предала ли она свой «путь», согласившись на такое ради редкой возможности получить спонсорскую поддержку?
Она всё чаще задавала себе этот вопрос и всё больше колебалась.
С тех пор как стала «девушкой» Цзян Юйциня, она ни разу не связывалась с ним — до самого последнего времени.
Она надеялась попасть в дом Цзяней, чтобы хоть одним глазком взглянуть на последнюю работу своего отца. Всего один взгляд… А потом… Потом она примет решение.
Отогнав беспорядочные мысли, она вежливо и мягко улыбнулась:
— Господин Цзян, можно мне сейчас посмотреть ту картину?
Цзян Юйцинь взглянул на неё и кивнул.
Он собирался позвать слугу проводить Чэнь Жуянь, но, услышав, что Линьлинь тоже идёт, передумал и встал, чтобы лично повести их.
Перед смертью отец Чэнь Жуянь, Чэнь Чао, жил в доме Цзяней. В знак уважения к великому художнику семья сохранила его мастерскую в первозданном виде.
Мастерская находилась не в главном здании, а в пристройке позади него. Цзян Юйцинь шёл впереди, а Линьлинь и Чэнь Жуянь следовали за ним. По пути им встречались слуги, занятые своими делами. Увидев эту троицу, они обменивались многозначительными улыбками и шептались между собой, чаще всего глядя на Чэнь Жуянь — будто уже видели в ней будущую хозяйку дома Цзяней.
Чэнь Жуянь чувствовала себя неловко, Цзян Юйцинь же оставался совершенно спокойным. Линьлинь, услышав чьи-то перешёптывания, быстро подбежала к Цзян Юйциню и потянула его за руку:
— Сестра Чэнь — твоя девушка?
Цзян Юйцинь коротко ответил:
— Да.
Линьлинь замолчала. Цзян Юйцинь остановился и, склонив голову, спросил:
— Что с тобой?
Линьлинь шмыгнула носом и тихо спросила:
— Ты будешь так же добр к сестре Чэнь, как ко мне?
Цзян Юйцинь не ответил. Тогда Линьлинь добавила:
— А почему я не твоя девушка?
Цзян Юйцинь спросил:
— Ты хочешь быть моей девушкой?
Хочет ли?
Скорее не «хочет», а «не понимает».
Линьлинь замялась.
Из-за её колебаний в глазах Цзян Юйциня что-то погасло. Он больше не заговаривал, а лишь произнёс:
— Пришли.
Они добрались до мастерской Чэнь Чао.
Цзян Юйцинь вошёл первым, за ним последовали две девушки. Шторы не открывали — лишь зажгли лампу с тусклым светом. Вся комната была уставлена зеркалами от пола до потолка, а сегодняшнее солнце слишком ярко: если бы открыли шторы, глазам пришлось бы несладко.
Эту комнату сам Чэнь Чао переделал под свои нужды, и обилие зеркал выдавало странную привычку художника.
Это не удивляло — у многих художников есть причуды, непонятные посторонним.
Всё в мастерской оставалось таким, как при жизни Чэнь Чао. Слуги лишь убирали пыль, ничего не трогая.
Картина, которую хотела увидеть Чэнь Жуянь, висела на одной из зеркальных стен, прикрытая шёлковой тканью.
Цзян Юйцинь подошёл и снял покрывало. Перед их глазами открылось полотно.
Цвета были приглушённые, картина казалась немного грустной, но в этой грусти чувствовалась необыкновенная нежность.
Старый мост, древнее дерево, извилистая тропинка, убегающая вдаль… Чэнь Чао славился пейзажами, и эта работа тоже запечатлела какой-то уголок природы.
— Ах! — тихо вскрикнула Чэнь Жуянь, и её пальцы задрожали.
Она узнала это место.
Это родина её матери.
Сердце её сжалось от сложных чувств, и дрожь стала неудержимой.
Все знали: Чэнь Чао писал только те места, где побывал. Он объездил всю страну и оставил множество знаменитых работ. Но последняя картина, написанная перед смертью, изображала не город, где он жил, а далёкую деревушку — место, где жили его жена и дочь, место, к которому стремилось его сердце.
Глаза Чэнь Жуянь наполнились слезами, а в груди бурлили чувства.
Она всегда говорила, что глубоко уважает отца и взяла в руки кисть, чтобы идти по его стопам. Но на самом деле знала: уважение было настоящим, но и обида тоже. Она злилась на этого мужчину, который не находил времени для неё и её матери.
Отец писал пейзажи — она выбрала портреты. Это был её маленький бунт.
Но сейчас, глядя на родину, изображённую нежнее, чем в её собственных воспоминаниях, она поняла: то место, на которое она раньше не обращала внимания, было выгравировано в сердце отца с такой заботой и теплотой.
Все обиды мгновенно рассеялись, как дым. Пальцы сами тянулись к кисти — ей срочно нужно было написать картину, какой она ещё никогда не писала!
— Ты можешь забрать её с собой, — раздался рядом голос Цзян Юйциня. Он предлагал ей взять последнюю работу отца. Хотя это незаконченное полотно стоило целое состояние, для него это не имело значения.
Чэнь Жуянь покачала головой и улыбнулась:
— Нет, я уже получила нечто гораздо более ценное.
Цзян Юйцинь взглянул на неё, убедился, что она говорит искренне, и больше не стал настаивать:
— Если захочешь устроить выставку, добавь эту картину — тебе не только не понадобятся спонсоры, но и зрителей будет предостаточно.
— Если бы я действительно хотела использовать имя отца, разве я не сделала бы это сразу? Ведь даже одного упоминания «дочь Чэнь Чао» было бы достаточно, чтобы стать известной. По крайней мере, я бы не оставалась в безвестности до сих пор.
У неё тоже было своё достоинство — чистота художника.
Подумав об этом, она отвела взгляд от картины отца и перевела его на Линьлинь.
Та уже давно перестала смотреть на полотно и, увлечённо корча рожицы, играла с собственным отражением в зеркале.
Желание рисовать стало ещё сильнее.
Ей захотелось написать портрет Линьлинь.
Эта мысль возникла ещё при первой встрече, а теперь, увидев картину отца, она окрепла. Где-то внутри звучал голос: сейчас она способна создать лучшую работу в своей жизни, и именно Линьлинь, подарившая ей это странное чувство, должна стать её моделью. Возможно, это станет прорывом в её творчестве.
Цзян Юйцинь заметил жар в её глазах, сделал пару шагов вперёд и, якобы чтобы рассмотреть модели в мастерской, незаметно загородил Линьлинь от её взгляда.
Чэнь Жуянь на миг растерялась, затем горько усмехнулась.
Она поняла его намерения, но не собиралась сдаваться. Прямо направившись к Линьлинь, она подошла и спросила:
— Линьлинь, чем занимаешься?
Линьлинь, увлечённо разглядывая своё отражение с подпертым ладонью подбородком, обернулась:
— Играю с Линьлинь в зеркале.
— Весело? — улыбнулась Чэнь Жуянь.
— Весело! — кивнула Линьлинь.
Чэнь Жуянь так захотелось погладить её по голове, но, подумав, не стала этого делать. Она помедлила, подбирая слова, и осторожно сказала:
— Линьлинь, сестра Чэнь хочет попросить тебя об одной услуге. Хорошо?
Линьлинь моргнула:
— О какой?
Чэнь Жуянь уже собиралась ответить, но её прервал резкий звон — звук разбитого стекла сверху. Она подняла голову и увидела, что зеркало на потолке расшаталось.
Опасность!
Это слово пронеслось в голове, но тело словно окаменело — она не могла пошевелиться.
Когда зеркало уже начало падать прямо на неё и Линьлинь, кто-то сильно толкнул её в сторону. Она упала на пол.
Хруст!
Осколки разлетелись во все стороны. Один из них прошмыгнул по щеке, оставив кровавую царапину, но она не обратила на это внимания — её взгляд лихорадочно искал Линьлинь.
— Линьлинь!
С Линьлинь всё было в порядке: Цзян Юйцинь прикрыл её собой и повалил на пол, далеко от места падения зеркала.
Никто не пострадал.
Чэнь Жуянь глубоко выдохнула и, обессилев, опустилась на пол.
Слава богу.
Тем временем Линьлинь, только осознав, что её сбили с ног, тихо ахнула. Цзян Юйцинь поднял её, и тут она наконец поняла:
— Зеркало упало!
Она была так напугана, что запнулась и не могла выговорить слово.
Цзян Юйцинь оставался невозмутимым:
— Ничего страшного. Госпожа Ли всё уберёт.
Он нахмурился и поднял глаза к потолку.
Надо будет срочно вызвать мастера, чтобы всё починить и укрепить… Он уже начал планировать, как вдруг почувствовал, что его схватили за руку.
Это была Линьлинь.
— Кровь! — вскрикнула она и, не раздумывая, сунула его палец себе в рот, слегка прикоснувшись языком.
Цзян Юйцинь: «…»
Он замер, затем свободной рукой приподнял её подбородок, заставив разжать челюсти, и вынул палец.
— Нельзя так, — нахмурившись, сказал он. — Ни лизать, ни кусать нельзя.
Линьлинь, которой было немного больно от его пальцев, обиженно надулась:
— Но у тебя кровь!
— Просто намажем мазью, — спокойно ответил Цзян Юйцинь.
Линьлинь смирилась, но тут заметила, что щека Чэнь Жуянь тоже кровоточит, и обеспокоенно воскликнула:
— Сестра Чэнь, тебе тоже надо обработать рану!
Чэнь Жуянь только сейчас пришла в себя. Она поднялась, дрожащими пальцами коснулась щеки и, не придав значения царапине, сказала:
— Со мной всё в порядке.
Действительно, обошлось без серьёзных последствий — и всё благодаря Цзян Юйциню.
Чэнь Жуянь поблагодарила его, и все трое поспешили покинуть мастерскую.
Вернувшись в главное здание, на палец Цзян Юйциня и щеку Чэнь Жуянь быстро наклеили пластыри. Госпожа Ли, стоя рядом, тревожно вздыхала:
— Ах, как же вы так неосторожны… Хорошо, что ничего страшного не случилось…
http://bllate.org/book/6275/600474
Готово:
