Отец Шэнь Тун промолчал, обращаясь лишь к дочери:
— Тунтун вернулась? Успела поужинать?
Эта пара ссорилась и мирилась уже много лет, и почти всегда верх брала мама Шэнь Тун.
Её муж — мягкий и немногословный учёный — всегда уступал младшей на десяток лет избалованной супруге, позволяя ей вымещать на нём любые капризы.
Иногда её выходки заходили так далеко, что даже Шэнь Тун не выдерживала: «Да разве так можно баловать!»
И в самом деле, на этот раз мама тут же вспылила и швырнула телефон на пол:
— Шэнь Минфэй! Ты что, делаешь вид, будто не слышишь? Жить дальше собираешься или нет?
С этими словами она зарылась лицом в ладони и расплакалась.
Шэнь Тун с болью отвела взгляд.
Сразу слёзы — ну куда уж дальше драматизировать? Ясно же, что всё будет по её хотению.
Но на этот раз её предчувствие подвело.
Отец не спешил приносить извинения и компенсации. Он лишь напряжённо произнёс:
— Хватит устраивать сцены. Столько лет без связи — не так-то просто сразу заговорить.
— А нельзя было самому попытаться наладить контакт? Ты что, слишком гордый интеллигент? За что я вообще вышла замуж за тебя? Разве ты не можешь проявить хоть каплю заботы о собственной дочери?
Шэнь Тун слушала всё это и только теперь поняла, какое отношение имеет к происходящему.
На днях, когда она обедала со своими подругами, мама узнала, что Гэ Юньлэй этим летом пойдёт стажироваться в «Цинлин Кэпитал». И тут же загорелась идеей.
Она давно изучала правила поступления в британские университеты и знала: для поступления в престижный вуз крайне важен опыт стажировки во время бакалавриата. Поэтому, преодолев стыд, она прямо спросила у мамы Юньлэй, как подать заявку на стажировку и нельзя ли через знакомых устроить дочь туда.
Мама Юньлэй тогда охотно согласилась, но обе женщины прекрасно понимали: это была лишь вежливость.
Ведь они всю жизнь соперничали друг с другом — в юности из-за права быть первой танцовщицей, а теперь — из-за успехов дочерей. И вот, наконец, Гэ Юньлэй явно обогнала Шэнь Тун. Неужели теперь позволить маме Шэнь Тун всё исправить?
Мама Шэнь Тун мучилась, боясь преждевременно состариться от тревог, и долго жаловалась мужу. Но, как ни странно, оказалось, что основатель «Цинлин Кэпитал» — одноклассник её мужа по начальной школе!
— Твоё профессорское достоинство дорого стоит, а моё лицо, получается, можно продавать на вес? — сквозь слёзы говорила она. — Думаешь, мне легко просить кого-то? Это же твоя родная дочь! Тебе разве не больно смотреть, как она всю жизнь останется бездарностью?
Эти слова ударили прямо в сердце — и отца, и дочь.
Шэнь Тун молчала, и голова её раскалывалась ещё сильнее.
Тем временем отец терпеливо объяснял, что дело не в нежелании помочь, а в том, что они не виделись более тридцати лет. Даже если восстанавливать связь, потребуется время, не говоря уже о том, что тот человек — крупная фигура в финансовом мире и, возможно, вовсе не помнит такого старого одноклассника…
Мама продолжала всхлипывать. От истории о том, как в детстве у Шэнь Тун была пневмония и они чуть не остались без денег на лекарства, до сетований, что на встречах с подругами она всё время носит одну и ту же сумку известного бренда и чувствует себя униженной — одним словом, весь мир был против неё, и никто не понимал её страданий.
Голова у Шэнь Тун распухла, будто надувной шар. Она незаметно бросила отцу утешительный взгляд: «Товарищ Шэнь, женился бы ты не только на красоту! От одной внешности толку мало — гляди, как мучаешься!»
Отец встретился с ней глазами и с пониманием вздохнул.
Взглянув на дочь повнимательнее, он вдруг нахмурился и приложил руку ко лбу:
— Ой, да ты вся горишь!
— Ничего страшного, просто простудилась, — начала было Шэнь Тун, но отец уже потащил её в комнату.
— Измеряла температуру? Приняла лекарство? С детства у тебя высокая температура вызывает судороги… Обедала сегодня? Нельзя принимать таблетки на голодный желудок…
Пока отец и дочь занимались лечением, мамин спектакль остался без зрителей.
В гостиной королева некоторое время ворочалась на своём диване, но в конце концов не выдержала и отправилась в ванную, чтобы намочить полотенце холодной водой.
…
Шэнь Тун приложила прохладное полотенце ко лбу, приняла лекарство и вскоре почувствовала, как жар спадает.
Во сне её обильно обливал пот. Ей казалось, будто она — одинокая лодчонка, плывущая сквозь смутные звуки.
То мама ворчала, что она бездарность.
То отец спрашивал, чего бы она хотела поесть.
То старые одноклассники хором поддразнивали её с Гу Сихвэнем.
Вокруг гремела музыка из караоке, лица всех вокруг искажались, будто в картинах постмодернизма, и эта давящая масса звуков и образов душила её.
Среди этого хаотичного мерцания вдруг распахнулась дверь, и вошёл парень в чёрном.
Его голос, глубокий, как контрабас, мгновенно заглушил весь шум вокруг.
— Муму, я уже здесь. Уложился в полчаса.
Шэнь Тун резко проснулась.
Сон затянулся надолго. За окном уже сгущались сумерки, вечерние облака окрасились в тёмно-синий, и вся комната будто погрузилась в глубокую воду, покрытую тонким льдом.
Вода пропитала одежду — или, скорее всего, это был пот, — и теперь она ледяными нитями струилась по коже.
Шэнь Тун подумала, что пора принять душ, но тело будто приросло к постели, а в ушах всё ещё звенел бархатистый тембр виолончели…
…Почему звук становился всё чётче? Неужели он действительно за дверью?
Среди пронзительного голоса матери она различила низкий, спокойный тембр молодого мужчины. Слова не разобрать, но интонация вежливая и сдержанная.
Шэнь Тун неуверенно поднялась, ноги подкашивались, и, дойдя до двери, приоткрыла её на щелочку. В этот момент она услышала, как её мама с пафосом воскликнула:
— Ах, Сяо Е, мне всю жизнь хотелось иметь сына вроде тебя!
Автор говорит:
Завтра в полдень раздам красные конверты первым комментаторам.
Благодарю за брошенные гранаты: 18698250 — 2 шт.; BobbidiBoo — 1 шт.
Благодарю за питательные растворы: Чэнь Бу Чжи Бу Чжи — 40 бут.; buptldf — 9 бут.; Ли Вэньюнь — 5 бут.; Сяо Бао, у которого много кумиров, Гунсунь Дяньлу, Сюй Цзиньцунь — по 2 бут.; Цзян Юй, который не ест рыбу — 1 бут.
Марш болтал в гостиной с её родителями — какой причудливый сон!
В детстве он часто бывал в доме Шэнь. На праздники, каникулы, в любое свободное время, когда дома было пусто и скучно, он приходил к Шэнь Тун делить семейный ужин.
Но сейчас перед ними сидел уже совсем другой человек. В простой гостиной, окутанный мягким светом напольной лампы, он всё равно источал лёгкую отстранённость.
Мама Шэнь Тун, конечно, этого не замечала. Она сыпала вопросами, будто проводила допрос: учёба, карьера, перспективы развития компании «Юньту Инновейшн». Казалось, будто финансовый журналист пришёл на пресс-конференцию.
Марш отвечал терпеливо, сидел прямо, как на параде, — именно такой тип мужчин больше всего нравится матерям.
А ещё он был чертовски красив.
Мама Шэнь Тун, будучи пожизненным членом общества поклонников внешности, когда-то предпочла лицо профессора Шэня всем богатствам недвижимого магната. Поэтому, едва увидев Е Вэня, она тут же записала его в список потенциальных зятьёв. Через несколько минут разговор уже скатился к теме «Берите пример!», и она с энтузиазмом начала расхваливать свою дочь:
— Ты ведь знаешь, она с детства послушная, умница и доброжелательная, унаследовала все лучшие черты от нас. Представь, если бы она выглядела как отец, а умом пошла бы в меня — разве не беда?
— Тётя, вы очень остроумны, — не сдержал улыбки Марш.
От этой улыбки его холодная аура мгновенно растаяла, как весенний снег. Так и есть — «человек, подобный нефриту, без равных в мире».
Мама Шэнь Тун с каждой секундой влюблялась всё больше и стала ещё радушнее:
— Сяо Е, ты ведь столько лет не заходил. В детстве же так дружил с нашей Тунтун! Чаще приходи в гости.
— Хорошо.
— В следующий раз заранее предупреди, что хочешь поесть — приготовлю всё, что пожелаешь. Знаешь, наша Тунтун за все эти годы ни разу не приводила домой другого юношу. Ты — единственный!
Марш на мгновение замер, потом неловко ответил:
— Хорошо.
Шэнь Тун не выдержала и распахнула дверь:
— Мам!
Мама предостерегающе сверкнула глазами и тут же утащила её обратно в комнату.
Ранее Шэнь Тун приняла жаропонижающее и сильно вспотела — выглядела она, мягко говоря, непрезентабельно.
Мама заставила её немедленно принять душ, переодеться, затем быстро накрасила губы и капнула за уши Chanel №5.
Шэнь Тун взглянула в зеркало и остолбенела.
Это было платье для выступлений на виолончели — торжественное, почти церемониальное, которое годами пылилось в шкафу.
Выходить в таком наряде — разве не выглядеть как сумасшедшей?
Но мама, словно одержимая, добавила к образу пару жемчужных серёжек, которые великолепно сочетались со снежно-белыми плечами дочери.
Хотя в последнее время Шэнь Тун и начала проявлять бунтарский дух, решимости сказать «нет» перед лицом императрицы у неё пока не хватало.
В итоге она всё же вышла в гостиную, краснея от стыда.
Она не смела смотреть ни на отца, ни на Марша. К счастью, между ней и отцом существовала прочная боевая дружба, и он вовремя подал реплику:
— Тунтун, Сяо Е говорит, ты забыла очень важную вещь на мероприятии. Он специально принёс её тебе.
Шэнь Тун сразу заметила на журнальном столике робота и бросила взгляд на «императрицу».
Мама всегда считала участие в робототехнических соревнованиях пустой тратой времени. В старших классах она даже заставила дочь выйти из школьной команды. Этот робот в их доме считался запрещённым предметом.
Но, видимо, ореол Марша оказался настолько ярким, что мама даже не заметила, что именно он принёс. В её глазах был только будущий зять.
— Сяо Е, мы хотели бы оставить тебя на ужин, но сегодня у меня болит поясница, да и еды особо не готовила. Может, вы с Тунтун сходите куда-нибудь?
— Конечно, не стоит беспокоиться. Отдыхайте.
— Рядом есть французский ресторан с отличными отзывами. Самое подходящее место для молодых людей.
— Хорошо, я провожу Шэнь Тун туда.
Шэнь Тун, совершенно измотанная, засунула ноги в поданные мамой туфли на каблуках и шагнула в ночную тьму.
Ей хотелось, чтобы ночь была ещё темнее — может, тогда она сумеет скрыть своё пылающее от стыда лицо!
В мае в городе Шанхае цвела весна.
Даже в их старом районе цветочные клумбы пестрели, будто сошедшие с обложки девичьей манги. Такая романтичная обстановка в сочетании с их эффектной внешностью немедленно привлекла любопытные взгляды соседей.
— Тунтун, это твой молодой человек? Какая прекрасная пара!
— Когда свадьба?
— Даже дочка семьи Шэнь вышла замуж… Пора признавать, что стареем. Помните, как в детстве её стоило только подразнить — и она тут же плакала…
Теперь ей тоже хотелось плакать…
Шэнь Тун превратилась в муравья на раскалённой сковороде и, стуча каблуками, почти бежала по садовой дорожке, будто галька под ногами жгла ступни.
Марш же шёл спокойно, останавливался, когда кто-то обращался к нему, и позволял себя рассматривать — настоящий джентльмен.
Как только они вышли за пределы двора, Шэнь Тун, опустив голову к своим туфлям, пробормотала:
— Прости… Моя мама просто привыкла всё преувеличивать.
— Тебе не холодно? — спустя некоторое время спросил Марш.
Она и не замечала, но, простуженная и с открытыми плечами под ночным ветром, действительно замёрзла.
Однако она решительно покачала головой, но тут же чихнула.
Смущённо рыская в сумочке в поисках салфетки, она увидела, как Марш начал расстёгивать куртку.
Боже правый.
Шэнь Тун прикрыла лицо салфеткой и замахала руками, пятясь назад —
Выглядело так, будто она с матерью сговорились заманить его в ловушку, а чих даже вовремя подстроили, как в театре.
Марш лишь слегка усмехнулся:
— Муму, ты и правда повзрослела.
Шэнь Тун: «?»
— Забыла, как грелась зимой раньше?
Раньше зимой…
Ах да — отбирала у него шапку, шарф, перчатки…
А потом специально засовывала ледяные ладони ему за шиворот…
Воспоминания заставили её умереть от стыда. Хотя в этом нельзя было полностью винить её — разве не милы были его вещи?
Не каждый же день увидишь парня с белым помпоном на шапке!
Пока Шэнь Тун стояла в задумчивости, Марш снял свою бейсболку и надел ей на голову, полностью испортив причёску, которую создала мама.
Затем он снял куртку и накинул ей на плечи, полностью скрыв красивое платье:
— Так лучше.
Что именно лучше…
— Пойдём перекусим на уличной закусочной, — сказал он, застёгивая ей молнию. — Платье красивое, не стоит его пачкать.
Шэнь Тун стояла как вкопанная.
Его куртка была тёплой, запах — тёплым, даже голос звучал не так холодно, как обычно.
А она, напротив, застыла, будто ледяная статуя, и дрожь, поднимавшаяся вместе с каждым щелчком молнии, доходила до самого темени.
Это чувство было странным.
Она медленно шла рядом с ним, будто кастрюля с супом на медленном огне.
Суп бурлил, выпуская горячие пузырьки, и каждый шептал одно и то же: «Это чувство действительно слишком странное».
Уличная закусочная находилась прямо у дороги.
http://bllate.org/book/6256/599238
Готово:
