О чём вообще можно говорить? Речь может идти только об ущербе — и о том, как его максимально возместить. Именно так всегда смотрела на проблемы Хэ Цин. Теперь она понимала: исход сегодняшней ситуации напрямую повлияет на её карьеру и будущее. В комнате присутствовали два руководителя агентства «Шэнфан», но их интересовал лишь Гу Юньшэнь, а не она.
И в самом деле, едва Хэ Цин произнесла эти слова, оба руководителя тут же перевели взгляд на Гу Юньшэня. Он — национальное достояние, божественный идол, которого бережно охраняет вся страна. Его репутация неприкосновенна. Если из-за Хэ Цин всплывёт какой-нибудь скандал или компрометирующая утечка, убытки окажутся несоизмеримы с деньгами — тем более что ему и так не нужны деньги.
Руководители переглянулись.
— Давайте так: пусть Хэ Цин опровергнет всё.
— Да, именно. Скажет, что вы друзья или что-то в этом роде. Главное — не втягивать в это мистера Гу.
Ци Ло, привыкший додумывать за других, тут же испугался, что Хэ Цин сейчас выставят козлом отпущения, свалят на неё всю вину и просто уберут с глаз долой. Он быстро встал и загородил её собой:
— В нынешней ситуации опровержение уже не поможет уладить всё миром. Я думаю…
Да, Ци Ло, хоть и импульсивен, но говорит правду.
Хэ Цин поняла, что он переживает за неё, и мягко придержала его за руку, не давая продолжать. Затем она выглянула из-за его спины и посмотрела на Гу Юньшэня с мольбой в глазах:
— Давай поговорим наедине, хорошо?
В переполненной комнате невозможно было нормально извиниться.
Ей всё ещё хотелось принести ему извинения и обсудить наилучшую стратегию для пиар-кампании.
Хэ Цин отстранила Ци Ло и направилась к выходу.
К кому она вообще обращалась? Кто она такая, чтобы вызывать Гу Юньшэня за дверь? Оба руководителя «Шэнфана» вскочили с мест, готовые окликнуть её, но не успели — Гу Юньшэнь уже поднялся первым.
Он слегка поправил воротник, словно нечаянно бросил взгляд на Ци Ло и вышел из зала.
Никто не ожидал, что Гу Юньшэнь действительно последует за Хэ Цин в коридор. Все переглянулись в замешательстве: ведь ещё недавно, когда он прибыл, руководство лично встречало его с напряжённой, почти враждебной атмосферой. А теперь, с тех пор как вошла Хэ Цин, ни единой искры гнева или тревоги не осталось.
Хэ Цин стояла в коридоре и кивнула, когда Гу Юньшэнь вышел:
— Как бы то ни было, возможно, тебе досталось больше проблем, чем мне. Фотографию сделала я, пост в Weibo опубликовала я. Извини. Мне не следовало этого делать.
Взрослые всегда несут ответственность за свои поступки. Хэ Цин не собиралась уклоняться от неё.
Гу Юньшэнь стоял перед ней, высокий, словно сошедший с небес, с чистым, прозрачным взглядом. Даже после всего случившегося он не проявил к ней ни капли раздражения — в нём чувствовалось настоящее благородство.
Хэ Цин продолжила:
— На самом деле я не собиралась публиковать это. Вчера после бокала вина мне стало немного дурно… Конечно, я не оправдываюсь — это целиком и полностью моя вина. Так что теперь решай сам: как нам поступить? Я готова всё сделать, чтобы сохранить твой имидж. В остальном — как угодно, лишь бы не раскрывать, что было в тот вечер. Это мой предел.
Случившееся уже не исправить. Возможно, ты считаешь, что извинения бессмысленны, но я искренне осознаю свою ошибку. Мне не следовало фотографировать тебя и тем более выкладывать это в сеть.
Она искренне извинялась, опустив глаза, выглядела необычайно покорно. Гу Юньшэнь — человек такого уровня, что если бы все узнали об их близости, это стало бы для него позором, способным уничтожить его под гнётом общественного мнения.
Но пока она говорила, Гу Юньшэнь задал ей совсем другой вопрос:
— Почему ты сделала ту фотографию?
— …
Она не ожидала, что их мысли пойдут по разным рельсам. Возможно, она ослышалась? Но Гу Юньшэнь повторил:
— Почему ты сделала ту фотографию?
Он сделал шаг вперёд. Солнечный свет из окна озарял его брови и глаза. Он смотрел на неё, стоя спиной к свету, и у неё возникло ощущение, будто он шепчет. Почти машинально Хэ Цин ответила правду:
— Наверное… потому что ты красив?
Его тонкие губы слегка изогнулись в улыбке. Гу Юньшэнь резко отвернулся, больше не глядя на неё, но в голосе уже слышалась лёгкая весёлость:
— Желание запечатлеть красоту — простительно. Пост уже опубликован, и теперь бессмысленно винить кого-то. Подожди здесь. Я поговорю с руководством «Шэнфана» о том, как лучше провести пиар-кампанию. А ты просто будь готова сотрудничать.
Оба руководителя «Шэнфана» носили фамилию Шэн и были братьями.
Так он просто оставил её ждать в коридоре?
Гу Юньшэнь оказался таким же мягким и деликатным, как о нём писали в сети. Несмотря на серьёзность инцидента, он спокойно обсуждал дальнейшие шаги — лучше и желать нельзя. Хэ Цин была только рада.
Совещание проходило в самом конце длинного коридора. Она наблюдала, как Гу Юньшэнь вошёл обратно и сел на своё место, а вскоре Ци Ло выгнали из зала.
Ци Ло всё ещё волновался:
— Ну как? Что он сказал? Они ведь не собираются свалить на тебя всю вину?!
Они стояли плечом к плечу. На стене висела галерея фотографий звёзд, и Хэ Цин заметила снимок Ша Янь. Оказывается, они из одного агентства.
— Если бы они действительно свалили на меня всю вину, было бы даже лучше, — Хэ Цин обернулась к залу, где Гу Юньшэнь уже вновь принял свой обычный, вежливый и сдержанный вид. — Тогда я бы просто бросила всё к чертям и заявила: «Да, я в погоне за своим кумиром добилась своего — затащила его домой и… ну, ты понял».
Слова «ты понял» она почти прошептала, будто делилась этой мыслью с внутренним маленьким демоном. Неожиданно ей показалось, что в зале тот самый джентльмен только что поднял на неё взгляд.
Ци Ло не расслышал конец фразы и придвинулся ближе:
— Ты затащила кумира домой? Его фанатки бы рыдали в три ручья…
К счастью, Гу Юньшэнь оказался разумным человеком и не довёл дело до разрыва отношений. Ничего подобного не случится.
Хэ Цин не сводила глаз с совещания. Она не слышала, о чём там говорят, но видела, как руководители «Шэнфана» и глава отдела по связям с общественностью обсуждают документы с юристами. Лица обоих Шэнов заметно смягчились по сравнению с тем, какими они были в начале встречи, и теперь они улыбались, сидя рядом с Гу Юньшэнем.
Вскоре все в зале поднялись. Гу Юньшэнь вышел первым, окружённый командой юристов. Как только дверь открылась, Хэ Цин поспешила навстречу:
— Уже есть план пиар-кампании?
Он едва заметно кивнул, но, встретив её сияющий взгляд, тут же отвёл глаза. Проходя мимо, он слегка замедлился и, наклонившись к ней, тихо усмехнулся:
— «Ты понял»? Ты действительно способна на такое.
Хэ Цин:
— …
Как он узнал?!!
Она резко подняла голову, но Гу Юньшэнь уже уходил. Следом за ним подошёл один из юристов:
— От вас сейчас зависит исход всего кризиса, мисс Хэ. Контракт уже передан вашему менеджеру. У вас есть целый день на размышление. Завтра дайте ответ. Это уже минимально возможные потери, и мы не примем отказа. Надеемся на ваше сотрудничество. Всего доброго.
Оба руководителя «Шэнфана» пристально следили за ней. Она, как провинившаяся, теперь должна была искупить вину.
Хэ Цин всё ещё не могла прийти в себя от шока и машинально ответила:
— Конечно, я сотрудничаю. Обязательно.
Руководство «Шэнфана» и глава отдела по связям с общественностью отправились провожать Гу Юньшэня. Неужели он читает по губам?
Хэ Цин прикрыла лицо рукой. От одной мысли, что он услышал её шутку, ей хотелось провалиться сквозь землю.
Но вскоре она поняла: это ещё не самое шокирующее. Гораздо большее ждало её впереди.
Ци Ло раскрыл папку с документами и чуть не подпрыгнул от удивления:
— Боже мой, Сяо Цинцин! Ты не просто избежала беды — тебе невероятно повезло! Ты представляешь? Если подпишешь этот контракт, величественный бог Гу Юньшэнь формально станет твоим парнем! Ты будешь играть влюблённую фанатку, а твой партнёр по раскрутке — сам Гу Юньшэнь! Ты просто ударила в джекпот!
Хэ Цин:
— …
Глава отдела по связям с общественностью звали Лю Инчунь. Ей было за сорок, и она немного поправилась от счастья. Лю Инчунь терпеть не могла, когда её называли по имени, поэтому в компании все звали её «сестра Лю», а за глаза — «красавица Лю».
Проводив Гу Юньшэня, она тут же вернулась на двенадцатый этаж и созвала экстренное совещание для Хэ Цин и Ци Ло.
Хэ Цин просмотрела документы: контракт касался конфиденциальности в рамках пиар-кампании. В приложении подробно расписывались условия, включая срок совместной раскрутки — три года.
Как только «красавица Лю» вернулась, Ци Ло тут же подал ей стакан кипячёной воды:
— Сестра Лю, вы так устали! Что нам делать дальше?
«Красавица Лю» взяла стакан и улыбнулась Хэ Цин:
— Когда мы подписывали с тобой контракт, тебя рекомендовал сам мистер Шэнь. Руководство всегда к тебе благоволило, верно?
Если не считать полного игнорирования — то да. Хэ Цин кивнула:
— Да, благодарю компанию за многолетнюю поддержку.
«Красавица Лю» широко улыбнулась:
— Этот инцидент в Weibo нельзя недооценивать. Ранее твой имидж был выстроен отлично, и теперь мы можем этим воспользоваться. Гу Юньшэнь, возможно, не будет полностью сотрудничать, но даже возможность раскручиваться вместе с ним — твоё главное преимущество. Поэтому действовать нужно осторожно.
Она и Ци Ло обсудили несколько вариантов постов для Weibo, но Хэ Цин сидела рассеянно. Гу Юньшэнь — человек такого уровня, да ещё и прибыл с целой командой юристов. Почему он так легко согласился на совместную раскрутку? У Хэ Цин в индустрии полно чёрных пятен, да и недавние слухи не добавляют ей популярности. Зачем ему связываться с ней?
Фанаты Гу Юньшэня называют его «богом Юнь». С ним сватали чуть ли не каждую известную актрису, но всех фанаты презирали. А уж такую, как Хэ Цин, с её репутацией… Как только появится новость, его немедленно свергнут с пьедестала.
«Красавица Лю» протянула Хэ Цин внутренний график публикаций:
— Посмотри, я выбила для тебя отличные площадки. Такой шанс выпадает раз в жизни — постарайся!
Ци Ло принял документы:
— Спасибо, сестра Лю!
«Красавица Лю» встала и показала жестом «позвони»:
— У вас дальше планы?
Ци Ло:
— Вы же сказали, что Гу Юньшэнь может не сотрудничать. Поэтому нам нужно отвезти контракт ему и обсудить формат пиар-кампании. Потом позвоним вам — понадобится помощь отдела по связям с общественностью в модерации комментариев. А пока Хэ Цин должна съездить на съёмочную площадку и доснять две сцены.
«Красавица Лю» поднялась и сделала Хэ Цин знак «позвони»:
— При любых вопросах звони мне напрямую. Вы же знаете: пока мистер Шэнь на посту, руководство «Шэнфана» всегда будет вас поддерживать.
Хэ Цин поспешила встать и остановила её:
— Сестра Лю, этот пиар-план — ваша инициатива или идея команды Гу Юньшэня? Мне кажется, это не совсем уместно.
«Красавица Лю» слегка кашлянула и, желая приписать заслугу себе, решительно заявила:
— Конечно, это наша идея! Ты даже не представляешь, как трудно было уговорить Гу Юньшэня на совместную раскрутку с тобой.
Хэ Цин кивнула:
— Понятно. Спасибо.
Когда «красавица Лю» ушла, Ци Ло быстро собрал документы:
— Не зацикливайся на этом сейчас. Прочитаешь детали, когда поедем к Гу Юньшэню. Сейчас главное — на съёмочную площадку, доснимать сцены. Время дорого! Уже ждут съёмки рекламы. Теперь, когда ты связана с Гу Юньшэнем, у тебя автоматически появится трафик — и ресурсы сами польются рекой.
Хэ Цин шла за ним, но медленно:
— Всё получается слишком гладко. И почему Гу Юньшэнь вообще согласился на такую совместную раскрутку? Это не имеет смысла.
Ци Ло прошёл несколько шагов, обернулся и увидел, что она отстаёт. Он вернулся и потянул её за руку:
— Ах, боже мой, да какая разница, почему он согласился! Главное — согласился! Подпишешь контракт — и всё. А в деталях просто будь помягче с ним. Он же кто? Не факт, что вообще захочет с нами работать!
Хэ Цин дала себя увлечь к лифту. Не успели они спуститься, как Ци Ло получил звонок от съёмочной группы. У Хэ Цин, как у второстепенной актрисы, было всего несколько сцен, но теперь режиссёр настойчиво требовал доснять дополнительные.
Ци Ло пообещал приехать на киностудию через полчаса и направился вниз.
http://bllate.org/book/6230/597589
Готово:
