Сюй Нянь была девушкой, чрезвычайно поздно созревшей в любви. Пока кто-то не проявлял явного интереса, она не ставила ему никаких барьеров. Например, раньше она совершенно не замечала скрытого смысла во взгляде Янь Чжэна и воспринимала его случайные прикосновения — когда он клал руку ей на плечо — просто как необходимость для съёмок.
Если бы Сюй Нянь тоже нравился Янь Чжэн, Чжоу Чэньсяо не стал бы возражать. Но при их последней встрече было совершенно ясно: Сюй Нянь считала Янь Чжэна лишь знакомым, даже не другом в полном смысле этого слова. Значит, его нынешние намеренно двусмысленные действия, которыми он пользуется из-за её наивности, были просто недопустимы.
Рядом всё ещё пытался вывести его из себя звезда экрана Цзя Сяочу, задавая всё новые и новые провокационные вопросы, но Чжоу Чэньсяо уже не обращал на него внимания. Воспользовавшись своим ростом, он легко отстранил Сяочу и решительным шагом подошёл к Сюй Нянь и Янь Чжэну. Не давая последнему опомниться, он схватил его за воротник и буквально оттащил на два-три метра назад.
— Командир Чжоу? — Сюй Нянь только что слушала, как Янь Чжэн рассказывал ей сплетни. Он как раз дошёл до того, что из-за характера Цзя Сяочу его репутация и популярность среди зрителей гораздо ниже, чем у Ляо Яньчуаня. Да и в глазах обычных людей военный должен выглядеть именно как Ляо Яньчуань, а не как Цзя Сяочу. Поэтому, какими бы доводами ни оперировала съёмочная группа, замена Ляо на Сяочу всё равно выглядела так, будто тот протолкнулся в проект благодаря связям и деньгам…
Неожиданно источник сплетен исчез прямо на середине фразы. Подняв глаза, Сюй Нянь увидела Чжоу Чэньсяо с таким свирепым взглядом, будто он мог убить на месте. Янь Чжэн, которого он оттащил в сторону, чуть не упал, но вовремя подоспевший «старший брат» Сяочу подхватил его.
Звезда экрана, привыкший к вседозволенности и дерзости, никогда не терпел подобного унижения и тут же выругался:
— Да пошёл ты к чёрту со всей своей роднёй! Если ты такой крутой, лезь на меня, а не трогай моего мальчика!
Все, кто знал Цзя Сяочу, понимали: как только он начинал ругаться, это означало, что сейчас он ударит. Но на этот раз Янь Чжэн, словно оглушённый падением или растерянный, даже не попытался его удержать. Цзя Сяочу замахнулся — первые два удара ушли вхолостую, но третий, удар ногой, был настолько силён, что треснула доска на стене за спиной Чжоу Чэньсяо.
— Сяочу-гэгэ, что ты делаешь! — Сюй Нянь никак не ожидала такого поворота. Её волновало не то, что Чжоу Чэньсяо проиграет в драке — она боялась, что, независимо от степени вины Сяочу, Чжоу не сможет ответить ударом. А даже если не ответит, в воинской части всё равно начнётся расследование.
В панике она бросилась вперёд и встала прямо перед Чжоу Чэньсяо, ясно давая понять: если кто-то хочет ударить его — пусть сначала ударит её.
Только тогда Янь Чжэн вспомнил, что нужно удержать Сяочу:
— Гэгэ, успокойся, наверное, командир Чжоу просто что-то не так понял.
Цзя Сяочу, не попав ни разу, всё ещё кипел от злости:
— Какое нахрен недопонимание! Я, Цзя Сяочу, всегда первым лезу в драку, когда дело касается таких ситуаций! Никогда не было так обидно! Кто начал первым? Он? Потому что он командир спецназа, он считает себя выше всех? Не видел, как бьёт золотой петух?
— Нет, гэгэ, — с досадой вздохнул Янь Чжэн. — Ты же сам знаешь, сколько людей ты уже избил в этом году.
Сюй Нянь: «…»
Кажется, она наконец поняла, почему продюсеры не решаются официально объявить Цзя Сяочу её старшим братом.
— Ладно, подожди! — Цзя Сяочу ткнул пальцем в Чжоу Чэньсяо и полез в карман за телефоном. — Сейчас же позвоню режиссёру! Ты издеваешься? Я ухожу с проекта! Посмотрим, потянешь ли ты такую ответственность!
Он уже почти достал телефон, но Янь Чжэн вовремя перехватил его руку и, мягко улыбаясь, стал подталкивать его к общежитию:
— Батарея села. Пойдём, зарядим. Кстати, гэгэ, перед тем как разрядился, я видел сообщение от жены: «Малышка скучает. Уже добрался до съёмочной площадки? Не устраивай скандалов».
У Цзя Сяочу было два слабых места: его жена — актриса, лауреатка «Золотого петуха», и двухлетняя дочь Ся Баобэй. Услышав это, он сразу сник и позволил Янь Чжэну увести себя в общежитие.
Чжоу Чэньсяо остался на месте в замешательстве: ведь он только что видел, как Сяочу доставал телефон. Неужели Янь Чжэн соврал, чтобы отвлечь его?
Тем временем в общежитии Цзя Сяочу уже требовал у Янь Чжэна свой телефон для зарядки.
Янь Чжэн молча повесил его куртку:
— В левом кармане брюк.
Цзя Сяочу нащупал телефон — и батарея была на шестидесяти процентах.
— Ты, гадёныш, меня обманул?
— Нет, просто перепутал, — невозмутимо ушёл от ответа Янь Чжэн и тут же перевёл тему: — Кстати, гэгэ, ты на совещании никому не проболтался, что видел Няньнянь?
Цзя Сяочу растерялся:
— Нет! Я подумал: раз Няньнянь скрывает это от них, наверняка есть важная причина. Если я проболтаюсь, Сюй Мин и Сюй Лан тут же увезут её домой… Подожди, ты ведь уже рассказал?
Янь Чжэн с сожалением выдохнул:
— Как я могу? Если Няньнянь узнает, что это я проговорился, я сразу вылечу из списка её будущих женихов. Поэтому я пообещал молчать. Но, гэгэ, тебе всё же стоит сообщить. Мы ведь видели Няньнянь — если будем помогать ей обманывать семью, мне всё равно не светит место в списке господина Сюй.
Он так долго и запутанно говорил, что Цзя Сяочу понял смысл только через три минуты.
— Да ты, сукин сын! Даже своего старшего брата готов использовать как пушечное мясо! Все гадости — на меня, а ты везде остаёшься в выигрыше!
Янь Чжэн улыбнулся:
— А что поделаешь? Мне ведь нравится Няньнянь. Если не быть хитрее, я сразу проиграю.
Цзя Сяочу с досадой швырнул в него полотенце:
— Врешь! Тебе нравится не Няньнянь, а вся её семья! Лучше уж сразу с ними и встречайся!
На это Янь Чжэн не возразил.
Он прекрасно понимал: семья Сюй так балует Няньнянь, что им нужен не зять, который будет подстрекать её к бунту, а тот, кто разделяет их взгляды и будет баловать её ещё сильнее, чтобы их принцесса навсегда оставалась принцессой.
…
К полудню Сюй Нянь, как обычно, пошла в столовую вместе с другими сотрудниками съёмочной группы. Взяв металлический поднос, она обернулась — и прямо за спиной увидела Чжоу Чэньсяо.
— Дай ей ложку, пусть сама берёт, сколько сможет, — сказал он повару-солдату.
Приказ командира нельзя было оспаривать. Повар, решив, что девушка хрупкая и, возможно, стесняется брать много, протянул ей половник. Но Сюй Нянь, не моргнув глазом, щедро зачерпнула из каждого блюда, сверху насыпала риса, которого хватило бы на три порции, и ещё прихватила пять куриных ножек.
Повар: «…»
Неужели командир привёз её из сирийского лагеря беженцев?
Сюй Нянь обожала жареные куриные ножки. Усевшись за стол, она сразу взяла по одной в каждую руку и с наслаждением принялась уплетать. Закончив с ними, она перешла к другим блюдам, но тут вспомнила: руки у неё в жире, а палочками есть невозможно…
Чжоу Чэньсяо молча протянул ей салфетку. Это привычка, которую он приучил её за два месяца. Возможно, из-за того, что она почти не общалась с кем-то, кроме отца и братьев, она никогда не носила салфетки с собой. В дорогих ресторанах это не проблема, но в любимых ею фастфудах бумажные салфетки, которые дают бесплатно, быстро заканчиваются — особенно когда она то и дело переключается с одного блюда на другое.
Позже, когда он вернулся в часть, однажды зашёл выпить с Чэнь Цзюнем. В середине застолья Чэнь Цзюнь поперхнулся острым и, увидев, как Чжоу Чэньсяо достаёт из кармана салфетку, посмотрел на него с ужасом:
— Старик, ты что, от одиночества стал гермафродитом?
Чжоу Чэньсяо ответил ему, напоив до беспамятства, и тем самым доказал: настоящий мужчина определяется не тем, откуда он достаёт салфетки, а тем, сколько он может выпить.
— Командир Чжоу, тебе больше не нужно так обо мне заботиться. Раньше Сяочу-гэгэ не было, но теперь все — и учитель Мэн, и другие — знают, что он считает меня родной сестрой. С ним рядом никто не посмеет меня обидеть. И в столовой… Сяочу-гэгэ и Янь Чжэн тоже всегда позовут меня поесть вместе.
Сюй Нянь была рада особому вниманию Чжоу Чэньсяо, но, учитывая их нынешние отношения, не хотела доставлять ему лишние хлопоты.
Она с осторожностью наблюдала за его реакцией и увидела, как он нахмурился, явно колеблясь, стоит ли что-то говорить.
Наконец он подобрал слова:
— Не надо просить их. Ты оставайся со мной.
— А? — Счастье обрушилось так внезапно, что Сюй Нянь не поверила своим ушам.
— Я сказал, — повторил Чжоу Чэньсяо, — не надо просить их. Если будут трудности — обращайся ко мне. Я всё решу.
Он прекрасно понимал, как сильно это испытывает его самоконтроль — держать Сюй Нянь рядом. Но после того, как он увидел этого психопата-актёра и его помощника, который явно метит на Няньнянь, он бы сошёл с ума, если бы позволил ей полагаться на этих двоих.
Он даже не понимал, как у отца и братьев Сюй Нянь хватает денег на то, чтобы сыпать ей на голову подарки — даже двадцать тысяч юаней отдали личному тренеру за бусины для талисмана! — но при этом не могут найти ни одного настоящего друга, который помог бы создать для неё здоровую среду для роста?
Создать для ребёнка здоровую среду для роста — разве это так сложно?
Звезда экрана ответил на этот вопрос уже на следующий день, когда началась специальная подготовка.
Накануне вечером, провожая Сюй Нянь в общежитие, она осторожно предупредила Чжоу Чэньсяо: Цзя Сяочу — это она сама, только в увеличенном и утолщённом варианте. Раньше друзья её второго брата часто шутили: «Похоже, Сюй Нянь — родная сестра Сяочу, а не твоя!»
Бесплатная сестра — дар небес! У Цзя Сяочу не было сестёр, и он с радостью принял её как третью. С тех пор у неё появился ещё один брат, который баловал её не меньше остальных.
Тогда Чжоу Чэньсяо не до конца понял, что значит «Сюй Нянь в увеличенном формате». Но на следующий день, наблюдая за тем, как Цзя Сяочу сначала получил пять дополнительных километров бега с грузом и лишил всю команду круга, потом сделал сто отжиманий за время, за которое другие успевали сделать лишь половину, а закончив, спокойно сел на землю и, подперев щёку рукой, весело подбадривал товарищей, а потом, когда другие боялись высоты на лестнице-«крюке», он уже радостно забрался на самый верх и с высоты птичьего полёта любовался окружающими, — Чжоу Чэньсяо наконец понял, в чём главная проблема этого актёра.
Он и Сюй Нянь были похожи: внешне — совершенно обыкновенные. Сюй Нянь — ниже ста шестидесяти сантиметров, он сам — едва достигает ста семидесяти пяти даже в обуви. Сюй Нянь — нежная, как зайчонок, а он — с лицом, похожим на женское, и телом, таким же хрупким, что, кажется, сломается от малейшего усилия. Но их физическая подготовка — выносливость, сила, скорость — превосходит даже показатели людей с нормальным телосложением.
Командование решило: раз у Чэнь Цзюня как раз новобранцы, пусть актёры потренируются вместе с ними несколько дней. Пусть сначала освоят базовые упражнения и вольются в атмосферу, а заодно и новобранцам будет стимул.
Командиры, вероятно, и представить не могли, какое давление испытает новобранцы уже в первый день. А по выражению лица Цзя Сяочу Чжоу Чэньсяо догадался: тот явно наслаждался возможностью похвастаться — и, возможно, мстил ему за вчерашнее: за то, что он первым подошёл к Сюй Нянь и ударил Янь Чжэна.
— Старик, что нам делать с этим актёром? Такого чудака за всю мою службу не встречал, — недоумевал Чэнь Цзюнь, не понимая, как в таких тонких руках и ногах может быть столько силы. Внезапно его взгляд упал на знакомую фигуру за пределами тренировочной площадки. — Эй, посмотри, это не та ли девушка, с которой ты вчера обедал?
Чжоу Чэньсяо посмотрел в указанном направлении и действительно увидел ту самую девушку, которая, стараясь не привлекать внимания, будто размышляла, не пролезет ли она через щель в ограждении.
Он подошёл к ней:
— Пришла ко мне?
http://bllate.org/book/6179/594051
Готово:
