Дело не в том, что всё слишком сложно для объяснения. Просто она сама не понимала, что между ними двоими.
Они почти не общались — даже встречались от силы несколько раз.
Чао Си немного подумала и сказала:
— Мой сосед.
Едва сорвались эти слова, лицо Лу Чэнъаня потемнело.
Но лишь на мгновение. Он медленно повторил, будто пробуя слово на вкус:
— Да, сосед.
Шэнь Цзуй вдруг оживилась:
— Я-то думала, он и есть тот самый твой жених! Только что вы стояли рядом — такая прекрасная картина… Прямо… — она подыскала нужное слово, — идеально подходите друг другу.
Услышав слово «жених», оба замерли.
Чао Си почувствовала тревогу.
А у Лу Чэнъаня напряжённая линия подбородка внезапно расслабилась.
Он бросил на неё косой взгляд. С виду она оставалась такой же невозмутимой, как всегда, но при ближайшем рассмотрении было заметно: уши, спрятанные в чёрных волосах, слегка покраснели, а на шее, у воротника белого халата, мышцы напряглись, отчётливо обозначив ямку у основания горла.
Уголки его губ едва заметно приподнялись.
— Жених?
В его голосе звучало сомнение.
— Лу Цзянь не знал? — удивилась Шэнь Цзуй. — У нашей доктор Чао есть жених.
Она вздохнула с лёгкой грустью и сожалением:
— Я даже собиралась познакомить моего брата с доктор Чао. Кто бы мог подумать, что кто-то опередит меня и уведёт Чао Си прямо из-под носа!
Лу Чэнъань незаметно бросил взгляд на Чао Си и неторопливо спросил:
— Правда?
Чао Си ответила спокойно и открыто:
— Да.
— А какой он, этот парень? — заинтересовалась Шэнь Цзуй. — Заранее предупреждаю: я немного расстроена. Если окажется, что он хуже моего брата, я точно подтолкну брата к тому, чтобы он отбил тебя!
— Шэнь Цзуй, — мягко упрекнул её Шэнь Линьань.
Та подмигнула ему.
А Лу Чэнъань тут же подлил масла в огонь:
— Юристы такого уровня, как ваш брат, встречаются нечасто.
Чао Си не была мастером светских бесед. В студенческие годы у неё почти не было близких друзей.
Но это не означало, что она не понимала извилистых тропинок человеческого общения.
С того самого момента, как Лу Чэнъань увидел Шэнь Линьаня, его аура резко изменилась: взгляд стал холодным, даже агрессивным.
Чао Си сделала вывод: между ними есть неразрешённые счёты.
И это не имеет к ней никакого отношения.
А его недавняя фраза, хоть и прозвучала как комплимент Шэнь Линьаню, на самом деле имела совсем другую цель.
Он надеялся, что она встанет на его сторону.
Даже если он понятия не имел, кто на самом деле её «жених».
Возможно, ему было нужно лишь её личное предпочтение.
То тайное чувство, которое она скрывала, когда объявляла миру о помолвке.
Это чувство было признанием — признанием именно его.
Ему даже не требовалось, чтобы об этом знали другие. Достаточно было, чтобы знал он сам.
·
Для Чао Си это уже не первый раз, когда она использует «жениха» как удобный предлог.
Ещё до поступления в UCL она слышала, что студенты этого университета — самые весёлые и разгульные. После зачисления убедилась: именно университет формирует такой дух.
В начале учебного года череда мероприятий не прекращалась: от ISOP до Welcome BBQ, от Pizza Party до ночных тусовок.
Школа даже арендовала круизный лайнер, чтобы устроить студентам дискотеку на Темзе.
Сначала Чао Си ходила на эти мероприятия.
Но для неё общение с людьми никогда не было лёгким — скорее, наоборот, превращалось в обузу.
Большинство студентов-иностранцев искренне стремились расширить круг общения, но некоторые смотрели на неё откровенно и жадно, полные похоти.
Для них общение, казалось, служило лишь прелюдией к сексу.
Тогда Чао Си была ещё молода и не умела так искусно и незаметно отшивать навязчивых ухажёров, как теперь.
На лице её играла вежливая улыбка, но в глазах читалась отстранённость и холодок. Она медленно и чётко произносила:
— Извините, у меня уже есть жених.
Эта фраза удивительно хорошо работала.
В университете, в исследовательской группе, в больнице — везде, где ей нужно было вежливо, но твёрдо отказать, она использовала её.
Правда, все эти годы она не переставала испытывать к Лу Чэнъаню обиду. Но, несмотря на недовольство, она по-прежнему воспринимала ту детскую, почти шуточную помолвку всерьёз.
Ей казалось: пока он лично не скажет ей, что помолвка отменена, она всё ещё действительна.
Хотя, с другой стороны, ведь эту помолвку заключили не они сами, а родители. Значит, и отменить её могут без их участия.
Может, где-то далеко он уже кивнул и дал согласие на расторжение?
Позже она перестала об этом думать.
Иногда, когда ей вспоминался он, это происходило именно в моменты, когда она отказывала кому-то.
Именно тогда она испытывала к нему лёгкую симпатию.
Казалось, единственная его польза и заключалась в этом.
·
Насколько хорош Шэнь Линьань, Чао Си не знала.
Насколько хорош Лу Чэнъань, она тоже не знала.
Подумав, она сказала:
— Я знаю его с самого детства.
Она не стала описывать внешность или качества этого человека. Для неё, очевидно, внешность, богатство и статус не имели значения.
А что тогда имело?
Время.
Шэнь Цзуй глубоко вздохнула:
— Значит, проиграл не человеку, а времени…
Она похлопала брата по плечу — между ними действительно были тёплые отношения:
— Братец, почему так трудно подыскать тебе пару?
Шэнь Линьань улыбнулся с лёгкой досадой:
— Не тороплюсь.
— Не торопишься, не торопишься… Тебе уже тридцать! Другие в твоём возрасте давно женятся и заводят семьи, а ты всё один? — Она повернулась к Лу Чэнъаню: — А вы, Лу Цзянь? Вам тоже пора бы задуматься о семье, верно?
Лу Чэнъань ответил спокойно:
— Пока нет.
Шэнь Линьань рассмеялся:
— Лу Цзянь ещё хуже меня. С тех пор как я его знаю, он всегда один. Столько лет прошло — ни одного романа, не говоря уже о браке. Сколько же это лет получается?
Лу Чэнъань опустил глаза, на лице появилась рассеянная усмешка.
А Чао Си, услышав эти слова, почувствовала, как по позвоночнику от копчика вверх пробежал холодок. Спина напряглась, вытянувшись в прямую линию.
Ресницы её задрожали, в горле защекотало, будто его грызли тысячи муравьёв.
В голове вдруг мелькнула странная, почти жуткая мысль.
В тот же миг перед глазами возник образ той ночи, когда он наклонился к её уху.
Тьма колыхалась вокруг, его глаза были чёрными, как чернила.
Он сказал: «Пока я не скажу, что помолвка отменена, она остаётся в силе».
Чао Си слегка прикусила губу и повернулась к нему.
Он почувствовал её взгляд и тоже обернулся, глядя на неё из-под опущенных ресниц.
Его брови чуть приподнялись, и он тихо фыркнул, произнеся с лёгкой иронией:
— Уже десять лет.
Чао Си внимательно перебирала в памяти всё, что произошло с тех пор, как они снова встретились.
Он прокурор.
По-прежнему благороден и красив. Без формы он выглядел спокойным и изысканным, как нефрит; но в форме, особенно когда лицо его становилось бесстрастным, он приобретал холодную, аскетичную привлекательность, от которой женщины теряли голову.
И при этом он всё ещё одинок.
А той ночью он прильнул к её уху и заговорил об их помолвке.
Чао Си думала, что он просто заинтересовался ею.
В путешествиях такие встречи — обычное дело. Мимолётный роман — всего лишь приправа к скучной дороге. Во время своих поездок она часто получала подобные предложения.
И Лу Чэнъань, по её мнению, был таким же: встретил в долгом и однообразном путешествии женщину, которая ему приглянулась, и решил соблазнить её, чтобы разнообразить поездку.
Поэтому она восприняла его признание как банальную театральную сцену.
Она отказалась.
Он не смирился и вернулся с новой попыткой — той самой ночью, когда был настойчив и решителен.
Теперь же её странное предположение постепенно становилось реальностью.
Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент медсестра окликнула её издалека.
— Доктор Чао, вас ищут!
Медсестра подбежала, слегка запыхавшись, кивнула Шэнь Цзуй и добавила:
— Эта женщина говорит, что вы сами сказали ей прийти сюда.
— Я сказала ей прийти? — удивилась Чао Си.
— Да. Она сказала, что вы обещали ей помочь.
Чао Си сразу вспомнила.
Это была та самая женщина, которая пыталась спрыгнуть с крыши.
Она машинально посмотрела на Лу Чэнъаня. Тот тоже смотрел на неё.
— Где она? — спросила Чао Си.
— Там, в конце коридора.
— Иду.
Чао Си поспешно попрощалась и ушла.
Остались трое.
Лу Чэнъань перевёл взгляд с её уходящей фигуры на Шэнь Линьаня.
— Не ожидал, что мы встретимся до суда, да ещё и в больнице, — сказал Шэнь Линьань.
— Да.
— Вы… судитесь? — удивилась Шэнь Цзуй.
Шэнь Линьань усмехнулся:
— Недавно взял одно дело. Не знал, что обвинителем будет Лу Цзянь.
Лу Чэнъань равнодушно ответил:
— Я тоже не ожидал, что ты возьмёшься за такое дело.
Речь шла о деле мужа женщины, пытавшейся покончить с собой.
Его звали Чэнь Чживэнь. Ему было за сорок, он работал кассиром в публичной компании. За восемь лет он присвоил более двух миллиардов.
Подобные дела, простые и очевидные, обычно поручают новичкам.
Ни Шэнь Линьань, ни Лу Чэнъань не стали бы браться за такое.
Шэнь Линьань нахмурился:
— Ничего не поделаешь. Акционеры этой компании знакомы с партнёром нашей конторы. Настоятельно просили меня лично заняться этим делом.
Он выглядел искренне озадаченным, а потом спросил:
— А ты? Неужели у тебя та же причина?
— Нет.
На самом деле это дело изначально предназначалось молодому прокурору для практики. Но Лу Чэнъань, услышав слова Чао Си, не удержался и, преодолев стыд, забрал его себе.
Он спокойно сказал:
— Сейчас мало дел.
— Вот почему тебе досталось это дело, — кивнул Шэнь Линьань. — Впервые мы стоим по разные стороны баррикад. Очень интересно, кто победит.
— Нечего и ждать, — равнодушно ответил Лу Чэнъань. — В любом случае выиграю я.
Шэнь Линьань и Лу Чэнъань учились вместе много лет. Ни разу Шэнь Линьань не выиграл у него ни в одном студенческом дебате, ни в одном экзамене — всегда был вторым. После окончания университета они пошли в разные ведомства, но в прокуратуре, стоило упомянуть одного, сразу вспоминали другого.
И каждый раз сравнение заканчивалось одинаково:
Лу Чэнъань превосходил.
Хотя на самом деле обоим было всё равно.
Лу Чэнъань никогда не придавал значения внешним вещам. Ещё со студенчества он был центром всеобщего внимания, но при этом оставался человеком, лишённым мирской суеты, всегда отстранённым и равнодушным ко всему.
Даже выиграв дело, он редко улыбался.
Для него каждое дело — просто работа. Он выполнял свой долг: раскрывал правду, обвинял преступников или защищал справедливость — и уходил, не оглядываясь.
Шэнь Линьань ушёл из прокуратуры не из-за Лу Чэнъаня.
Он родился в семье учёных, был мягким и доброжелательным человеком. Между ними никогда не было вражды, и за все годы сравнений Шэнь Линьань ни разу не чувствовал зависти или обиды.
Сравнения — обычное дело, не стоит принимать их близко к сердцу.
Он ушёл, потому что считал: адвокатская профессия теплее, человечнее.
Возьмём, к примеру, их с Лу Чэнъанем.
Шэнь Линьань, хоть и уступал ему в профессионализме, пользовался гораздо большей популярностью. Люди в прокуратуре уважали Лу Чэнъаня, но в этом уважении всегда чувствовался страх.
А в адвокатской конторе, где Шэнь Линьань проработал два года, он убедился, что юриспруденция — его призвание.
За это время он выиграл множество дел и заслужил отличную репутацию в профессиональной среде.
Теперь он с улыбкой смотрел на Лу Чэнъаня, который с таким холодным лицом произнёс столь дерзкие слова:
— Кто победит, покажет суд. Рано делать выводы, Лу Цзянь. Это может сыграть с тобой злую шутку.
Лу Чэнъань приподнял уголки глаз, и в его голосе прозвучала ледяная уверенность:
— Всё, чего я хочу, я всегда получаю.
Будь то дело… или человек.
Всегда.
·
Женщину, пытавшуюся спрыгнуть с крыши, звали Лю Минь.
Она принесла Чао Си все свои медицинские выписки и результаты обследований.
http://bllate.org/book/6176/593817
Готово:
