В груди вдруг вспыхнула горячая волна, и Су Е выпалила:
— Ваше Величество, могу я поговорить с вами наедине?
Такая неожиданная просьба и впрямь удивила Лю Чана. Его рука, уже подносящая к губам чашку чая, замерла в воздухе на мгновение, но вскоре он кивнул и велел Бай Ляню удалиться.
Лицо Бай Ляня мгновенно похолодело, едва он услышал, что Су Е желает остаться с императором с глазу на глаз. Перед тем как выйти, он бросил на неё несколько многозначительных взглядов — недвусмысленный намёк: «Только не вздумай нести чепуху».
Когда в покоях остались лишь они двое, Су Е приподняла подол и опустилась на колени:
— Ваше Величество, Су Е осмеливается задать вам один вопрос.
— Говори, что тебя тревожит. Только не стой на коленях.
«Отлично! Я и сама не хочу кланяться — от этих камешков под ногами колени уже расцарапаны до крови», — подумала Су Е. Не церемонясь, она снова уселась на стул.
— Ваше Величество, Су Е до сих пор не может понять, почему её так внезапно перевели из скромной даосской послушницы в Небесные Девы. Могу ли я спросить, по какой причине вы так неожиданно призвали меня во дворец?
Пока говорила, Су Е нервно вытирала ладони о рукава. Сердце колотилось — ведь это всё равно что держать собственную голову на лезвии топора!
Выражение лица Лю Чана стало серьёзным. Он не спешил отвечать, лишь молча смотрел на девушку, склонившую голову и не осмеливающуюся поднять глаза.
Он размышлял, как лучше сказать. Императорская власть делала каждое его действие лишённым простоты и искренности.
Почему он вдруг решил превратить ничем не примечательную послушницу в Небесную Деву и будущую наложницу?
Лю Чан медленно заговорил:
— Я правлю уже семь лет, а трон императрицы до сих пор пустует. Мне не так уж молодо, и пора обзавестись наследником. В тот день в горах, встретив тебя, я почувствовал — это знак свыше. А ты как думаешь?
«А?!» — Су Е растерялась. Он же сам только что заявил, что это воля небес! Как я могу возразить?!
Она хотела покачать головой, но не смела. И в то же время не могла выдавить ни слова одобрения.
— Су Е — сирота, без роду и племени. В Дасине полно женщин, куда красивее и знатнее меня. Каждый раз, думая об этом, я чувствую страх и тревогу.
Уголки губ Лю Чана слегка приподнялись. Он игрался с чашкой чая и произнёс:
— Раз нет ни рода, ни власти — тем лучше.
Су Е, спрятав руки под столом, судорожно теребила рукава. Очень-очень хотелось опрокинуть этот проклятый стол!
Автор говорит:
Жду отпуска. Так хочется скорее уйти в новогодние каникулы.
— Что значит «тем лучше»? — мысленно повторила Су Е строки «Цзинцзин цзин», снова и снова напоминая себе сохранять спокойствие. Лишь убедившись, что сможет говорить, не ругаясь, она наконец произнесла:
— Су Е глупа и не понимает, что вы имеете в виду, Ваше Величество.
Лю Чан прекрасно видел, как она сдерживает гнев, и его улыбка стала ещё шире:
— Скажем так: в тот день в горах ты показалась мне интересной. А твоё происхождение — простое, без связей — делает тебя идеальной кандидатурой для гарема. Ты никому не принесёшь ни пользы, ни вреда.
«Враньё! Обман! Подлец! Разбойник! Вам всем — ни плюса, ни минуса, а я — главная пострадавшая!» — Су Е надула щёки от злости.
— Су Е с детства воспитывалась в даосском храме, знаний у неё мало. Ни шить не умеет, ни стихов сочинять. Разве что лицом хоть куда… Иначе не знаю, чем ещё могу быть полезна!
Лю Чан громко рассмеялся — долго и весело. Но вдруг смех оборвался, и он холодно произнёс:
— А кто сказал, что мне нужны наложницы, умеющие шить и сочинять стихи?
Воздух вокруг словно застыл от ледяного тона его голоса. У Су Е волосы на затылке встали дыбом. Она не была трусихой, но перед ней стоял император — один его взгляд мог стоить ей головы. Как не бояться?
Однако, раз уж дело дошло до этого, просто сдаться было бы слишком обидно. Ведь речь шла обо всей её дальнейшей жизни.
— Ваше Величество мудры. Но Су Е боится, что окажется недостойной вашей милости.
Хруст! Чашка в руке Лю Чана разлетелась на осколки. Су Е почувствовала, как в комнате резко похолодало, и даже задрожала.
— Су Е, — ледяным тоном спросил император, — ты намекаешь, что не хочешь идти во дворец?
Гнев императора обрушился на неё, как гром среди ясного неба. Су Е онемела от страха. Если бы не дрожащие ноги и руки, да не последняя крупица гордости где-то глубоко внутри, она бы уже повалилась на колени с мольбой о пощаде.
— Да, Ваше Величество, Су Е не хочет идти во дворец.
«Фу-фу-фу!» — внутренне закричала она, едва вымолвив эти слова. «Су Е, ты совсем с ума сошла?! Тебе что, жить надоело?! Это же не те слова, которые можно говорить императору!»
Время будто остановилось. Воздух застыл. Су Е слышала только собственное сердцебиение и потрескивание костей в сжатых кулаках Лю Чана.
— Су Е! Ты слишком дерзка! — Лю Чан ударил кулаком по каменному столу, и тот раскололся пополам.
«Наверное, больно…» — с сочувствием подумала Су Е, глядя на обломки.
— Успокойтесь, Ваше Величество! — Су Е, несмотря на дрожь в коленях, собралась с духом. — Просто сегодня я решила быть честной. Вы всегда находитесь так высоко, что никто не осмеливается перечить вам. Конечно, сейчас вы злитесь, услышав такое, но Су Е не хочет вас обманывать.
— Ты хоть знаешь, сколько женщин во всём государстве мечтают попасть во дворец? — тон Лю Чана стал ровным, но пульсирующая жилка на лбу выдавала яростный гнев.
— Не знаю, но, думаю, немало.
Су Е опустила голову — так страшнее казалось меньше.
— Ты понимаешь, что значит стать наложницей императора?
Что это значит? Для многих — высшая честь. Нет, даже больше: бесконечные богатства и власть над тысячами. Но для Су Е дворец ничем не отличался от тюрьмы. Это конец свободе, начало вечных интриг и коварства. Но разве можно было сказать это вслух?
Поколебавшись, она тихо ответила:
— Думаю, каждый человек стремится к разному. Конечно, Су Е тоже мечтает о спокойной и обеспеченной жизни… Но ещё больше она хочет быть свободной и жить так, как сама того желает.
В её глазах вспыхнула решимость, и страх исчез.
Свобода… Жить по-своему… Разве не этого желал и он сам? Но он — император, и у него нет права на личные желания. Всё ради народа!
— Су Е, указ уже издан. Твой статус Небесной Девы неоспорим и не подлежит изменению. Независимо от твоих чувств, ты обязательно войдёшь во дворец.
Су Е тяжело вздохнула. Эти слова окончательно приговорили её.
— Ваше Величество, раз уж сегодня мы говорим откровенно, позвольте договориться до конца. Пусть Су Е знает, как ей следует себя вести впредь.
— Наглец! — Лю Чан в ярости врезал кулаком по остаткам стола. — Ты осмеливаешься торговаться со мной?!
Лицо Су Е побледнело, как бумага. Она судорожно прижала ладони к груди и про себя завыла: «Говорят, гнев императора ужасен… Теперь я точно верю!»
Глубоко вдохнув, она решила рискнуть жизнью:
— Су Е не смеет. Если вы просто хотите видеть рядом красивую, покорную и послушную наложницу — тогда мне больше нечего добавить.
Глядя на это упрямое личико, Лю Чан хоть и злился, но в душе чувствовал: вот она, настоящая Су Е. Он тихо вздохнул — теперь ему хотелось большего, чем просто выполнить первоначальный план.
Император молчал, и тревога Су Е усиливалась с каждой секундой.
— Пойдём за мной, — вдруг встал Лю Чан.
Су Е, хоть и недоумевала, всё же последовала за ним.
Они прошли через двор и вошли в кабинет. Хотя она уже бывала здесь, ей и в голову не приходило, что за обычной дверью скрывается такое место. Полки ломились от книг — целая небольшая библиотека! Но больше всего поразила огромная карта, развешенная по центру стены.
Лю Чан долго смотрел на карту, затем тихо произнёс:
— Это моё государство… А я до сих пор ни разу не выезжал за пределы столицы. Министры твердят, что народ живёт в достатке и мире. Они считают меня дураком.
Су Е тоже уставилась на карту, и в её груди вдруг вспыхнуло чувство восхищения.
В тишине Лю Чан вдруг резко ткнул пальцем в карту и громко заявил:
— Я хочу, чтобы все, кто живёт на этой земле, были избавлены от бедствий войны и жили в мире и благополучии!
— Ваше Величество…
Его лицо было суровым, но полным решимости. Впервые Су Е по-настоящему почувствовала уважение к этому молодому императору.
— Су Е, рано или поздно я должен буду взять первую наложницу. И я не хочу, чтобы она стала помехой на пути к процветанию моего народа, — прямо сказал Лю Чан, имея в виду, что не желает, чтобы его жёны превратились в пешки в политических играх придворных.
— Ваше Величество, вы понимаете, насколько трудно выжить в гареме без поддержки и влияния?
— Конечно, понимаю. Но я верю в тебя. Ты должна верить и мне — я обещаю тебя защитить.
Су Е тихо вздохнула:
— Ваше Величество, вы не хотите усиливать влияние министров через брак… Но зачем же втягивать в это невинного человека?
— Я обязательно тебя защитю, — повторил Лю Чан.
«Защита?» — горько усмехнулась про себя Су Е.
Даже император, стоящий над всеми, порой бессилен перед обстоятельствами. Не говоря уже о кознях в гареме — одна только борьба при дворе достаточно опасна. Этот император, чей трон ещё не укреплён, явно хочет поставить её жизнь на карту ради своей власти.
И всё же… такой дальновидный, заботящийся о народе правитель заставил её сердце заколебаться.
Лю Чан с надеждой смотрел на неё, ожидая ответа, который не разочарует.
«Ладно, ладно…» — Су Е не выдержала этого прямого взгляда, полного упрямой веры. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем она снова подняла подол и опустилась на колени:
— Слово императора — закон. Су Е благодарит вас, Ваше Величество. Только прошу вас помнить сегодняшние обещания и в будущем оберегать Су Е.
Услышав эти слова, суровое лицо Лю Чана наконец озарила лёгкая улыбка.
За дверью, обладая острым слухом, Бай Лянь услышал последние слова Су Е. Он молча развернулся и ушёл. Горькая, щемящая боль сжала его сердце.
Автор говорит:
Каковы великие замыслы императора Дасина!
Жара! Сегодня +26° — скажите, разве это зима?
Свадьба наконец наступила.
Вся столица погрузилась в праздничную атмосферу: император Дасина брал свою первую наложницу.
За несколько дней до церемонии Су Е ни разу не выспалась как следует: то примерка свадебного наряда и украшений, то уроки придворного этикета, то бесконечные мелкие поручения, которые никак не давали передохнуть.
«Неужели свадьба императора требует столько формальностей?!» — не раз чуть не сорвалась Су Е, доведённая до изнеможения. Она ведь тоже волновалась! Неужели нельзя дать немного времени, чтобы прийти в себя?
В день свадьбы её разбудили ещё до рассвета. Купание, переодевание, причёска… К моменту выхода она была совершенно вымотана и забыла почти всё, чему её учили. Хорошо, что рядом была свадебная наставница, которая мягко подсказывала, что делать.
Хотя самой нервничающей в доме была не она.
Лю Фэн, младший брат императора, был взволнован не меньше: проверял подготовку слуг, контролировал безопасность, следил за каждым этапом церемонии. В день свадьбы его тревога достигла предела, но к счастью, Бай Лянь помогал ему во всём.
Только что закончив осмотр переднего двора, Лю Фэн вернулся в главный зал весь в поту, залпом осушил чашку чая и пробормотал:
— После сегодняшнего всё закончится. Главное — не ослабить внимание в самый последний момент. Организация свадьбы утомительнее охоты!
Он потер виски, болезненно пульсирующие от усталости, и прошептал:
— Интересно, как там госпожа Су…
Мысль о том, что Су Е скоро войдёт во дворец, вызывала у него смешанные чувства. С одной стороны, хорошо, что у старшего брата появится человек, которому он может доверять. С другой — сможет ли она привыкнуть к придворной жизни? Последние дни они не виделись: во-первых, не положено по этикету, во-вторых, столько дел! Наверное, она сейчас боится…
Резко тряхнув головой, Лю Фэн прогнал все тревожные мысли. Сегодня он обязан сосредоточиться только на обеспечении безопасности.
В час Ма свадебный кортеж отправился из третьей резиденции принца.
«Час Ма?!» — чуть не расплакалась Су Е. «Значит, свадьба тоже следует сельскому распорядку — вставать с восходом солнца?! Вот почему меня подняли так рано!» Зато в карете, под свадебным покрывалом, можно будет немного поспать. Кто там увидит?
http://bllate.org/book/6159/592620
Готово:
