Раз уж так вышло, то, пожалуй, и вовсе не стоит выходить замуж — сбережёт силы, чтобы потом не пришлось мешать младшей госпоже Чжао устраивать за неё свадьбу.
В итоге именно ей пришлось утешать мать:
— Мама, чего тревожиться? Вон в детстве я и по скале Цинфэн лазила туда-сюда, и в ритуальном танце первой оказывалась — а сейчас всего лишь спину потянула! Через пару дней встану с постели и сделаю несколько шагов — и всё пройдёт!
Младшая госпожа Чжао, услышав такие слова, хоть и понимала, что всё не так просто, всё же немного успокоилась. Даже если дочь больше не сможет ходить и рожать детей, разве не будут рядом она сама и Юйцзюэ? Она оставит ей большое приданое и велит Юйцзюэ заботиться о младшей сестре. Пусть Цзиньчжу спокойно живёт дома — разве это так ужасно?
Главное, чтобы она сама смогла с этим смириться. Если она примет всё как есть, то, может, и не всё так плохо… Главное, чтобы она смогла смириться…
Но ведь она сама-то не может смириться! Её послушная, умная, красивая, живая Цзиньчжу, которая во всём добивалась наилучшего, теперь обречена лежать в постели всю жизнь! Больше не выйдет из дома, никто не узнает, какая она замечательная, ни один мужчина не будет ухаживать за ней, не будет у неё собственных детей…
Младшая госпожа Чжао невольно покраснела от слёз, прикрыла лицо рукой и зарыдала.
Цуй Цзиньчжу вздохнула и, потянувшись, мягко похлопала её по руке.
Когда Ян Юэчжи вернулся в столицу, прошло уже полмесяца. Едва прибыв в город, он сразу направился к особняку рода Цуй. У ворот он спрыгнул с коня, бросил поводья слуге и, схватив за руку пожилого мужчину в серой одежде, поспешил внутрь.
Узнав, что наследник герцога Пинду привёз из Цзяннани знаменитого лекаря для лечения Цуй Цзиньчжу, младшая госпожа Чжао растрогалась до слёз и поспешила впустить их.
Ян Юэчжи на сей раз не стал соблюдать приличия и вошёл прямо в спальню Цуй Цзиньчжу. Внутри всё было просто и изящно, а сама Цзиньчжу лежала на резной кровати у стены и улыбалась ему.
Увидев её улыбку, в которой не было и тени горечи, Ян Юэчжи почувствовал, как огромный камень, давивший на сердце, вдруг упал. Он боялся, что, узнав о том, что больше не сможет ходить и иметь детей, она впадёт в отчаяние, сойдёт с ума от горя, пожалеет, что тогда бросилась спасать его. Он переживал, не отвернётся ли она от него теперь, не исчезнет ли в её глазах прежняя нежность и та улыбка, что всегда озаряла её лицо?
Когда он возвращался в столицу и переступал порог особняка Цуй, никто не знал, как сильно он тревожился. Но теперь он понял, насколько глупыми были его страхи. Разве могла бы она поступить иначе? Разве такая, как она, не бросилась бы без колебаний спасать его, даже ценой собственной жизни? И разве сам он не был бы к ней так привязан, если бы она не была той самой Цуй Цзиньчжу — свободной, открытой и твёрдой духом?
Он подошёл к кровати и тихо сказал:
— Я привёз одного лекаря. Пусть осмотрит тебя — может, ты скорее пойдёшь на поправку.
Цуй Цзиньчжу оглядела его, уставшего от дороги, всё ещё в дорожной одежде, и поняла: он даже не заезжал домой, настолько был взволнован и полон раскаяния. Она улыбнулась:
— Мне последние дни живётся куда лучше прежнего: не надо рано вставать, не нужно делать уроки. Хочу — читаю книгу, не хочу — ем сладости. Ты уж больно быстро привёз лекаря! Не мог дать мне ещё денёк-другой поваляться в удовольствие?
Ян Юэчжи почувствовал, как глаза его наполнились слезами. Он сжал губы, глядя на её бледное лицо, прекрасно понимая, что она лишь утешает его. Лекарь Гао уже предупредил его: пока её спина не заживёт, боль будет мучить её ежедневно. Любое движение лишь усугубит страдания, и даже обычный поворот в постели — тот, что слуги помогают совершать парализованным — для неё невозможен. А это, в свою очередь, ускорит появление пролежней, которые могут привести к гниению всего тела.
Как она может говорить, что ей «хорошо и спокойно»?
Он попытался улыбнуться, но не смог, лишь криво растянул губы, и отступил в сторону, пропуская старого лекаря У. Младшая госпожа Чжао уже вытерла слёзы и сама подошла помочь лекарю при осмотре.
Ян Юэчжи вышел в гостиную и с тревогой ждал. Прошло больше получаса, прежде чем лекарь У вышел.
Он тут же бросился к нему:
— Господин лекарь, как состояние Цуй Цзиньчжу? Можно ли вылечить её спину?
Лекарь У, вытирая руки полотенцем, которое подала ему младшая госпожа Чжао, взглянул на него и, помолчав, ответил:
— Спину я вылечу. Если она выдержит боль, сможет и сидеть, и ходить.
Лицо Ян Юэчжи озарила радостная улыбка, младшая госпожа Чжао тоже растроганно смотрела на лекаря. Но, заметив мрачное выражение лица старика, Ян Юэчжи постепенно утратил улыбку и спросил тихо:
— Есть что-то ещё?
Лекарь У уже слышал их разговоры и догадывался, что наследник, вероятно, питает к девушке чувства. Ему было трудно произнести следующие слова, но, помедлив, он всё же решился:
— После этого Цуй Цзиньчжу, скорее всего, не сможет иметь детей. Даже если забеременеет, роды будут крайне опасны — велика вероятность, что погибнут и мать, и ребёнок. Лучше вообще не рисковать.
Ян Юэчжи на мгновение замер, а затем сказал:
— Главное, чтобы она могла ходить. Остальное… потом решим.
Лекарь У кивнул и стал объяснять младшей госпоже Чжао, какие лекарства и инструменты понадобятся для первого сеанса иглоукалывания.
А Ян Юэчжи остался стоять в гостиной, уставившись в пол, с пустой головой.
Так началась для Цуй Цзиньчжу ежедневная мука от иглоукалывания.
Поскольку появился лекарь У, служанки обрели смелость. Под его руководством они осторожно переворачивали её, очищали тело, после сеанса накладывали лекарственные компрессы и снова укладывали на спину.
Атмосфера в особняке сразу изменилась: все повеселели, узнав, что спину можно вылечить. Даже младшая госпожа Чжао перестала ходить с поникшей головой и снова начала болтать — Цзиньчжу с радостью слушала её привычные нравоучения.
Вечером вся семья стала ужинать в её комнате. Отец и братья старались рассказывать только весёлые истории, чтобы рассмешить их. Цуй Цзиньтань приходила каждый день, сначала даже бросила Женскую школу, чтобы быть рядом, ухаживать и разговаривать с сестрой. Цуй Цзиньфу тоже не отставала.
Даже Цуй Цзиньби и Цуй Цзиньшань навестили её несколько раз. Цзиньби, увидев сестру в таком состоянии, покраснела от слёз и, хоть и говорила резче обычного, всё же упрекнула её за неосторожность, а потом прислала несколько отрезов тончайшего хлопка — идеального материала для подстилок лежачим больным.
Цзиньшань тоже наговорила много приятного, но в её глазах не было и следа искренней печали.
Тёти, тёщи, прочие родственники — все навещали по несколько раз. Учителя и одноклассницы тоже приходили, приносили подарки и обереги. Младшая госпожа Чжао всё принимала, но тогда у неё не было сил даже взглянуть на эти вещи.
Когда после нескольких сеансов Цзиньчжу смогла чуть-чуть помочь себе при перевороте, младшая госпожа Чжао наконец обрела душевные силы разобрать подарки и поболтать с дочерью.
— Твоя старшая тётя прислала книги — наверное, чтобы тебе не было скучно в постели. Я почитаю тебе, когда будет время, — сказала она и велела Сянжу положить тома в ящик у изголовья кровати.
Затем она продолжила просматривать список подарков и вдруг фыркнула:
— Вот твоя вторая тётя — скупость до предела! Её собственная дочь прислала несколько отрезов хлопка, а она — всего лишь горшок с цветами, да ещё и обычной камелией, что растёт где угодно!
Цуй Цзиньчжу улыбнулась и велела Сянжу всё же выставить цветок на подоконник, если он подходит по размеру.
— Кстати, — младшая госпожа Чжао наклонилась ближе и заговорщицки понизила голос, — только что узнала: семья Цзян снова сватается!
Цуй Цзиньчжу, видя её любопытное выражение лица, и растрогалась, и обрадовалась, что мать наконец вернулась к прежнему настроению. Она сделала вид, что очень заинтересована:
— К кому сватаются? Неужели опять ко второй сестре? Но ведь она уже помолвлена!
— Ох, ты и представить не можешь! — младшая госпожа Чжао подмигнула и не выдержала, сразу выдала тайну: — К третьей барышне, Цуй Цзиньшань!
Цзиньчжу сразу догадалась, но мысленно восхитилась Цзиньшань: хоть и лишилась права исполнять ритуальный танец, всё равно сумела добиться своего. Интересно, какие хитрости она на сей раз применила?
Цзиньчжу взглянула на мать и заметила, что та явно хочет продолжить:
— Ну и что в итоге?
— Вторая ветвь отказалась! Представляешь? Раньше Цзян выбирали для старшей ветви — жених проверенный, и происхождение, и характер. А теперь, когда его предлагают простой незаконнорождённой девушке без титула, это же как будто с неба упала удача! А они — ни в какую!
— Почему же? — удивилась Цзиньчжу.
— Кто их поймёт? Вся их семья — сплошная загадка. Наверняка опять что-то замышляют, — с презрением сказала младшая госпожа Чжао.
И в самом деле, через несколько дней стало известно: вторая ветвь отказалась, потому что госпожа Чэнь хотела выдать свою законнорождённую дочь за Цзян Вэньхао. Старшие в роду Цзян даже начали склоняться к этому варианту. Дело чуть не дошло до помолвки.
Но Цзян Вэньхао сам отказался. Он устроил дома несколько бурных сцен, и в итоге свадьба не состоялась.
На этот раз семья Цуй по-настоящему разозлилась на Цзян. Дважды они приходили свататься, и дважды отвергали их дочерей. Если бы Цзян были из знатного рода, можно было бы подумать, что Цуй сами зазнались и лезут не в своё дело. Но ведь Цзян — всего лишь сын младшего чиновника пятого ранга из Двора церемоний! Род Цуй — тоже пятого ранга, разве уж такая разница? Зачем так унижать их снова и снова?
Когда Цзян в третий раз пришли свататься за Цзиньшань, их просто не пустили за ворота. Ещё чуть-чуть — и на воротах появилась бы табличка: «Цзянам и собакам вход воспрещён».
Узнав об этом, Цзиньчжу испытала смешанные чувства. Она, конечно, не хотела, чтобы свадьба состоялась, но, думая о том, как Цзиньшань изо всех сил добивалась этого, лишь для того чтобы всё рухнуло из-за упрямства госпожи Чэнь, она не могла не восхититься: один удар госпожи Чэнь сокрушил десять хитростей!
А в особняке герцога Пинду было далеко не так спокойно и оживлённо, как в доме Цуй.
Вернувшись в столицу, Ян Юэчжи сначала отправился во дворец доложиться.
Затем, придя в особняк герцога Пинду, он спросил у Чжан Пина о состоянии учителей, убедился, что всё в академии улажено, и что Чжан Пин уже отправил от имени герцогского дома щедрые подарки. После этого он созвал своих подчинённых.
За время его отсутствия Чу Тяньхэ, Ляо Вэй и Чэн Хун, оставшиеся в столице, расследовали инцидент с бешеными лошадьми и пришли к шокирующим выводам.
— Не думал, что третий господин, столько лет проведя на севере, успел тайно внедрить своих людей и в столице, — заметил Ляо Вэй.
— Мы можем размещать своих агентов на севере, почему ему нельзя здесь? Всё дело в нашей беспомощности — мы даже не заподозрили ничего заранее, — сказал Чу Тяньхэ.
— Он загнан в угол, — мрачно произнёс Ян Юэчжи. — Император собирается снять его с должности и отобрать войска. Он боится, что, вернувшись, я убью его, поэтому решил ударить первым.
— Что будем делать? — спросил Чу Тяньхэ.
Ян Юэчжи стиснул губы, лицо его исказилось злобой:
— Тогда я помогу ему — отправлю всю его семью на тот свет!
— Нельзя! — возразил Чэн Хун, до сих пор молчавший. — Если мы двинемся, император непременно заметит. Наследник, вы столько лет терпели — не погубите всё из-за этого!
— Да, наследник! — поддержал Чу Тяньхэ. — Без войск третий господин — как бродячая собака. Нам лишь нужно убрать его последних союзников, и тогда, вернувшись в столицу, он будет полностью в вашей власти! Пока он жив, император не станет направлять подозрения на вас!
— Трусы! — возмутился Ляо Вэй и гневно крикнул другим двоим: — Его уже на голову нам наступил, а вы всё ещё хотите терпеть? Вы можете, а я — нет! Сейчас же пойду и убью этого чудовища, чтобы отомстить за дух нашей старой госпожи!
Услышав упоминание о своей бабушке, Ян Юэчжи почувствовал, как сердце его сжалось. Он глубоко вдохнул, постепенно успокоился, и вся ярость уступила место холодной, леденящей злобе.
Последние дни Цуй Цзиньчжу днём чувствовала себя неважно, а ночью спала тревожно. Во сне ей всё казалось, будто кто-то пристально смотрит на неё.
http://bllate.org/book/6148/591903
Готово:
