Сяосяо поспешила ответить:
— Нет-нет, просто сейчас случайно что-то опрокинула.
— Понял.
Увидев, что Цзянхун не собирается входить, Сяосяо наконец перевела дух. Если бы та застала Байлия Лü в её купальне, то и сотни уст не хватило бы, чтобы всё объяснить. Лишь только она успокоилась, как тут же подняла голову, сверкнув глазами, и, понизив голос, укоризненно прошипела:
— Ты что, с ума сошёл?! Обязательно именно сейчас заявиться?!
Байлий Лü стоял на месте и смотрел на Сяосяо, чьё тело почти полностью скрывала вода. В уголках его губ мелькнула усмешка, и он с ледяной коварностью спросил:
— Значит, ты хочешь, чтобы только Налань Жуножо смотрел, как ты ешь?
Его улыбка была мрачной и холодной, как лёд, отчего у Сяосяо по коже головы пробежали мурашки. Она опустилась глубже в воду, пока та не достигла самой шеи, и ответила:
— Так, мимоходом сказала.
— А кто тогда велел мне держаться подальше?
— Тоже мимоходом! — выпалила Сяосяо, но тут же вспомнила обо всех их разногласиях. Неужели она навсегда останется перед ним такой робкой и покорной? В ней взыграл боевой дух: однажды она обязательно встанет над Байлием Лü! Выпрямив спину и подняв подбородок, она решительно заявила:
— Да, я так сказала! И что с того?!
— Что с того? — брови Байлия Лü чуть не взметнулись к небу. Он сделал шаг к Сяосяо. Его высокая фигура, отбрасываемая светом свечей, удлинилась, становясь глубокой и неизменной. Остановившись у купели, он оперся руками на её край, полностью окутав Сяосяо тенью, где смешались свет и мрак. Его присутствие было настолько подавляющим, что только что разгоревшееся у неё пламя решимости сразу погасло. Сяосяо невольно пригнула голову и услышала его голос сверху:
— Линь Сяосяо, ты хочешь, чтобы я что-то сделал?
Сяосяо растерялась и оцепенела, глядя на лицо Байлия Лü. Свечной свет выделял его профиль, в то время как вторая половина лица скрывалась во тьме. Чёткие линии черт лица источали мужскую силу и властность. Его зрачки в приглушённом свете казались бездонными и непостижимыми, и Сяосяо, потеряв дар речи, не знала, что ответить. Тогда она решила уйти от прямого ответа и запутать его:
— А ты хочешь, чтобы я хотела, чтобы ты что-то сделал?
Даже самой себе она показалась непонятной. Сяосяо замедлила дыхание и внимательно вгляделась в Байлия Лü. Его узкие миндалевидные глаза потемнели, зрачки сузились, и ледяная аура вдруг стала зловещей. У Сяосяо захолодело за спиной. Она уже собиралась схватить лежащую рядом одежду и встать, но Байлий Лü внезапно наклонился, и горячий, властный поцелуй остановил все её движения.
Температура тела Байлия Лü обычно была прохладной, но в тот миг, когда его губы коснулись её губ, Сяосяо почувствовала, будто в её рту вспыхнул огонь — жаркий и пьянящий, особенно в эту летнюю ночь, когда лёгкий ветерок доносил прохладу.
Его дыхание окружало её со всех сторон. Язык ловко раздвинул её зубы и проник внутрь, обвиваясь вокруг её языка, то нежно, то настойчиво играя с ним, словно соединяя силу и мягкость в совершенной гармонии. Когда её язык начал уставать, Байлий Лü прекратил борьбу и начал нежно ласкать корень её языка кончиком своего, снова и снова, будто погружая её в бездну.
Постепенно его язык двинулся ниже — от корня к кончику, медленно и соблазнительно скользя по всей поверхности её языка. В конце он начал игриво касаться её кончика то едва уловимо, то с лёгким нажимом, заставляя язык зудеть и мурашками покалывать. В конце концов, под натиском его искусного поцелуя Сяосяо полностью сдалась: её руки сами собой легли на затылок Байлия Лü, и она начала отвечать на его поцелуй.
Байлий Лü едва заметно усмехнулся и решил подразнить её. Как только она проявила инициативу, он начал уклоняться: его язык медленно отступал, но не покидал её рта полностью, лишь соблазнительно отдаляясь. Она следовала за ним, и их языки всё время оставались в состоянии томительной близости. Вскоре ему удалось выманить её язык наружу. Едва Сяосяо высунула язык, как Байлий Лü тут же захватил его губами, с силой втянул и начал нежно ласкать кончиком своего языка. Сяосяо чуть не сошла с ума от этого — всё тело её охватила сладостная дрожь, и она непроизвольно извилась в воде. Она уже собиралась встать и обхватить его за талию, но он внезапно отстранился, положил руки ей на плечи и удержал её на месте.
Голова Сяосяо всё ещё была в тумане, а глаза Байлия Лü потемнели от желания, хотя он явно сдерживал себя. Холодным, почти насмешливым тоном он произнёс:
— Похоже, твоё тело весьма заинтересовано мной.
Эти слова с иронией тут же погасили в ней весь пыл. Дыхание постепенно выровнялось, разум вернулся. Сяосяо посмотрела на Байлия Лü с вызовом и с лёгкой усмешкой парировала:
— А ты сам разве не такой же? Твоё тело тоже, похоже, весьма заинтересовано мной.
Байлий Лü проигнорировал её ответ. Его мужское самолюбие взяло верх, и он самовластно объявил:
— Запомни: мне нужно не только твоё тело. Твоё сердце тоже должно принадлежать мне!
С этими загадочными словами он выскочил в окно, оставив Сяосяо одну, размышляющую над смыслом его фразы. Действительно ли он испытывает к ней чувства или просто хочет удовлетворить своё стремление к обладанию?
Раньше она смеялась над героями дорам, которые до самого финала не могли прийти к взаимопониманию из-за плохой коммуникации. Теперь же она поняла: у неё с Байлием Лü та же проблема. Да, всё дело в общении! Каким бы ни был результат, ей обязательно нужно поговорить с ним начистоту. От этих бесконечных догадок она уже вымоталась!
Ах, кто сказал, что женское сердце — иголка на дне моря? Сердце господина Лü ещё глубже!
* * *
После купания Сяосяо отправила Цзянхун отдыхать, сама же задула свечи и легла спать. Лунный свет этой летней ночи был необычайно ярким и, проникая сквозь шёлковые занавески, напомнил ей о том, каково это — «жить в спокойные и безмятежные времена».
Старинный дом, древний лунный свет — подобную атмосферу невозможно было встретить в современном мире. Даже сама луна здесь, казалось, пропитана духом прошлого.
В такой прекрасной обстановке Сяосяо быстро начала клевать носом, думая про себя: завтра обязательно нужно найти повод поговорить с Байлием Лü.
В полусне она почувствовала, что рядом с ней в постели кто-то лежит. Этот человек бережно обнял её и прижал к себе так нежно, будто они были давними супругами. Сяосяо мысленно стиснула зубы: «Байлий Лü! Ты вообще не боишься совести? Как ты смеешь просто так врываться в мои покои!»
Она тут же согнула локоть и ткнула им в живот незваному гостю. Удар был не слишком сильным, но и не слабым — достаточно, чтобы тот закашлялся. Сяосяо удивилась: этот кашель не похож на кашель Байлия Лü! Да и с его ловкостью он легко мог уклониться от её удара!
Значит, тот, кто сейчас держал её в объятиях, — не Байлий Лü!
Сяосяо в панике вырвалась из объятий и резко села.
— Как это ты? — вырвалось у неё, но, осознав неуместность слов, она тут же поправилась:
— То есть… как ты здесь оказался?
Налань Жуножо приподнялся и вместо ответа спросил:
— Сяосяо, с каких пор у тебя такая сила? Кажется, будто ты умеешь воевать.
— У других в стрессе просыпается ум, а у меня — сила! — ответила Сяосяо с непоколебимой уверенностью.
☆
Сяосяо с непоколебимой уверенностью ответила:
— У других в стрессе просыпается ум, а у меня — сила!
Налань Жуножо посмотрел на свою кузину, которая вела себя совсем не так, как обычно, и на мгновение опешил. Сяосяо поняла, что её поведение и слова слишком сильно отклонились от характера прежней второстепенной героини, и поспешила отодвинуться в сторону. Затем она приняла перед Наланем Жуножо обиженный вид и сказала:
— Братец, я просто испугалась…
Её выражение лица было одновременно обиженным, испуганным, смущённым и даже слегка счастливым — все оттенки чувств были выверены до совершенства. Такой трогательный образ заставил сердце Наланя Жуножо растаять. Он знал, что его поступок не совсем уместен, но соскучился до такой степени, что просто хотел обнять Сяосяо, не имея иных намерений.
Он подтянул одеяло повыше на её плечах и сказал:
— Не бойся, Сяосяо. Я не собирался делать ничего неподобающего. Просто хотел уснуть, держа тебя в объятиях.
Сяосяо мысленно застонала: ведь Байлий Лü говорил то же самое, а потом начал вести себя совсем не по-братски! У неё остались травмы! Пусть Налань Жуножо и отличается от Байлия Лü, но он всё равно мужчина. А учитывая ту «пылкую привязанность», которую он проявлял к своей кузине, согласие на совместный сон представлялось ей довольно рискованным.
Увидев, что Налань Жуножо не собирается покидать ложе, Сяосяо встала с постели и сказала:
— Мы с тобой, братец, хоть и питаем взаимные чувства, но у меня пока нет официального статуса. Если мы будем спать вместе, обо мне пойдут сплетни.
Налань Жуножо не ожидал, что она встанет. Увидев, что она босиком стоит на полу, он испугался за её здоровье и, не раздумывая, поднял её на руки и вернул в постель. Сяосяо в ужасе ударила его кулаком в грудь:
— Ты что делаешь?!
Налань Жуножо слегка поморщился от боли и с недоумением спросил:
— Я просто боялся, что тебе навредит холодный пол, поэтому хотел вернуть тебя в постель. Почему ты сразу ударила меня, даже не спросив?
Сяосяо смутилась, увидев его слегка обиженное выражение лица, и тихо пробормотала:
— Опять… в стрессе сила проснулась…
— Стресс? — его глаза были чистыми и ясными. — Сяосяо, ты испугалась, что я захочу сделать с тобой что-то насильственное?
Сяосяо смущённо кивнула. Тогда Налань Жуножо мягко улыбнулся, погладил её по растрёпанным волосам на лбу и тихо сказал:
— Не бойся, Сяосяо. Пока я официально не заберу тебя в дом, я никогда не причиню тебе вреда.
Сяосяо тоже улыбнулась ему. Встретив её улыбку, он на мгновение нахмурился, словно почувствовав нечто странное, но тут же расслабил брови и с нежностью посмотрел на неё:
— С тех пор как ты вернулась из дворца, я всё чаще чувствую, что ты изменилась.
Конечно, изменилась! Ведь это уже совсем другой человек! Как бы она ни старалась изображать прежнюю героиню, полностью повторить её было невозможно. Хотя Налань Жуножо и не мог знать истинной причины, Сяосяо стало любопытно:
— Чем же я изменилась?
Налань Жуножо честно ответил:
— Ты стала менее мягкой, но зато более живой и игривой. Раньше ты была строгой и сдержанной, а теперь — очаровательной и озорной. Раньше у тебя не было никакой силы, а теперь ты в стрессе способна нанести удар.
Сяосяо тихонько рассмеялась: ведь все эти слова — комплименты!
Увидев её смех, Налань Жуножо добавил:
— Даже твоя улыбка стала другой — слаще и теплее.
«Слаще и теплее» — Сяосяо уже не могла сдержать улыбку. Но тут Налань Жуножо вдруг снова лёг рядом, обнял её и, положив подбородок ей на макушку, тихо произнёс в темноте, будто лёгкая вуаль:
— Сяосяо, братец любит тебя всё больше и больше. Не уходи от меня.
Сяосяо почувствовала себя ещё более довольной: это ведь доказывает, что она обаятельна и привлекательна! Поэтому госпожа Линь великодушно позволила ему обнять себя — пусть подержит её ещё несколько минут, а потом она его выгонит. Отсчёт пошёл.
Пока Сяосяо мысленно засекала время для Наланя Жуножо, дверь внезапно распахнулась. В комнату вошёл Байлий Лü, и лунный свет, хлынувший вслед за ним, осветил картину на ложе: его Сяосяо лежала в объятиях Наланя Жуножо, и при этом не проявляла ни малейшего сопротивления!
http://bllate.org/book/6127/590214
Готово:
