Жители Гуйюня обожают острое. Когда в учреждениях раздавали новогодние подарки, госслужащие активно рекомендовали «Юньшаньский острый соус» друзьям и знакомым. В Лунане трудилось двадцать тысяч чиновников, и за каждым из них стояла целая семья. Так, из уст в уста, соус с самого первого дня продаж стал звездой среди всех соусов в Лунане.
Да, он стоил недёшево, но не настолько, чтобы быть недоступным. Сейчас ведь Новый год — кто не купит за двадцать–сорок юаней?
Благодаря всем этим обстоятельствам «Юньшаньский острый соус» за три дня разошёлся тиражом в десять тысяч бутылок, и продажи продолжали расти.
— Генеральный директор Кань, — произнёс менеджер по закупкам складского комплекса «Цзиньхун», глядя на цифры продаж с изумлением. В торговле всегда гласит поговорка: «Чужое — ароматнее, своё — преснее». Местный соус явно уступал привозному.
Он знал, что продажи «Юньшаньского соуса» должны быть неплохими, но не ожидал такого бума…
Кань Цзе взглянула на данные и спросила:
— А ты сам купил?
Менеджер по закупкам был коренным гуйюньцем и смущённо почесал затылок:
— Купил.
— Сколько?
— Три ящика.
«Юньшаньский соус» упаковывали в небольшие коробки по двадцать бутылок. Эти три ящика он купил не для подарков, а исключительно для себя.
Кань Цзе улыбнулась, наблюдая за реакцией менеджера, и вдруг осознала: жители Гуйюня любят острое гораздо больше, чем она думала. Они не просто любят — они разбираются в нём. Если бы этот соус появился где-нибудь ещё, продажи вряд ли росли бы так стремительно. Но это Гуйюнь — провинция, знаменитая своими перцами по всей стране.
Здесь крайне трудно завоевать рынок перца, но стоит это сделать — и это значит, что продукт принят и одобрен самими гуйюньцами.
Кань Цзе обдумала всё это и тут же достала телефон, набирая Цинь Нин.
Раз рынок соуса открыт, она не против досрочно рассчитаться и заказать ещё больше продукции.
…
[Поздравляем! Вы получили достижение: «Небольшая известность».
Небольшая известность: упоминания «Юньшаня» и связанных с ним предприятий достигли 50 000.
Награда за достижение: один шанс на удачный розыгрыш. (Сейчас действует праздничный период — есть шанс получить редкий приз.)]
…
В тот самый момент, когда Кань Цзе набирала номер, в офисе деревни Юньшань Цинь Нин смотрела на системный интерфейс.
Проект [Развитие деревни] пока продвигался медленно, а достижение [Небольшая известность] стало приятной неожиданностью.
Автор говорит:
Цинь Нин: Рада! Теперь точно встретим Новый год как надо~
«Удачный розыгрыш: есть шанс получить редкий приз. Использовать немедленно?»
«Да.»
…
В тот миг, когда Цинь Нин нажала «Подтвердить», перед ней появилось круглое колесо фортуны. Она кликнула, и через тридцать секунд колесо остановилось.
«Поздравляем! Вы получили ландшафтный приз: „Водопад, низвергающийся на три тысячи ли“».
Водопад, низвергающийся на три тысячи ли: ландшафтный водопад. Бюджет на создание: 3 000 000 юаней. Примечание: ландшафтные сооружения можно использовать только в пределах деревни Юньшань и её территории. Пусть пейзаж и настроение гармонируют друг с другом. Создайте совершенный ландшафт с помощью этого водопада!
[Водопад, низвергающийся на три тысячи ли] представлял собой карточку размером с ладонь, на которой был изображён едва различимый водопад в небе. Система пояснила: после активации ландшафтного объекта будет предоставлена полная техническая цепочка реализации. При наличии достаточного бюджета деревня сможет построить искусственный водопад в горах.
Цинь Нин перечитала описание трижды и с лёгким сожалением убрала карточку. Приз, конечно, редкий и впечатляющий, но главная задача деревни сейчас — развитие инфраструктуры, а не тратить три миллиона на искусственный водопад… Когда появятся свободные средства — тогда и подумаем.
Через десять минут зазвонил телефон Кань Цзе.
— Глава деревни Цинь, есть ли у вас планы на долгосрочное сотрудничество? — раздался в трубке её весёлый голос сразу после соединения.
— Как именно вы предлагаете сотрудничать? — улыбнулась Цинь Нин.
…
На следующее утро Цинь Нин и Цинь Чжи прибыли в здание «Цзиньхун». Офис компании располагался в деловом районе Лунаня и занимал отдельное тридцатиэтажное здание. «Цзиньхун» арендовал этажи с 25 по 30, остальные сдавал в аренду гостиничной компании.
Когда они вошли в офис, Кань Цзе как раз завершила совещание с акционерами.
— Вот наш план закупок, — сказала Кань Цзе, протягивая таблицу. «Цзиньхун» планировал ежемесячно закупать 100 000 бутылок острого соуса, оплата — в конце месяца. При росте продаж заказы будут увеличиваться.
— Глава деревни, раз мы собираемся сотрудничать долго, не могли бы вы сделать небольшую скидку? — добавила Кань Цзе, переходя к цене. Ранее маленькая бутылка стоила 18 юаней, большая — 34. «Цзиньхун» же несёт расходы на хранение, учёт и транспортировку, а прибыль получается совсем небольшой.
Цинь Нин уточнила детали сотрудничества и, учитывая долгосрочный характер, снизила цены до 17 и 33 юаней соответственно.
— Приятно работать вместе, — сказала Кань Цзе, явно довольная условиями.
— Взаимно, — улыбнулась Цинь Нин.
В полдень они покинули «Цзиньхун». Компания уже перевела остаток платежа, и на счету завода теперь было 4 200 000 юаней.
— Куда теперь? — с волнением спросил Цинь Чжи.
— В банк, — решительно махнула рукой Цинь Нин.
Сегодня двадцать шестое число последнего месяца по лунному календарю. Она изначально планировала выплатить дивиденды жителям тридцатого, но раз деньги уже поступили, почему бы не сделать это заранее?
В два часа дня они прибыли в ближайший банк. Перед Новым годом там царило столпотворение — все спешили оформить свои дела. Цинь Нин взяла талон и, устроившись в сторонке, начала что-то подсчитывать.
У деревни Юньшань 237 му земли. При трёх урожаях в год можно собрать пять миллионов цзинь перца. По 30 юаней за цзинь общий объём продаж составит 150 миллионов юаней, а чистая прибыль — от 60 до 80 миллионов.
Восемьдесят миллионов звучит немало, но у таких гигантов, как «Хао Баба» и «Чуаньсянвэй», годовой объём продаж превышает пять миллиардов. По сравнению с ними 80 миллионов — предел возможного для завода острого соуса.
— О чём задумалась? — спросил Цинь Чжи, видя, как она сосредоточенно считает.
— Думаю, как бы рассчитаться за перец, — ответила Цинь Нин, откладывая ручку. Раньше они брали перец у жителей в долг, и теперь она решила полностью погасить задолженность, а впредь вести расчёты сразу после поставки.
В 15:20 они вышли из банка с 1 600 000 юаней наличными. Цинь Чжи впервые видел такую сумму и нервно прижимал пачки денег на заднем сиденье.
— Не надо так волноваться, — усмехнулась Цинь Нин.
— Сто шестьдесят тысяч! Как тут не волноваться! — ещё крепче прижал деньги Цинь Чжи.
Их белый внедорожник неторопливо катил по дороге. Проезжая перекрёсток, Цинь Чжи выглянул в окно. С этого ракурса отлично просматривалось здание «Цзиньхун», сияющее на солнце, как настоящая городская достопримечательность.
— Здорово, — с завистью пробормотал он.
«Цзиньхун» сотрудничал с Юньшанем, но для них деревня — всего лишь ещё один бренд на полке. Сотрудничество — приятное дополнение, отказ — ничем не грозит. За весь день в офисе они ощутили всю мощь и размах этой компании.
— Да, здорово, — согласилась Цинь Нин, тоже глядя на здание.
Ей казалось, что Юньшань — это парус, готовый наполниться ветром. Она хотела сделать всё возможное, чтобы деревня процветала.
В пять часов вечера они вернулись в деревню.
— Уже собрались?
— Будут ли выплачивать деньги за перец?
— Говорят, ещё и дивиденды раздадут.
…
Цинь Чжи заранее оповестил жителей через группу в мессенджере, и когда они прибыли в совет деревни, там уже собралась толпа. Люди принесли табуретки и скамеечки, некоторые даже ели, держа в руках миски с лапшой.
— Так вкусно едите? — подшутила Цинь Нин, затем обратилась к Ван Хэпину: — Как продвинулась сверка?
— Вот ведомость, — протянул Ван Хэпин финансовый отчёт.
В этом году завод получил чистую прибыль в 2 600 000 юаней. Цинь Нин решила направить 50 % на общественные нужды и 20 % — на дивиденды жителям. Распределение шло пропорционально доле в капитале: максимум — 52 000 юаней, минимум — 2 500.
Раздав дивиденды, Цинь Нин также выплатила деньги за перец. Перец покупали по 8 юаней за цзинь, и в среднем каждый житель получил свыше 50 000 юаней — и за перец, и в виде дивидендов. Все сияли от радости.
В восемь вечера, когда последний платёж был завершён, один из жителей поднял руку:
— Глава деревни, можем ли мы вложить ещё?
Раньше заводу требовалось 2 000 000 юаней инвестиций. Он тогда вложил 10 000 и получил 0,5 % акций. Теперь, видя прибыль, он чувствовал, что 0,5 % — это слишком мало!
— Я вложу ещё 30 000!
— Пойду одолжу — добавлю 50 000!
— У меня дома ещё два десятка тысяч перца!
…
И другие жители тоже захотели увеличить свои вложения.
— Завод может принимать дополнительные инвестиции, но новые вложения не будут давать долю в капитале. Когда появятся новые проекты, тогда можно будет вновь приобрести акции, — пояснила Цинь Нин.
Завод острого соуса был коллективным сельским предприятием, и она не хотела, чтобы структура акционеров постоянно менялась. Но неравенство в долях могло вызвать недовольство, поэтому она решила принимать инвестиции без выделения новых акций. Пока завод работает стабильно, для жителей это почти не имеет значения.
Жители слушали, но не всё понимали. Один спросил:
— Когда можно будет вложить?
— После праздников, — ответила Цинь Нин.
— Так долго? — разочарованно воскликнул житель, рвясь вложить деньги как можно скорее.
Цинь Чжи, стоя в стороне, весело улыбался. В других местах предприятия изо всех сил стараются привлечь капитал, а здесь — наоборот.
В десять часов вечера жители, оживлённо обсуждая события дня, разошлись по домам.
…
— Сколько получил? — спросила Тянь Чжи у Чжан Шуньгэня на западном склоне деревни Юньшань.
Тянь Чжи хромала, поэтому на собрание она с Шуаншуань остались дома. С семи вечера она нервно поглядывала в сторону совета деревни.
— Вот столько, — показал Чжан Шуньгэнь два пальца.
— Две тысячи?
— Двадцать шесть тысяч.
Ранее он вложил 100 000 юаней, и теперь, согласно доле, получил 26 000. Сумма в 100 000 всё ещё оставалась в капитале завода, а эти 26 000 были чистым доходом.
— Столько! — Тянь Чжи поскорее спрятала конверт.
— Завтра двадцать девятое. Схожу в город, положу деньги в банк и куплю Шуаншуань два новых платья.
— В деревне ещё ходит автобус?
— Глава деревни едет в город — подвезёт, — немного смутился Чжан Шуньгэнь. Раньше Шуаншуань уже ездила в город с Цинь Нин, и теперь, хотя это и попутка, всё равно получалось, что он её беспокоит.
— Я засолила немного рыбы, завтра отнесу главе деревни, — сказала Тянь Чжи, а потом с грустью посмотрела на телефон: — Они так и не позвонили.
Обычно двадцать пятого чисца Чжан Хунда с семьёй приезжал домой. Но с тех пор как они выписались из домашней регистрации, не только не приезжают — даже не звонят.
— Плевать на него! Вырастил неблагодарного, — фыркнул Чжан Шуньгэнь.
После инцидента с регистрацией он окончательно решил: пусть Чжан Хунда идёт, куда хочет. У него теперь только одна внучка — Шуаншуань.
— А ребёнок где? — не увидел он Шуаншуань.
— Внутри смотрит мультики.
Чжан Шуньгэнь зашёл в комнату. Шуаншуань сидела перед телевизором и с большим вниманием смотрела мультфильм.
— Нравится? — спросил он.
— Очень! — обернулась девочка.
Раньше у них был телевизор, подаренный по программе помощи бедным. В дождь или пасмурную погоду он показывал только снег. А с прошлой недели появился новый — она теперь в восторге!
— Не смотри долго — глаза испортишь, — предупредил дедушка, а потом задумался о школе для Шуаншуань.
По возрасту ей пора идти в подготовительный класс, но подходящей школы поблизости нет. Он решил весной отвезти её в город и попробовать устроить. Если не получится — снимет квартиру рядом и будет жить с ней, чтобы сопровождать в школу.
…
— Глава деревни Ниньнинь, — на следующее утро Чжан Шуньгэнь уже ждал у ворот её двора. Вся семья была одета по-праздничному, а в руках он держал две связки солёной рыбы.
— Так рано встали? — удивилась Цинь Нин.
— Только что поднялись, — ответил Чжан Шуньгэнь и тут же повесил рыбу на ворота её двора.
— Не вешайте, столько не съесть! — поспешила остановить его Цинь Нин.
Последние дни к ней постоянно несли рис, масло, муку и крупы. Вчера вечером кто-то даже оставил во дворе живую курицу. Курица, конечно, свежая, но она не умеет её готовить!
— Она уже засолена — просто подогрейте, и можно есть, — настаивал Чжан Шуньгэнь.
После недолгих уговоров Цинь Нин согласилась и повезла их в город.
Сегодня двадцать девятое, завод острого соуса простаивал, и она решила купить себе немного одежды — встретить Новый год по-новому.
В десять утра они расстались. Чжан Шуньгэнь с внучкой и женой стояли на перекрёстке. Слева был торговый центр Лунаня, справа — оптовый рынок. Раньше они всегда ходили на рынок.
— Куда пойдём? — спросила Шуаншуань, глядя на машины.
— В торговый центр Лунаня! — решительно заявил Чжан Шуньгэнь.
За пятьдесят лет брака он ни разу не купил жене приличной одежды. Теперь, когда до гроба рукой подать, надо хоть раз сделать что-то стоящее!
Они робко вошли в магазин. После нескольких примерок Чжан Шуньгэнь купил Шуаншуань платье-свитер за 180 юаней со скидкой, а жене — пуховик за 230 юаней. Для торгового центра это были не самые дорогие вещи, но Тянь Чжи едва не подкосились ноги:
— Неужели так дорого?
Двести тридцать юаней — это же как двадцать цзиней свинины!
— Купила — носи, — сказал Чжан Шуньгэнь, бережно складывая чек.
http://bllate.org/book/6057/585168
Готово:
